Виктор, 25 лет, студент МГПУ

Я был одиночкой. Жил в городке недалеко от Японии — обычная школа, небогатая семья, непримечательное детство. Все как у сверстников. Вот только их увлечения мне казались примитивными. Играть в футбол — это тупо. Я предпочитал больше читать и меньше гулять. Мне было комфортно в одиночестве. Я не был религиозным и не помню, задумывался ли я тогда о Боге.

В шестнадцать лет я уехал в Москву. Хотел поступить в колледж или техникум. Наивный. По финансовым причинам это оказалось невозможно. Расстроился страшно. Словами не передать. Спустя несколько недель я стоял около соборной мечети на «Проспекте Мира» — ее еще тогда не снесли. Красивая была. Ко мне подошел дагестанец и попросил телефон позвонить. Я дал,

а он развернулся и пошел в сторону мечети. Больше я его не видел. Я постоял полчаса и тоже пошел в мечеть. Разговорился с охранником, потом еще с кем-то. Книжек купил. Через три дня я произнес шахаду и стал мусульманином. Это была любовь с первого взгляда.

Вообще, влюблен я был лишь однажды. За год до этого. Но я разочаровался. Девушка оказалась слишком меркантильной. Хотела богатого парня с машиной. Откуда у меня могла быть машина в пятнадцать?

Я не знаю, почему так быстро принял ислам. Понимаю, что это странно. Но мне просто очень понравилось. В мечети все контрастировало с российской реальностью нулевых. Мне тогда хотелось другого общества. Без материализма. Общества, которое не оценивает людей по социальным критериям и не зациклено на личной выгоде. Моя старая система координат меня совершенно не устраивала. Кого она вообще может устраивать?

Маме сообщил между делом. Во время телефонного звонка. Она поняла. Просила только не связываться с плохими людьми. Старший брат отнесся скорее отрицательно. Он программист и атеист. Но меня это не задело. Меня почти ничего не задевает.

Я вернулся в родной город и поступил там в колледж. Старые друзья были немного в шоке, но мы никогда не были особенно близки. Зато я начал обрастать новыми связями. По пятницам мы снимали зал в советском Доме культуры, чтобы делать намаз. Там был имам, выходец из Таджикистана. Очень хороший и добрый. Побольше бы таких. Самым важным человеком в моей жизни стал друг-чеченец, активно с ним контачил. Появились еще знакомые. Это было очень хорошее чувство. Я обрел душевное умиротворение.

Сейчас я учусь в Москве на политолога. Я вхожу в одно из исламских политических движений, которое не хотел бы называть. Мы воспринимаем ислам не так, как остальные. Для многих мусульман в России просто это еще одна религия. Они просто соблюдают обряды. Но ислам — это не только религия, но еще и политическое, экономическое и социальное учение. Я понимаю ислам интеллектуально. Исламская идея мироустройства находится в оппозиции остальному миру. Мы считаем, что капитализм и индивидуализм губительны для людей. Поэтому Запад — наш враг номер один до Судного дня. Западная идеология на корню разрушает наши ценности и противоречит основам нашего общества. Мы сделаем все, чтобы ее демонтировать. Но не насильственно, а идейно и интеллектуально. Мы должны показать альтернативу. Но для этого мусульмане должны стать теми, кем были во времена пророка Мухаммеда, да благословит его Аллах и приветствует.

Это не значит, что вся западная цивилизация мне не нравится. В прошлом году посмотрел сериял «Настоящий детектив». Классный неонуар, интеллектуальный. Еще бы некоторые сцены оттуда убрать нехорошие. Раньше много играл в стратегию Command & Conquer: Generals. Там

была ближневосточная Глобальная армия освобождения, к которой я испытывал эмоциональную привязанность. Но у них методы были слишком негуманные, террористические. Поэтому я в основном за Китай играл. У них самое крутое вооружение. Еще мне нравится французский философ Жан Бодрийяр, его концепция симулякров мне очень близка.

Жену хотелось бы, конечно. Были разные предложения от девушек. Но нормы ислама они не приветствуют. Соответственно, до свиданья. Сейчас в университете есть одна, которой я нравлюсь. Она все про меня понимает. Но нельзя думать только о том, чего хочешь. Пока я не способен ей обеспечить материального достатка, к которому москвички привыкли. А значит, и говорить не о чем. Но она могла бы принять ислам. Я сто пудов буду искать мусульманку.

Моя мечта — прыгнуть с парашюта с трех километров. Почти из стратосферы! Только это дорого. Не знаю, почему мне это нравится. Свобода, наверное.