[Без Заголовка]

редкость в России. Когда-то я слышал фразу: «Тот, кто скучно трахается, не сможет совершить революции». Я не хочу скучно трахаться, и я хочу революцию поскорее. Моя сессия с Ланой — это попытка раздвинуть границы собственной свободы, полностью подчинившись воле другого человека и совершив поступки, на которые мне никогда раньше не хватало смелости.

Раздается стук в дверь. Игра начинается.

• • • «Выходи», — звучит команда. Моя жена Лана уложила спать наших троих детей и теперь сидит на диване в гостиной. На ней шелковая ночной рубашка, длинные накачанные ноги упакованы в черные чулки. Она явно злится. Я аккуратно присаживаюсь на край кровати и пяюсь на ее большую грудь.

«Я все знаю о твоей шлюхе», — наконец говорит она. «О моей шлюхе?» — невинно спрашиваю я, безуспешно пытаясь поднять бровь. «Да, о твоей шлюхе с работы. Катя ее зовут, — отвечает она. — Я прочитала твои сообщения в телефоне и электронные письма. Как ты посмел мне изменить, мразь поганая?» Мы ссоримся. Я объясняю, что невежливо читать чужую переписку, что я очень устал и давно не чувствую ее внимания. Она рассказывает про детей, про впустую потраченную жизнь, про ушедшую молодость.

Все это время мы вальсируем вокруг кофейного столика. Лана делает шаг вперед, я делаю два шага назад. В какой-то момент она все таки настигает меня и хватает за ухо. Ауч. Она бьет меня по лицу. Ауч. Я замираю и опускаю взгляд в пол. «На меня смотри, пес неблагодарный», — говорит Лана

и кулаком поднимает мой подбородок. Я общаю внимание на маленькие морщинки в уголках ее глаз.

«Сейчас я накажу тебя своим способом, — внезапно говорит Лана. — Я замотаю тебя в пищевую пленку». Я с трудом сдерживаю смех. «Это странно. И давно у тебя такие интересы? — спрашиваю я. — Быть может, расскажи ты мне о своих фантазиях чуть раньше, я бы не стал изменять. Именно это я и называю кризисом откровенности». Я получаю еще одну пощечину и замолкаю.

Я лежу обнаженный и обездвиженный, на глазах — повязка. От ступней до головы мое тело покрыто прозрачным полиэтиленом. Он неприятно прилипает к коже, я потею и страшно хочу чесаться. На языке все еще чувствуется вкус ног Ланы, которые я старательно вылизывал несколько минут назад. Из темноты доносится голос госпожи: «Итак, решай. Либо я насу тебе в рот, либо трахну страрапоном». Я начинаю извиваться и судорожно пытаюсь припомнить наш контракт. Мог ли я случайно включить в него пункты о золотом душе и анальном сексе? Может быть, Лана перепутала или решила самовольно изменить сценарий? Возможно, она нашла мое имя в интернете и поняла, что я журналист?

«Пожалуйста, не надо. Я не хочу», — впервые за сессию я действительно искренен. «Конечно, не хочешь», — усмехается Лана, нависая над моим лицом. «Прости меня. Я не должен был тебе изменять. Я виноват.

Я вонючая свинья. Этого больше никогда не повторится», — говорю я, предпринимая отчаянную попытку отползти на край кровати. «Ну ладно», — разочарованно протягивает Лана.

Звонит комнатный телефон. Нас предупреждают, что время подхо-