[Без Заголовка]

стр. 64 → Высокий молодой человек с бородой сразу располагает к себе: может, потому что говорит особенно вкрадчиво и мягкко.

«Я закончил Физтех, — рассказывает Сиэтлов. — Это был советский Оксфорд — счастливый университет со своим городком. Первую стендап-вечеринку я попробовал устроить еще в кампусе на базе КВН, попросив всех рассказывать монологи. Вторую делал в Москве, на «Тульской», в «Рок-ангаре», она была уже платная. Я рассовывал флаеры по городу, вставлял в окна «Мақдоналдса». Там мы даже окупились. Но мне показалось, что я предал всех друзей, которые туда пришли, потому что мы оказались не готовы. Шоу должно идти где-то час, а у нас все закончилось через полчаса. Мы объявили антракт, и я бегал и спрашивал всех: «Может, ты выступишь?» А все же сидели, ждали, билеты купили по 300 рублей».

Открытый микрофон Сиэтлова переезжал несколько раз, пока не осел в клубе «Алиби». Это настоящая дыра: подвал в центре Москвы, в котором в другие дни проходят концерты малоизвестных рокеров и устраиваются

акции «выпей сколько можешь за 400 рублей». Тусклое освещение, квадратные столики, сцена с кирпичной стеной — «Алиби» выглядит как настоящий стендап-бар прямо из сериала «Луи». Такой антураж пытаются копировать во многих клубах со стендап-вечерами, но тут он кажется ненадуманным, настоящим. По вторникам Сиэтлов выходит на сцену и каждый раз шутит, что открытый микрофон в «Алиби» — «это дно».

Еще один открытый микрофон в Москве, в клубе «Funky Банки», три года ведет стендапщица Елена Копосова. У нее своеобразное чувство юмора — по ее собственному признанию, начинала она не слишком удачно и даже толком не понимала, как должен выглядеть стендап (Копосова, например, вспоминает такую свою шутку: «В восемнадцать лет я решила заняться сумо, потому что папа подарил мне на день рождения 60 килограмм жира»). Кроме того, Копосова ведет что-то вроде своего шоу на YouTube. В одном из выпусков ведущая делает вид, что звонит Глебу Павловскому и задает вопросы: «Скажите, Глеб, а Киров наш? Колом-

на наша?» Смотреть это достаточно тяжело.

«Я очень хорошо помню свое первое выступление, — рассказывает Копосова. — Мне казалось, что я написала гениальные шутки, а люди просто сидели и молчали. Они не говорили ни плохого, ни хорошего: просто тишина и я. Ощущение, что я в зале одна, при этом я вижу людей. Эта тишина — самое страшное, что в принципе бывает во время выступления».

Все две недели, что я готовился к выступлению в «Алиби», каждый день думал о том, как это страшно — плохо пошутить. Это не простая глупость

или неловкость; когда никто не смеется — время заставляет. Комики постоянно готовы к этому страху на сцене.

Начинающие стендапщики боятся провала, но любой западный учебник или курс по стендапу говорит, что провалиться прямо-таки необходимо. Страх провала — это то, что мешает молодым стендапщикам выйти на сцену. Провал неизбежен, проваливаются даже лучшие комики — и пока ты этого не испытаешь, ты будешь этого бояться. «У великих бывают провальные выступления, — говорит Куликов. — Мы их не видим, смотрим DVD и думаем: а, ну так у него