« Сбежал. Не знаем. Не видели ».

История восемьдесят шестая

Джабраил Сайтхусинович Абдусаламов, 1977 г.р., похищен российскими Двоеннослужащими в с. Курчалой Курчалоевского района ЧР 3 июня 2001 r.

Осенью, в сентябре 1971 года, в ту самую унылую пушкинскую пору, в селе Центарой Курчалоевского района Чечни связали свои судьбы Майда и Сайтхусин. Это была довольно банальная для Чечни, хоть и странноватая на вкус современного человека история знакомства будущих супругов. Майду и Сайтхусина познакомила тетя последнего Марьям. Она жила в селе Сержень-Юрт Шалинского района, была соседкой Майды, вот и присмотрела для племянника невесту. В 1972 году у Абдусаламовых родилась Мэри, в 1975-м первые двойняшки Адам и Хава, в 1977-м снова двойняшки Джабраил и Селима. И наконец, младший, Рамзан, появился на свет в 1986 году.

Сегодня Хава, родная сестра похищенного Джабраила, расскажет об еще одной трагедии: «Жили в большой семье, где у каждого были свои обязанности, будь то домашняя работа или учеба. Все благополучно окончили сельскую школу. Продолжить обучение удалось не всем - я, к примеру, лишь в 2002 году смогла поступить в университет. До рожде ния Рамзана любимицей родителей была Селима. Я помню, как отец назвал ее ласково: «Моя куколка!». Потом, правда, Рамзан сместил ее с этой почетной должности. Отец всю жизнь трудился, он был невероятно талантлив, про таких говорят «золотые руки». Он работал сварщиком в электроцехе и мама там же. Мама у нас была добрая, папа чуть строже. Ее доброта и сейчас не иссякает. Все ушло - и здоровье, и молодость, а доброта, как источник, по-прежнему изливается из ее сердца".

Будто в подтверждение слов Хавы, в этот момент зазвонил телефон: мама спрашивала, не занята ли ее дочь, и, услышав утвердительный ответ, поспешила положить трубку, добавив: "Смотри не простудись, на улице холодно".

Хава продолжила свой рассказ. "До 2001 года никто из нашей семьи не пострадал, хотя мы за весь период военных действий никуда не уезжали из села. Беда случилась в субботу. Все члены семьи находились дома. Старшая сестра Мэри была замужем, она в 1991 году вышла за нашего односельчанина. Мама с утра пораньше ушла на рынок, она там торговала продуктами. Брат тоже вслед за ней походил по рынку и, вернувшись домой, лег спать. Я готовила лепешки с творогом, их попросил приготовить Джабраил. Потом зашла соседка, попросила поставить ей капельницу, Я ведь прошла курсы медицинских сестер. Я заспешила, чтобы поскорей управиться с готовкой и пойти к соседке. Тут в окно постучался приятель Джабраила, наш сосед Бетерсултанов, позвал его. Они с ребятами частенько собирались возле небольшого ларька недалеко от нашего дома. Что еще делать военное время в селе? Это был их единственный досуг.

Когда мама вернулась домой, мы сели пить чай с лепешками. Сидели, разговаривали. Вдруг с улицы донеслись женские крики и выстрелы. Прибежали соседи, сообщили, что военные забирают Бетерсултанова. Мы, конечно, в шоке, остолбенели. Но до меня сквозь туман в голове вдруг дошло, что брат ушел с ним. Значит, они вместе, и его тоже забирают! В ужасе мы выбежали на улицу. Силовики стреляли в воздух, требовали не подходить к ним. Кричали, что у ребят нашли оружие, поэтому их забирают. Что было ложью, это подтверждали свидетели. Продавщица в ларьке Айшат рассказала, что Джабраил с другом разговаривали. К ней ларек зашла другая наша соседка, тоже Айшат, с младенцем в коляске. Джабраил нагнулся к малышу начал его ласкать. Его рубашка задралась, и спина немного оголилась. Подошедшие сзади военные сразу сунули ему за пояс пистолет и начали громко кричать, что он вооружен.

Ни о каком оружии речи быть не могло. Откуда оно него? На наши вопросы, попытки что-то выяснить, объяснить они стреляли в воздух. Если бы приблизились, наверное, и в нас бы пальнули. Как только они увезли наших в место своей дислокации, мы сразу побежали в комендатуру, она недалеко, там был один военнослужащий, его звали ДИН, не знаю, было ли это именем или фамилией. Он нам впоследствии и сообщил, что родственники смогли забрать Бетерсултанова через 10 дней. Весь этот период мы дежурили возле комендатуры. Никто нам ничего не говорил. Ясно было лишь то, что Джабраил находится за этими бетонными стенами. Через два-три месяца мы нашли парня, который был с ним в одной камере. Его военные отпустили. С этой информацией Мы вновь обратились к коменданту, на что услышали: "Мы не знаем, где ваш сын, у нас его нет. Может, сбежал". Чудовищная жестокость и самый наглый цинизм. Ведь мы знаем, как много «сбежавших» из комендатуры.

Так мы потеряли брата. С тех пор ничего, никакой весточки. Наша бедная мама за все эти годы не проронила ни одной слезы перед нами. Не показывала, как ей тяжело, считая, что этим только умножит наши страдания. Джабраил отличался от нас своим невероятным спокойствием, вот не любил он лишних слов. А когда говорил, то лишь благое. В этом он был схож с мамой".

Спокойствие ли это или смирение? То самое, о котором говорится "терпи, как терпели твои праведные предшественники"? По иронии судьбы, место, где держали похищенных, раньше было любимым местом игр местных детей. Как подумаешь, сколько всего вынесла наша земля! Там, где когда-то слышался детский смех и топот босых ножек, ныне слышны стоны, удары окровавленным кулаком об стену, бесполезные, напрасные. Недалеко от этого здания находилась и мечеть. Бывшие узники рассказывали, как до их слуха доносился азан (призыв на молитву). Они слышали "Спешите к спасению!" И молитва была их единственным спасением. Когда я училась на первом курсе юридического, наш преподаватель по истории государства и права зарубежных стран спросил у нас, почему люди верят в Бога? Какая сила движет ими? Мы отвечали разное, но не то, что он хотел услышать. Потом он объяснил, как сам это понимает. Людям нужна вера в абсолютную справедливость. В то, что каждый сполна получит за свои деяния. И за добро, будь оно хоть весом с пылинку, и за зло. Когда отбирают все: твой дом, здоровье, свободу, твою жизнь, наконец, остается только вера. Что твои страдания и страдания твоих близких не канут в воду, не исчезнут бесследно. Что все не зря.