Несчастный август девяносто первого года стоит сиротой, почти забытый, почти ненужный. Равно оставлен и теми, кто провел ночи и дни на баррикадах, и теми, кто был в кабинетах, и теми, кто переживал, но остался по домам. Четыреста, пятьсот, шестьсот верных его хранителей собираются на годовщину, чтобы почтить память павших, вспомнить о свободе прошлой и поговорить о необходимости свободы нынешней. Для одних август превратился в Ельцина.