В обществе Имя и даты 30 НОЯБРЯ 2013 г. ВИКТОР ШЕНДЕРОВИЧ В декабре прошлого года, в Париже, у Горбаневской дома. Крохотная квартирка, обязательный обед, кислые щи. — Очень вкусно! — говорю. — У меня есть секрет, — сообщает Горбаневская. — Я во все супы кладу сельдерей. Я хочу, чтобы на моей могиле было написано: «Она умела готовить супчики». И, через час: — Так! Чашек чистых нет, мыть неохота, кофе будем пить в кафе! — Да нам уже пора… — Ну как хотите. А я пойду!

КЛАССИЧЕСКАЯ БАЛЛАДА И одно молчанье сказало другому: – Давай помолчим. И долгим-долгим был путь их до дому под небом чужим. И серые улицы на полурассвете замолкли тож. И адрес их на измятом конверте попал под дождь. И расплывались чернила молча там, под мостом. И вдруг другое взвыло по-волчьи: – А где же он, дом?! И одно молчанье сказало другому: – Ничего, помолчи. Пускай все длиннее наш путь до дому и пропали ключи.

Она все успела. Успела написать много замечательных тонких и чистых стихотворений и подарить нам поэтов Польши, Чехии, Словакии в дивных переводах на русский, успела любить и быть любимой, успела вырастить детей. Она ничего не боялась. Крохотная, трогательная Наташа, со смущеной и такой открытой улыбкой, совершенно ничего не боялась. Она всю жизнь стояла на ветру этого мира и совсем не пряталась от него.

Как и многие, я узнал о Наталье Горбаневской гораздо раньше, чем с ней познакомился. Все знали, что она вместе с другими вышла в августе 68-го на Красную площадь, чтобы поддержать Пражскую весну и осудить советскую оккупацию Чехословакии. И очень мало кто знал тогда, что она – редактор «Хроники текущих событий». Первый редактор, заложивший основы и традиции этого легендарного издания. Потом были арест, 4-е отделение Института судебной психиатрии им.

Ну что, хлопотливая ласточка, куда ты летишь хлопотать? Домой, бесцензурная весточка, привет от меня передать. Скажи, что на пядь под землею и с глоткой, набитой землей, жива и дышу, замерзаю, но все же не до смерти злой. Скажи, что, глаза растворивши, песку и подзолу набрав, я вижу, я все еще вижу, беспамятство смерти поправ. Скажи, что уже не надеюсь на встречу, но, сколько жива, не сдамся и не охладею, и это не просто слова.