Социолог литературы Абрам Рейтблат о книгах и чтении в России XIX века Абрам Рейтблат — социолог и историк литературы, заведующий отделом библиографии в журнале «Новое литературное обозрение», автор недавно вышедшей книги «Фаддей Венедиктович Булгарин: идеолог, журналист, консультант секретной полиции», сборника статей «Как Пушкин вышел в гении» и других исследований, посвященных отечественной литературе.

Из книги «Венеция. История воды и суши» Японский писатель Харуки Мураками занял первое место в списке претендентов на Нобелевскую премию по литературе 2016 года по данным сайтов Nicerodds и BetBreakingNews . На 3 октября его шансы на победу оцениваются букмекерами в пропорции 1 к 5 и составляют 16,67%. В 2012 году Мураками так же номинировался на Нобелевскую премию и возглавлял рейтинг ставок с коэффициентом 2 к 1. На втором месте в списке с коэффициентом 1 к 6 — сирийский поэт и эссеист Адонис.

Из книги «Венеция. История воды и суши» 8 и 9 октября в Музее современного искусства «Гараж» пройдет первая ярмарка книг об искусстве GARAGE ART BOOK FAIR. На ярмарке будут представлены 20 издательств, выпускающих книги об искусстве: Strelka Press, Ad Marginem, V-A-C Press, Еврейский музей и центр толерантности и «Альянс независимых издательств» и другие. В рамках фестиваля будет работать лекторий. Там пройдут книжные презентации, круглые столы и дискуссии.

Из книги «Венеция. История воды и суши» Лондонский книжный магазин Heywood Hill проводит конкурс , победитель которого сможет получать по книге в месяц до конца жизни, сообщает The Guardian. Для участия в конкурсе нужно рассказать о своей любимой книге, выпущенной на английском языке после 1936 года — года открытия магазина Heywood Hill. Заявку можно заполнить на сайте магазина до 31 октября 2016 года. Участники могут находиться в любой точке мира.

Николай Огарев: биография человека переломного времени Волошина С.М. Утопия и жизнь: Биография Николая Огарева. СПб.: Владимир Даль, 2016. Огарев, благодаря Герцену, известен любому образованному русскому — и в то же время лишен собственного лица. Он всегда «друг», второй, тот, к кому обращаются или за кого переживают, но главное лицо — неизменно иное. Даже обстоятельства личной жизни Огарева известны широкой публике из-за Герцена.