Борис Орехов — о Романе Якобсоне Роман Якобсон обладал способностью как будто бы автоматически оказываться в центре научной жизни: где он ни появлялся, везде возникали новые кружки, направления и способы изучать язык и литературу. Неудивительно, что именно он стал своего рода передаточным звеном между формализмом и структурализмом: об этом рассказал в лекции, прочитанной в рамках цикла «Ожерелье без нитки», Борис Орехов, а мы подготовили ее сокращенную текстовую версию.

Из книги «Книги и их создатели. Печатники, издатели и мечтатели, которые открыли книжное дело» Что общего, помимо власти, у Бенджамина Франклина и Джеффа Безоса? Оба сильнейшим образом повлияли на книжное дело, полагает оксфордский профессор литературы Адам Смит. «Книги и их создатели» — это истории без малого двух десятков людей, которые, по мнению Смита, определили, что и как мы сегодня читаем.

На полях книги Кевина Бирмингема «Самая опасная книга» 16 июня все прогрессивное человечество отмечает годовщину… ну скажем так, одного события из жизни Джеймса Джойса, которое своеобразно отозвалось в написанном им позднее «Улиссе» — романе толстом, сложном, заслуженно малочитаемом, но при этом всенародно известном.