Илья Мильштейн Не исключено, что Леонид Данилович погорячился: Украина - это все-таки Россия. Впрочем, Кучму можно понять. Свою формулу незалежности он выводил в те годы, когда отличия бросались в глаза, а роковая общность постсоветской судьбы еще не казалась столь безнадежной. Второй украинский президент не врал, но, быть может, искренне заблуждался. Собственно, при нем, при Кравчуке и при Ельцине Россия и Украина были сами на себя не очень похожи.