Конец прошлой недели оказался богатым на судебные решения. В споре гражданского общества с государством (или близкими к нему структурами) счет оказался равный: два — два. Петербургские суды поддержали участников «Стратегии-31», но выступили против Миланы Каштановой и Григория Соломинского Почти как в правовом государстве Петербургские суды приняли участие в аттракционе невиданной смелости: вынесено сразу два решения в пользу оппозиционеров, разделяющих цели «Стратегии-31».

О бедах жителей села Везиково Волосовского района Ленинградской области «Новая» рассказывала в конце октября. Люди, живущие всего в 70 км от Петербурга без воды и света, устав бесконечно и бесполезно стучаться как в местные правительство, Законодательное собрание и прокуратуру Ленобласти, так и в столичные кабинеты (Госдуму, Совет Федерации, Генеральную прокуратуру РФ, аппарат премьер-министра, администрацию президента), обратились за помощью к американскому президенту Бараку Обаме.

Больше полутора лет длится дело экс-помощника прокурора Фрунзенского района Андрея Тарасова, которого обвиняют в вождении машины в нетрезвом виде, нарушении правил дорожного движения, повлекшем смерть человека. И снова, уже во второй раз, отложено вынесение приговора по этому делу.

«Лекарства по схеме, которая мне прописана, стоят 130 тыс. руб. в год. Я столько не зарабатываю, чтобы самой их покупать. Если я не буду получать лекарств, я умру, — говорит Александра Волгина, представитель благотворительного фонда «Свеча», инфицированная вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ). — По закону РФ, лекарства по жизненным показаниям люди должны получать бесплатно. Я на пятом месяце, если я не буду получать нужные лекарства, мой ребенок родится с ВИЧ. Или останется без мамы.

С протестом против политических репрессий в отношении активистов и независимых журналистов 14 ноября к петербургскому ТЮЗу вышли около 300–400 человек. Главные требования, которые прозвучали во время митинга на Пионерской площади: отмена 282-й статьи Уголовного кодекса РФ, прекращение необоснованных преследований оппозиционеров и возбуждения против них необоснованных уголовных дел.

Проявлять сегодня в определенных кругах симпатию к Никите Михалкову — это нонконформизм. Хотя бы уже поэтому — мне нравится Михалков. Более того, в своем нонконформизме я зашел так далеко, что ценю его не только как кинорежиссера и автора замечательного «Предстояния», но и как общественного деятеля, вызвавшего к жизни наиболее интересный политический документ последнего десятилетия — «Манифест просвещенного консерватизма».

Призыв режиссера Александра Сокурова — «выйти из окопов», перейдя от конфронтации к совместной работе по спасению Петербурга, — услышан властью. Итоги первой встречи Валентины Матвиенко с градозащитниками вызвали противоречивые отклики в обществе — одни подозревают Смольный в коварной политической игре и обличают «соглашателей», другие признают целесообразность использования новых возможностей для более эффективной защиты города.

Общественность требует выносить приговор Ходорковскому и Лебедеву исходя из закона, а не политической целесообразности 15 декабря в Москве начнется оглашение приговора по делу Михаила Ходорковского и Платона Лебедева.

Прогнозировать точно, к чему приведет задуманное наверху реформирование пенитенциарной системы, руководство Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) пока не берется. Но Концепцию развития уголовно-исполнительной системы РФ, утвержденную распоряжением правительства 14 октября 2010 года, горячо обсуждает. С житейской оговоркой: поживем — увидим.

В статье Евгении Дылевой «Дом для странноприимных младенцев» (см. «Новую» № 83 за 2010 год) был открыт разговор о создании «окон жизни» — анонимных приемных пунктов, куда матери могли бы сдать нежеланных новорожденных детей. Уполномоченный по правам ребенка в Петербурге Светлана Агапитова предложила жителям нашего города ответить на вопрос на своем сайте (http://www.spbdeti.org/forum/19): нужны ли такие «окна жизни»?

Художники, четверть века назад объединившиеся в группу «Митьки», встречают юбилей порознь. Одни играют шумную свадьбу в залах Манежа (в роли свадебного генерала — губернатор Матвиенко, почтившая выставку своим присутствием), другие хоронят литературного героя, из гуманистических соображений пытаясь прежде отделить его от присосавшегося к нему реального персонажа, никак не желающего отказываться от дальнейшей коммерческой эксплуатации раскрученного бренда.