Из жизни Израиля-Александра Гельфанда-Парвуса Во второй декаде октября 1924 года в «Правде» появился некролог, подписанный Карлом Радеком. Он начинался следующими тщательно обдуманными словами: «В Берлине скончался от удара в возрасте 55 лет Гельфанд-Парвус. Молодое поколение знает это имя как имя предателя рабочего класса, как имя не только социал-патриота, но человека, объединяющего в своем лице вдохновителя германской социал-демократии и спекулянта.

Человек связан нуждой и заботой и тем не менее знает о празднике. Где-то в глубине души всегда хранится память о времени, совершенно свободном от повседневных дел. Ведь праздник есть не что иное, как свобода от нужды и заботы. В старославянском языке празднъ означало «пустой, незанятый». Эта «пустота», «незанятость» праздника указывает не только на прекращение обычного течения времени. Она налагает строгий запрет на заполнение священного места каким-либо внешним (нужным, полезным) содержанием.

Праздник Рождества Христова православные отмечают 7 января, по новому стилю. Это торжество связано с разными обычаями и ритуалами, среди которых важное место занимает предпраздничное застолье и собственно рождественская трапеза. Вечером, в канун Рождества Христова (сочельник), те, кто придерживается старых благочестивых обычаев, не нарушают поста: по Уставу церковному разрешается вкушать в это время только «сочиво» (взвар рисовый, пшеничный или ячменный — как правило, с медом).

Бал, данный 17 сентября Графинею Анною Алексеевною Орловою-Чесменскою, был совершенно в другом роде, в другом вкусе, чем праздник Князя Николая Борисовича Юсупова. Это то, что называется в области изящного grandioso; это такой бал, который доселе мог дать только Владетельный Государь. Вообразите залу в 80 аршин длины. И вы не удивитесь, что 1 000 особ весьма свободно в ней помещались, что нужно было 7 000 свечей, чтобы осветить ее!

Эта книга — результат работы Международной научной конференции «Мультикультурализм и трансформация постсоветских обществ», состоявшейся в Московском центре Карнеги в сентябре 1999 года. Сборник по большей части состоит из достаточно критических статей, авторы которых стремятся не столько воспеть новую моду, сколько подвергнуть ее испытанию на прочность. То,что получилось в результате, можно без особого преувеличения назвать коллективной манифестацией постсоветского этноскептицизма [1] .

I Прошлое науки в нашей стране опровергает некоторые очевидности. Мы привыкли думать, что без свободы мысли, без вольных дискуссий и честной конкуренции идей она глохнет. Оказалось, все сложнее. Вот оно настало — тоскливое и страшное время. Что там средневековые костры инквизиции, индексы запрещенных книг, суды над лучшими умами! Все это школьная хрестоматия, наивные сказки братьев Гримм по сравнению с репрессиями советской поры.

Видела я однажды архивный документ годов 50–60-х минувшего века. Работника милиции уволили из органов внутренних дел «за бесцельную стрельбу». Я, конечно, заинтересовалась. Оказалось: милиционер праздничным днем пьяным делом затеял палить в пространство из табельного оружия, за что и поплатился. Праздник в СССР — это ведь не только шпроты, салат «Оливье» и песни про шумел камыш и мороз-мороз. Это еще и комплект пьяных подвигов.

Изрядно потрепанный альбомчик с надписью « Poesie », вытисненной тусклым золотом на темно-вишневой сафьяновой обложке, я увидела на петербургском развале. (Такие альбомные тетради в конце XIX — начале ХХ века издавали специально для переписывания стихов.) Альбом, видимо, долго пылился на полках букинистических магазинов, и его постепенно уценивали: судя по цифрам на обложке, никто не захотел покупать его ни за 1 р. 75 коп., ни (уже по новым ценам) за 100, ни, наконец, за 60 рублей.

Энтони Гидденс, директор Лондонской школы экономики (London School of Economics), отвечает на вопросы социологов Светланы Баньковской и Александра Филиппова. С. Б. Как Вам видится пространство России в контексте глобализации, о которой Вы так много и глубоко писали? Э. Г. Прежде всего хочу заметить, что я не эксперт по России, поэтому не могу судить с точки зрения конкретного знания о российском обществе.

Еще каких-нибудь три-четыре года назад у нас, с огромным запозданием по отношению к международной социальной науке, рассмотрением глобализации в теории и на практике занимался довольно узкий круг специалистов — социологов и политологов. Но вот настал непредсказуемый час «Ч», и словно прорвался наружу поток всякого рода предположений, домыслов, обрывочных суждений, подогретых групповыми интересами и подчинивших себе общественное внимание.

* …Создание Деда Мороза как обязательного персонажа новогоднего ритуала приписывается советской власти и приурочивается к концу 1930-х годов, когда после нескольких лет запрета вновь была разрешена елка [1] .

В настоящее время в России отмечаются восемь государственных праздников. Среди них — как те, что остались от предыдущих исторических периодов, так и те, которые связаны с новейшей историей страны — обретением суверенитета, изменением государственной идеологии. Число государственных праздников России не совпадает с числом официальных праздничных нерабочих дней: так, Рождество Христово является выходным днем, не имея при этом статуса государственного праздника.

Мусульманский религиозный календарь, как и иудейский, — лунный. День начинается с заката солнца и продолжается до следующего заката (поэтому, например, ночь 7-го следует понимать как ночь с 6-го на 7-е). Началом летоисчисления считается год хиджры (переселения Пророка из Мекки в Медину), соответствующий 622 году нашей эры. Сейчас идет 1423 год хиджры, а весной 2003 года наступит 1424 год.

В конце ХIХ — начале ХХ века (вплоть до революции) елочных игрушек, изготовленных фабричным образом, было мало — завозились они в основном из Германии. Производство елочных игрушек в России было очень незначительным — в Петербурге и в Клину. Наиболее популярными в то время были игрушки, для изготовления которых использовались хромолитографические изображения, наклеивающиеся на фольгу, бумагу, проволоку, вату. Эта технология начала развиваться в Германии с середины XIX века.

Дела давно минувших лет,Преданье старины глубокой… Задолго до наступления Святок начались уже разговоры об них. Чем ближе подходило 25 декабря, тем более сборов. Русскому воину не нужно много приготовлений: он всегда и на все готов; но надобно же сделать удовлетворение привычке, вкоренившейся с малолетства — готовиться к праздникам. Вот он приготовился: как зеркало засветилось ружье его, заблистала амуниция, как будто лаком наведена; пуговки вычищены и — молодец хоть на царский смотр!