Последние советские войска покинули территорию Афганистана 15 февраля 1989 года. После этого просоветский режим продержался только три года. Падение Наджибуллы в апреле 1992 года обернулось трагедией для афганцев, которые верой и правдой служили этому режиму, воевали против моджахедов, учились в гражданских и военных вузах в Советском Союзе. Многие были вынуждены покинуть свою страну.

[*] В конце 1980-х годов исчез железный занавес, и народы Центральной и Восточной Европы вновь обрели свободу [1] . Сразу же возобновилось движение людей из этого региона в другие страны мира, искусственно прерванное во время господства коммунистов. Это движение носит весьма интенсивный и разнообразный характер. Разумеется, в посткоммунистическую эпоху сохранилась эмиграция, которая и раньше была для стран Центральной и Восточной Европы привычным явлением.

На вопросы редакции «Отечественных записок» отвечает Леонид ПАРФЕНОВ. Отчего вы обратились к истории? Был ли на это заказ или инициатива принадлежала вам? Первый настоящий проект про прошлое — «Намедни 1961–1991. Наша эра» — появился из желания «инвентаризировать» опыт, который нас всех формировал. Я уже делал «Старые песни о главном», уже снималась вторая серия «Старых песен» — при желании их тоже можно счесть «историческими» телефильмами.

На вопросы «Отечественных записок» отвечает Николай СВАНИДЗЕ. Кто смотрит ваши исторические передачи, рассчитываете ли вы на какую-то определенную аудиторию? Социометрические замеры не производились, но я и не вижу в них большой нужды. Я всегда во всех своих программах рассчитывал на людей, которым не лень думать. Это может быть и девочка-подросток, и мужчина-пенсионер, человек с высшим образованием или деревенский плотник. Вы сознательно не пользуетесь современными клиповыми технологиями?

Знаменитый русский востоковед Юрий Рерих [1] в 1923 году писал в программной статье «Расцвет ориентализма»: «Еще совсем недавно ориентализм был замкнутой областью, в которой проводились углубленные научные изыскания, но сокровища которой были недоступны остальному миру и скрыты за плотной пеленой времен. Однако пробил час, и именно этой науке, занимавшейся воссозданием прошлого, выпало на долю указать людям новые пути, облегчающие взаимопонимание между двумя великими очагами мировой цивилизации.

Выбирая название для этого номера ОЗ, мы отдавали себе отчет в том, что слово «присвоение» может означать самые разные действия — слишком разные, чтобы оставить его без каких-либо комментариев. Разумеется, люди так или иначе использовали и будут использовать собственную историю всегда: этот очевидный факт объясняется тем, что они хотят и поодиночке, и всем миром («нацией», «человечеством») как можно удобнее устроиться не только в пространстве, но и во времени.

Брагинская Нина Владимировна Доктор исторических наук. Ведущий научный сотрудник Института высших гуманитарных исследований, профессор Института культур Востока и античности. Публикации: книга «Влажное слово: византийский ритор об эротическом романе» (2003); статья «”Картины” Филострата Старшего: генезис и структура диалога перед изображением» (1994); «Аристотель. Этика» (2002; перев.

Русское пространство — это христианское пространство. Оно населено христианами, и это выражается, в частности, в обозначении социально неотмеченного обитателя этого пространства как крестьянина, этимологически — христианина.

Издатель и главный редактор Татьяна Малкина Шеф-редактор Никита Соколов Зам.

С известным российским медиевистом Ароном ГУРЕВИЧЕМ беседуют редакторы «Отечественных записок» Никита СОКОЛОВ и Марк ГРИНБЕРГ. В своих сочинениях последних лет вы не раз замечали, что постмодернистская критика существующей историографии не может быть причиной для паники, что это лишь повод еще раз продумать вопрос о необходимости усиленной саморефлексии историка. Как историк может повысить уровень саморефлексии? Какие способы верификации полученных им результатов вам кажутся предпочтительными?

Стереометрия Киселева, старушка… Черт возьми, вот книжечка, Демка! Вот так бы все писали! Толщины никакой, да? А сколько тут напихано! Александр Солженицын, «Раковый корпус» Если мы обратимся к современным школьным учебникам истории, то сразу увидим, что характеристика, которую Костоглотов из «Ракового корпуса» дает учебнику геометрии А. П. Киселева, к ним неприменима.

Спор с Мартином Малиа [*] Мы ожидали появления этой книги [1] так долго, что едва не потеряли надежду ее увидеть. Мартин Малиа задумал ее и написал первый вариант в 1962 году. Многие свои заветные идеи он высказал уже тогда. С тех пор в течение четверти века издатели говорили потенциальным рецензентам: «Готовьтесь, книга вот-вот выйдет», и те уже брались за перо. Но книги все не было и не было.

[*] Книга Франсуа Артога, открывающаяся эпиграфом из Марселя Пруста «...во Времени», состоит из двух частей: в первой рассматриваются способы переживания и восприятия времени, существовавшие вплоть до Великой французской революции, когда прежний тип исторического мышления сменился новым. Этому новому отношению к истории и времени посвящена вторая часть книги (хотя и она содержит экскурсы, относящиеся к предыдущему периоду).

Радикальные изменения последних 15–20 лет в политической, социальной и культурной жизни нашей страны привели к бесследному исчезновению многих реалий советского времени. Возможно поэтому наша недавняя история, свидетели которой не только живы, но по-прежнему социально активны, видится сегодняшнему школьнику столь же далекой, как, скажем, эпоха XVIII–XIX веков.

1 Тема памяти о событиях, значимых для общества, «ключевых», «поворотных» для страны, ее населения, тем более — для коллективной истории, всей воображаемой картины прошлого, конечно же, выходит далеко за границы психологических особенностей и способностей, будь это психология отдельных людей или малых групп (семья, сообщество соседей, компания сверстников).