Наверное, я опять проснулся в другой стране. В моей стране, где, говорят, свобода слова отсутствует, много тысяч газет, и ежедневно хоть в одной да напишут: «Сегодня мы проснулись в другой стране». Повод всегда найдется. Царь ввел конституцию. Созвал парламент. Расстрелял парламент. Отменил конституцию. Мы, предположим, порвали чехов. Или чехи нас – это если другие чехи, не на футбольном поле, а где-нибудь в горах. Бежали робкие грузины. Кризис смял нас, как школьник фантик.

В пятницу *** сентября в Думу неожиданно приехал министр МВД Колокольцев. О чем-то потолковал с руководством, а затем устроил себе небольшую экскурсию по комитетам. Забрел как бы случайно и в комитет по жилищной политике, а там, удобно устроившись в кресле, напротив его бессменного председателя Сидякина Александра Геннадиевича, стал сладок как рахат-лукум.

В театре, как в толпе, спорят о методах и возможностях протеста. Театр идет вслед за улицей – откликаясь на карнавально-площадную энергию оппозиционных акций. Три самых рассерженных зрелища о самых неравнодушных героях, показанных в мае-июне на наиболее смелых московских театральных площадках, позволяют говорить о рождении нового политического театра. Дискуссию об этом явлении продюсер и режиссер Эдуард Бояков провел в «Политеатре» сразу по окончании спектакля.