Под тяжелым одеялом архаики Про политику Егор Коткин Думаю, ключевым словом, описывающим русское бессознательное начала XXI века, будет «архаизм». Это наша подлинная национальная идея на настоящий момент. Мысль об этом давно не даёт мне покоя. Читая очередное околопрограммное заявление новодельной коммунистической партии – «Наша цель – восстановление СССР», – я вновь задумался об архаичности русского политикума.

Ивлин Во. Чувствую себя глубоко подавленным и несчастным: Из дневников 1911-1965 гг. / перевод, составление и комментарии А. Ливерганта. – М.: Текст, 2013. Название этого текста недвусмысленно намекает на книгу Лоренса Стерна по нескольким причинам. Во-первых, сразу хотелось бы причислить Ивлина Во к хранителям и продолжателям английской литературной традиции.

"Речи к немецкой нации" Фихте: нация, народ и язык Про философию Андрей Тесля Пусть другие при Реформации преследовали земные цели, они никогда бы не победили бы, если бы во главе ее не стоял предводитель, воодушевленный вечным; то, что он, никогда не забывавший о деле спасения всех бессмертных душ, с полной убежденностью бесстрашно выступал против всех сил ада, это естественно и не чудо. Это лишь свидетельство немецкой серьезности и души.

Кто помнит атласы, издававшиеся в СССР?... Помимо государственных границ, в «условных знаках» был и такой – «демаркационная линия между Пакистаном и Индией в Кашмире, между ДРВ и Южным Вьетнамом, между КНДР и Южной Кореей». Давно уже нет Южного Вьетнама, КНДР вместе с Республикой Корея вступили в ООН, а демаркационная линия в Кашмире как была, так и осталась.