Фото: Алексей Гущин Москва думает, что, кроме нее, вообще ничего нет. «Думает» — плохое слово, на самом деле. Москва знает, что за МКАДом есть жизнь, и с праздным интересом читает о ней в одноименной газете (точнее уже, конечно, не одноименной, это просто для красоты слога, да и газет таких больше, чем одна). Кача — живет с сестрой, ютца — убил отца. В Перми бомжи съели человека. В Петербурге сосулей убило инвалида. В Стерлитамаке жители сожгли на площади нерадивого гаишника.

Фото: Алексей Гущин Про Пермь даже сейчас, в 2010 году, сложно сказать что-то определенное. Сонный провинциальный город — неверное сообщение. Новая культурная столица — тоже спорно. Это же манифест. Оба тезиса опровергаются местными жителями. В еще большем смятении оказываются гости из Москвы, Петербурга, любой другой Перми — Саратова-Новосибирска-Екатеринбурга-Владивостока. Потому что и да, и нет, и так, и эдак.

Я, безусловно, приветствую вашу инициативу. Идея такого издания мне понравилась сразу, как я услышал о ней какие-то первые слова. А уж когда узнал, что называться будет «Соль»... По харизматичности это название ничуть не уступает Times, так что придется делать не просто хорошо, а лучше всех! В затею хочется верить, но сейчас мы можем только пожелать пермской «Соли» удачи и читательского успеха. Пока не увидим своими глазами.

В том районе Петербурга, где поселил своих героев Достоевский, есть странный дом по адресу Гороховая, 57 или набережная реки Фонтанки, 81. На первый взгляд, он ничем не отличается от других: обычный особняк зеленого цвета, с колоннами, с классическим портиком. Но внутри него скрывается большая круглая зала, украшенная шестью колоннами, с куполом и винтовой лестницей, под названием — Ротонда. Этот город скользит и меняет названья. Этот адрес давно кто-то тщательно стер.

За последний год в России произошло, по меньшей мере, пять крупных трагедий. Таких, что взбудоражили всю страну. С августа 2009-го в терактах, авариях и пожарах пострадало 280 человек и 310 погибло. Жизнь и здоровье своих граждан государство оценивает по-разному: от 400 тысяч рублей (как в случае с жертвами пожара в «Хромой лошади») до миллиона рублей (как в случае с погибшими на Саяно-Шушенской ГЭС).

Дизайнер Игорь Гурович читает лекцию о недолгой, но крайне увлекательной истории русского дизайна. И рассуждает о том, что нам с таким наследием поделать. Есть умные дизайнеры, которые приезжают и рассказывают про какие-то прикладные вещи, которые сразу можно использовать в работе. Я, наверное, не очень умею говорить о таких вещах, тем более что очень хочется поговорить о самой профессии. Профессия дизайнера в том виде, как она есть, совсем юная: ей всего лет пятнадцать.

Петербургский академик-артист обличает российскую журналистику. Источник: ЖЖ juche_songun На сайте Отделения международных экономических и политических исследований Института экономики РАН опубликован на правах рукописи «научный доклад» А. С. Запесоцкого «СМИ как фактор трансформации российской культуры» . А. С. Запесоцкий, кстати, член многих академий со странными названиями и даже заслуженный артист России с 2003 года. А с 2009-го — еще и жертва.

Сообщено, что жена французского президента Карла Бруни-Саркози сняла документальный фильм о своей жизни. Лицензию на прокат купили уже более десяти стран. Длина фильма — 90 минут, название: «Рождение первой леди». Фильм о том, как Бруни сделалась этой самой «первой леди», а также о ее жизни по правилам и протоколам Елисейского дворца. Тут сразу много моментов, которые совершенно неважны для российских читателей.

Публицист Александр Привалов объяснил, на что власти было наплевать в нулевые, а на что нет, и почему дело ЮКОСа — это все-таки не Сталинградская битва. Иллюстрация: Вячеслав Смирнов — Александр Николаевич, вот о 1990-х мы уже привыкли говорить как о едином историческом пространстве. При всем их многообразии, при всей их неоднозначности: когда говорят 1990-е, то, в общем, практически всем понятно, о чем идет речь. А что с нулевыми? Можно ли говорить о них как о едином историческом пространстве?