Литературное наследие Арто — это сам Арто, как отмечает Кшиштоф Матушевский во введении к книге «Гелиогабал, или Коронованный Анархист». Поэтому в случае с этой книгой мы имеем дело с оригинальным феноменом, так как это произведение стоит особняком среди других трудов Арто. «Гелиогабал» может показаться книгой псевдо-исторической, с элементами, отсылающими к области религиоведения и истории культуры.

Ueinzz Theatre Company. Photo by João Caldas Впервые эссе бразильского шизоаналитика Питера Пэла Пелбарта было опубликовано в журнале Лаканалия #26 Тело без органов . I Мы — театральная труппа Ueinzz , основанная в Сан-Паулу, Бразилия, двадцать лет тому назад. Компания лунатиков, терапевтов, перформеров, фрейлин, философов и «нормопатов» — на сцене любое различие перестает существовать. Своеобразный корабль дураков, дрейфующий в артистических кругах и вне их.

Библиотека имени Герцена презентовала поэтический сборник Александры Мочаловой «Рафферти Август» Стихи Александры Мочаловой я люблю за то, что они мешают задаваться бессмысленными вопросами. Например, кому сегодня нужны в России стихи. Поэта Сашу Мочалову я люблю за то же самое. В ее присутствии вопрос, можно ли прожить в современной России, тем более — в провинции, не изменив своему призванию, развеивается по ветру. Встретить в городе Сашу с детской коляской — радость.

Обобщение за неделю, которую мы провели в атмосфере политических заговоров и в компании Ива Монтана. Что читать: — Душераздирающую историю Дедала и Икара в «Метаморфозах» Овидия. — Фрагменты из книги Дирка Богарда «Человек правил» (публиковались в нескольких номерах «Искусства кино»), где актер вспоминает о работе над фильмом «Змей» Анри Вернея. Забавно, что этот фильм про шпионов, снятый в далеком 1973 году, до сих пор актуален. — Интервью режиссера Бертрана Тавернье об Анри Вернее.

Каждый ребенок — художник. Трудность в том, чтобы остаться художником, выйдя из детского возраста. Pablo Picasso Эмоции от событий, приключений, улыбок, смеха, захватывающего страха… Прятки мы играли в прятки поздней осенью, когда уже обыденно моросил прохладный дождь, когда облака прятали от нас лучи солнца, когда деревья смущали нас своей обнаженностью и не позволяли, как раньше притронуться, отталкивая своей противной скользкостью темно-серой коры.

Лешек Колянкевич Справка об авторе Лешек Колянкевич — культуролог, специалист по театральной антропологии. В 2005-2012 гг. — директор Института польской культуры в Варшавском университете. В 2012-2016 гг. — директор Центра польской культуры в Сорбонне. Бывший председатель Комитета наук о культуре Польской Академии Наук. Член польского комитета по делам ЮНЕСКО, бывший председатель комитета по нематериальному культурному наследию в министерстве культуры и национального наследия Польши.

Лишь только однажды кто-нибудь даст ложную клятву, тому после верить не следует, хотя бы он клялся несколькими богами Marcus Tullius Cicerо Меня носила, не стая воронов внутри, не тысячи шебуршащих тараканов на пирушке из остатков, а тупая боль внутри черепной, беззвучный звук из гортани, как на луну среди похожих, не дающий спать, необъяснимо, но так было и это не просто ветер принесший заразу… Снова нарисовала в башке всякого разного с розовым вином после уставшего вечера со швейцарским сыром

Студент Моцарт Идёт в университет. Сегодня четыре пары, Все ни о чём. Тормозит у дверей В прихожей, Погасив свет: Из зеркала смотрит еврей — Тревожный, Усталый, Будто бы даже старый. Шумно прожиты первые двадцать лет. — Мама, я умру? — Нет. В школьных боях погибли за Моцарта: Две-три пары очков, Пара-тройка иллюзий, Малокровная тройня — Равенство, братство, любовь. Последним, Порванный пополам, Пал — До сих пор его жаль — Призовой рюкзак.

Исследование Германа Люббе «В ногу со временем. Сокращенное пребывание в настоящем» предлагает опыт осмысления Современности как того, что возможно вне крайностей (правого) консерватизма и радикального (левого) утопизма. Подобная форма мышления заранее предвосхищает и некоторые риторические приемы, и отдельные аналогии, и общую логику повествования.