Современные турецкие экраны затянуты дымкой османского синдрома — сериалы-фантомы, где султаны режут янычарские узлы ятаганом драмы, а гаремы мерцают, как голограммы утраченного блеска. Интриги, заговоры, казни, война и политика, любовь. Всё как положено в псевдо исторических фильмах, где каждый поворот камеры ­­­-- веха.

Рим встретил его пьяным шепотом фонтанов. Владимир — человек с лицом, словно вырезанным из вечерних новостей, — сидел у Треви, попивая эспрессо, который стоил как дневная зарплата бариста. Он устал. Не от камер или микрофонов, а от самого себя — от голоса, который годами лился из него, как вода из ржавого крана. «Истина», «справедливость», «величие» — слова, ставшие монетами, брошенными в темную воду. Рядом присел старик в бежевом плаще, пахнущий ладаном и пылью библиотек.

Поздняя юность начинается не там, где человек слишком долго не может повзрослеть, а там, где сама взрослая жизнь оказывается устроена как бесконечный транзит. Формально всё уже произошло: отъезд, образование, работа, другой язык, другой круг людей, другая система координат. Биография движется вперёд, иногда даже выглядит успешной. Но внутри этого движения остаётся странная пустота: как будто человек не входит в жизнь, а всё время доказывает своё право в ней находиться.

вре́м\_а лėс олеголег че́стно говорѧ всё дос\таточно уж\_асноѧ смо\трю один и тот же итал̌янский фильм без звꙋка уже вто\рој часмужчина в очках изꙋчен мною ѥго по\ходка по воде напоминáет мне снова и снова слė\зо❀крыл❀слезу тебѧ вода под ѧзыком у менѧ вода в лёгких смѣхáючи❀смѣх мы кви\тыолег мы за\болėем серьёзно мы бѣзлике нѣдопри\_зь мы не приви\тымы горѝм и ѧ вто\рым слоем вто\раѧ паꙋтина паꙋти\знаю паꙋолег длѧ че\го ѧ люблю тебѧ о\чень сильн\_ и си\_зо си\_реньолег че́стно говорѧ мне

Три «философа», один бар и попытка взломать код реальности Сцена: бар, наполовину полон или полупуст, в зависимости от настроения. На стене — плакат с Нилом Армстронгом с подписью «Он был первым, даже если не был». За стойкой — карта звёздного неба, где Луна помечена как «Зона 51-bis». Действующие лица: — Веня (алкоголик с блокнотом, где вместо записей — пятна коньяка). — Витя (мистик в чёрных очках, пьёт белый чай «Серебряные иглы», утверждая, что это «экстракт лунной пыли».

Статья опубликована в журналах «Идеи и идеалы» (DOI: 10.17212/2075-0862-2024-16.4.2-387-403) и «Косоворот» (https://kosovorot.ru/article/ontologiya-ieroglifa-v-filosofii-kinoobraza-sergeya-eyezenshteyna-i-andreya-tarkovskogo). На фотографии — работа «Путешествие из пустыни» со специальной выставки современного каллиграфического искусства в Шэньчжэньском музее современного искусства.

Статья опубликована в журнале «Философская антропология» (DOI: 10.21146/2414-3715-2023-9-2-25-39) На фотографии изображен бюст Жака Лакана, продаваемый на сайте Etsy.com.