Рай — это май, ад — это сад В этом майском саду война идёт Где рай, а где ад уже никто не разберёт… Собственно, дифференциация пост-кладбищенского существования на рай и ад являет в себе такой социальный институт, как общественный туалет. Там также присутствует весьма условная маркировка, а именно вход для мужчин и женщин. По сути общественная уборная единственная сохранила элементы традиционного уклада, когда в храм духовных отправлений мужчин и женщин запускали с отдельных входов.

В Петербурге книги до сих пор читают. Это онтологический жест поверх ностальгии. Смартфон предлагает поток, скольжение, бесконечную прокрутку ленты, где одно сообщение вытесняет другое с той же неумолимостью, с какой вода в Неве смывает рябь от падающих капель дождя. Книга же — сопротивление энтропии. Она стоит в толще текучего. В ней время схвачено переплетом, как насекомое в янтаре. Смартфон — орудие настоящего. Его вотчина — сейчас. Книга — машина длительности.

выдерживать напряжение напряжение собственного тела быть героем иллюзия я хочу соответствовать двигаясь от стены к стене встает на колено и быстро кружится иллюзия выдерживать напряжение выдерживать собственное тело быстро кружиться улитки тоже борются двигаясь от стены к стене неужели я снова человек