Я хорошо помню день, когда мне было больно по-настоящему. Это не было похоже ни на ласковое сочувствие, ни на благородную эмпатию, ни на искренние соболезнования. Больше всего это походило на удар под дых в подворотне – корчишься, согнувшись, держишься за живот и не можешь вдохнуть. А боль твоя стоит перед тобой и говорит равнодушно: «Все, ты мой! Влип, голубчик.