Что объединяет заросшие микрорайоны Анастасии Цайдер, церковные руины Петра Антонова и мифологические ландшафты Игоря Елукова и Наташи Лозинской? Все эти проекты используют язык романтического пейзажа — традицию, в которой субъективное переживание природы, руин и мифов становится ключом к пониманию мироздания. Надя Викулина попробовала разобраться, почему этот язык остается востребованным сегодня и как он помогает фотографам говорить о времени, истории и меняющемся мире.

Семьдесят процентов россиян по-прежнему живут в позднесоветских панельных районах. Алексей Изосимов поговорил с социологом и сотрудником Института истории и культуры Восточной Европы в Лейпциге Михаилом Ильченко о том, чем ценны панельки и могут ли они превратиться в туристические мекки. Район Орехово-Борисово, Москва, 1975 год © Thomas Taylor Hammond / WikiCommons Михаил, здравствуйте!

27 апреля провалились торги по Рижскому вокзалу в Москве — покупателей на историческое здание, выставленное за 4 млрд рублей, не нашлось. Почему лот не заинтересовал инвесторов? Может ли старинный вокзал получить новую жизнь и при этом сохранить транспортную функцию? И почему продажа Рижского — это только вершина айсберга? Обсудили все это с историком железнодорожного транспорта Юрием Егоровым.

Для кого-то Саров ассоциируется с советским ядерным проектом, для кого-то — с обителью Серафима Саровского. Но есть люди, для которых Саров — просто любимый город, который хочется делать лучше. И пока власти заняты развитием виртуального туризма, они воплощают реальные проекты, нужные им самим и другим горожанам. Как в закрытом и идеологически раздвоенном Сарове новое поколение жителей пытается вернуть ему целостность и живую городскую среду?

В январе 2026 года стало известно о расширении Золотого кольца. К привычному маршруту из восьми городов — Сергиев-Посад, Переславль-Залесский, Ростов, Ярославль, Кострома, Иваново, Владимир, Суздаль — добавится еще 49 городов и поселков. Вместе с экспертами и экспертками мы попробовали разобраться, как этот проект повлияет на наследие регионов.

Что люди ищут в лесах на севере России? Одни — грибы и морошку, другие — заброшенные деревни, а третьи — ступени советских ракет. В 1990-х сбор космического металла был обычным делом для некоторых жителей Архангельской области и Республики Коми. Этому посвящен художественно-исследовательский проект «Поля падения» Макара Терёшина, Игоря Елукова и Полины Тимофеевой. Мы спросили у них о том, как они работали в бригадах металлодобытчиков и как научное исследование соседствует с искусством.

Пока между Москвой и Петербургом курсируют «Сапсаны», до некоторых деревень все еще можно добраться лишь по узкоколейке, на поездах с деревянными лавками и печкой посреди вагона. Михаил Кончиц — ценитель этой романтики — недавно он опубликовал книгу « Заповедные железные дороги ». Ее можно читать как очерки из путешествий, а можно — как путеводитель. Вместе с издательством «Альпина нон-фикшн» мы публикуем отрывок из книги об Алапаевской узкоколейке в Свердловской области. Михаил Кончиц.

В XIX веке село Ижевское переживало настоящий экономический подъем: его бондари снабжали бочками весь юг России. Этот промысел позволил им не просто разбогатеть, но выкупить себя из крепостной зависимости задолго до ее отмены и создать в селе выборные органы самоуправления. Почему эта история важна сегодня? Читайте в материале Дмитрия Ермакова — фотографа и одного из участников проекта о пути ижевских бондарей по рекам России.

Наукоград Жуковский — город влюбленных в небо. Здесь в закрытых институтах с начала 1930-х годов создавались самолеты и впервые поднимались в небо новейшие разработки советского авиапрома. Архитектурное наследие наукограда прекрасно сохранилось: и конструктивизм, и неоклассический центр, и конечно, послевоенный модернизм. Вместе с командой проекта СовМодно мы публикуем путеводитель по модернистским сокровищам города.

В СССР детская игрушка была больше, чем просто развлечением. С ее помощью взрослые пытались привить детям нужные навыки, вкусы и модели поведения. Какие именно требования предъявляли государство, родители и педагоги к игрушкам? Исследуя продукцию Томской фабрики детской игрушки, на эти вопросы отвечает Александра Ермолова в своем тексте для сборника «Сделано в СССР: материализация нового мира» под редакцией Александра Фокина.

20 февраля 2026 года стало известно, что на месте московского Музея истории ГУЛАГа появится новый музей, посвященный геноциду советского народа во Второй мировой войне. Мы спросили у бывших сотрудников, исследователей и активистов, что значит ликвидация музея для сохранения памяти о жертвах репрессий и какие последствия это может иметь для общества и региональных инициатив.

— Понимаешь, было всего два места, куда ходила вся деревня — в церковь и на мельницу, — объясняет Валентин Карелин значение проекта. — Только церкви еще кому-то нужны, а мельницы нет. Специально для «В лесах» журналистка Мария Дятлова выяснила, как и зачем он спасает мельницу и что ее ждет, если деревни вокруг мертвы.Мы публикуем этот материал совместно с медиа « Региональный аспект ».

Когда 27 января 1945 года войска Красной армии вошли на территорию польского комплекса концлагерей Аушвиц-Биркенау и освободили его узников, это, казалось бы, подвело черту под самой страшной катастрофой XX века. Однако для узников других лагерей финальный акт Холокоста развернулся лишь через несколько дней. Так, 31 января 1945 года в поселке Пальмникен под Кенигсбергом несколько тысяч узников лагеря Штуттгоф были выведены на берег Балтийского моря и расстреляны.

Для выпуска подкаста про генеалогию наши ведущие Маша и Леша взяли интервью у писательницы Еганы Джаббаровой, которая недавно получила за свой роман «Руки женщин моей семьи были не для письма» Гамбургскую премию. Поговорили с ней о семейной памяти, теле как приданом и наследии, а еще узнали, почему литература — это не терапия. Егана, здравствуйте! Расскажите, почему вы решили написать книгу о своей семье?

Зимняя Театральная площадь в Кирове, вероятно, была самой нарядной в СССР. Каждый год ее украшали огромные расписные фигуры из снега: румяные стрельцы и богатыри, олени и медведи, царевны в узорных кокошниках и молодцы в золотых кафтанах. Их лепкой занималось несколько поколений кировских скульпторов и художников — во главе с Фаиной Шпак и Николаем Леденцовым.