Издание «МБХ медиа» объявило о прекращении работы вслед за «Открытыми медиа» и «Правозащитой Открытки», сайты которых заблокировал Роскомнадзор. Заявление о закрытии выпущено в телеграм-канале проекта. Экс-главный редактор издания Вероника Куцылло написала в фейсбуке, что за 3,5 года работы проект блокировали четыре-пять раз. «Прежде мы каждый раз находили возможность вернуться к нашим читателям, зрителям и слушателям. <…> Но всё заканчивается», — заявила она.

9 ноября суд Московского района Минска арестовал на 15 суток обозревателя «МБХ медиа» Романа Попкова. Считаю решение суда необоснованным, нарушающим права журналиста и гражданина России. Роман Попков работает обозревателем «МБХ медиа» с начала работы проекта. Он автор сотен статей, многие из которых связаны с международной повесткой. В августе-октябре 2020 года Роман написал о ситуации в Белоруссии почти два десятка материалов.

1978-й, конец августа, мы идем со Славой по Свердловску покупать мне осенние туфли. Скоро в школу, пятый класс, а мы с братом прилетели во всем летнем, из обуви у меня только сандалеты. Я держу Славу за руку и старательно шарахаюсь от громыхающих трамваев — в маленьком казахстанском городке Рудном только дымящие автобусы, трамваи живьем я вижу впервые.

13 июля стало известно о ситуации, сложившейся на вечеринке в квартире журналиста Сергея Простакова шесть лет назад. Я пишу «журналиста», а не «шеф-редактора “МБХ медиа”», потому что в 2014 году Сергей Простаков не имел отношения к «МБХ медиа», да и самого «МБХ медиа» не существовало. Тем не менее, позже Сергей стал шеф-редактором нашего сайта.

1978 год. Карагандинская пересылка. В коридоре тюрьмы — с полтора десятка женщин, подследственных. Перед строем — группа приемщиков. У врачихи лет сорока в руках стопка личных дел. Она перебирает листки, поднимает голову и громко спрашивает: «Кто здесь Куцылло?» — «Я!» — одна из женщин, ровесница врачихи, подается вперед. «А, это ты прокуроршу ножом ткнула? Правильно, молодец, все они взяточники!» — так же громко, чтобы слышали все, говорит врачиха.

В ночь на среду 18 марта главный редактор «МБХ медиа» Вероника Куцылло была госпитализирована в московскую Инфекционную клиническую больницу № 1 с подозрением на пневмонию. Читайте ее репортаж о трех увлекательных днях в больнице. Понедельник Непривычно тихий офис. Люди в честь коронавируса распущены по домам. Ну, большинство, нас тут человек шесть в разных комнатах. Знобило меня с самого утра.

Самые сильные чувства, которые я испытала на митинге 12 июня, — это чувства жалости и стыда. Вызвали их, конечно, не люди, самоотверженно пожертвовавшие дачным выходным, и не организаторы, вещавшие что-то с далекой трибуны, не праздничные милиционеры (их белые рубашки вполне гармонировали с ленточками митингующих), и даже не расслабленные в силу отсутствия команды на убой омоновцы-"космонавты".

Каждый год последние лет десять моя мама получает поздравления с Днем Победы от президента Российской Федерации – кто бы им ни был. И каждый год шипит и плюется. Не потому, что она не любит Путина или Медведева (хотя это тоже есть).

Незадолго до выборов у меня появилось ощущение, что в Москве стало меньше чиновничьих мигалок. Нет, они, конечно, были, и даже включали время от времени свои люстры, но как-то без излишнего фанатизма, деликатно, что ли. А некоторые даже мирно ехали в потоке, не гнушаясь соседством с обычными машинами.

С утра позвонила мама: «Про смешное знаешь?» – «Нет», – говорю, – «сплю. А что?» – «Да покушение предотвратили на кандидата номер один». Я засмеялась. Голосовалка на «Эхе»: 8% верят, 92% – нет. Самое забавное, что если бы я голосовала, оказалась бы в 8%. Могли боевики в Одессе подумывать о теракте в Москве? Могли, почему нет. Могли они случайно подорваться на собственной бомбе? Могли, бывало такое не раз. Могли рассказать, даже без «ласточек» и «слоников», что собирались Путину отомстить?

Вероника Куцылло о том, что она увидела в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года 10 лет назад я писала колонку в журнал «Власть» про 11 сентября 2001 года. Сегодня перечитала и поняла, что там нет главного. Таксист, согласившийся 11 сентября везти нас в южный Манхеттен, внезапно затормозил у голосующей пожилой американки. Она не плакала, только лицо у нее было затвердевшее. «У меня там сын работает, в южной башне», — сказала она. Таксист повернулся к нам: «Вы не будете против, если я ее тоже повезу?

Мосгорсуд утвердил приговор Михаилу Ходорковскому и Платону Лебедеву, снизив срок с 14 до 13 лет. О странностях российского правосудия размышляет заместитель главного редактора "Власти" Вероника Куцылло. 24 мая в уютном скверике перед Мосгорсудом неподалеку от одной из скамеек лежала крыса. Обыкновенная серая московская крыса, с четырьмя лапками, с хвостом, но без головы. Обойдя несчастную по дуге, я задумалась. Ведь она не зря здесь лежала. Может, кто-то ее принес.

Тема приговора Михаилу Ходорковскому и Платону Лебедеву, затихшая вроде бы в ожидании кассации в Мосгорсуде, в последние дни резко ожила. Президент согласился на предложение правозащитников провести экспертизу процесса, глава Конституционного суда подтвердил, что ничего неконституционного в такой экспертизе нет, а пресс-секретарь Хамовнического суда неожиданно для вертикали сообщила миру секрет Полишинеля: судья Виктор Данилкин был несамостоятелен при вынесении приговора (см.

28 сентября Дмитрий Медведев отправил в отставку мэра Москвы Юрия Лужкова. Некоторые комментаторы назвали этот указ первым самостоятельным решением нынешнего президента. Как полагает обозреватель "Власти" Дмитрий Камышев, оно же вполне может оказаться и последним. В воскресенье, 26 сентября, Юрий Лужков вернулся в Москву из Австрии, куда отправился, чтобы отметить в кругу семьи свое 74-летие и заодно обдумать предложение Кремля о добровольной отставке.

627 1 мин. ... Вероника Куцылло, заместитель главного редактора В 1996 году я выиграла суд у Юрия Лужкова. Не московский, конечно, а Конституционный. Я оспаривала статью закона, принятого Мосгордумой, но все тогда, в том числе и я, воспринимали этот суд как бой именно с Лужковым. Закон был принят с подачи мэрии и требовал со всех собственников квартир в Москве, не имевших московской прописки, многотысячную плату за право зарегистрироваться в своей квартире.