Полиция против протеста

Годовой отчет сайта ovdinfo.org дает картину протестов — или, по крайней мере, деятельности репрессивных органов, то есть полиции и судов, по их пресечению — существенно отличающуюся от общепринятых представлений. Созданный чуть больше года назад для сбора информации о задержанных на митингах, о практике задержаний и нарушениях, совершающихся в их ходе, сайт за первый год своей работы превратился в полноценный источник, концентрирующий информацию о силовой составляющей «антипротестной» активности государства. Дайджесты СМИ по случаям силового давления на политических активистов, по судам и полиции, интервью с экспертами и информация о публичных политических акциях по всей стране — в общем, если вы еще не знаете о существовании ovdinfo.org, или предполагаете, что он до сих пор представляет собой в чистом виде хронику московской уличной «движухи», имеет смысл пройти по ссылке и поинтересоваться.

Но в первую очередь речь идет по-прежнему о хронике задержаний, опыте задержанных, об условиях содержания «политических» (а соответственно, и всех прочих — не надо думать, что с обыкновенными «клиентами» в полиции обращаются хоть на йоту лучше) задержанных в ОВД, и о так называемых судах над ними. «Так называемых» потому, что российскую версию разбирательств по административным правонарушениям даже в их предельно аполитичном виде, когда речь идет о каком-нибудь штрафе за нарушение ПДД или «оскорбление» полиционера «при исполнении», судами не назовешь: это простая штамповка стандартных обвинительных актов. В случае же «политического» характера без нарушений не обходится буквально ни одно дело. И сайт ovdinfo.org не только фиксирует эти процессы в цифрах и «демографических» характеристиках жертв микрорепрессий, но и позволяет взглянуть на то, что происходит с задержанными, изнутри.

«Разговор о тюрьме должен строиться на рассказах заключенных, а не тюремщиков», — тезис, когда-то сформулированный Мишелем Фуко, сподвиг создателей сайта, регистрирующего повседневную деятельность полиции по подавлению публичной политической активности в России, на то, чтобы не только собирать статистические данные по «политическим» задержаниям, но и фиксировать истории пострадавших участников публичных акций, непосредственный опыт людей, подвергшихся пусть относительно «легкой» и короткой, но политической репрессии.

Отсылка к Фуко здесь стоит не для умного словца. Для созданного гражданскими активистами отчета по проекту, где сбор данных был подчинен не аналитическим, а информационным, откровенно «идейным», целям, у документа удивительно крепкий, если можно так сказать, теоретический бэкграунд, редкое понимание ограничений использованных методов и полученных данных, а также и пределов применимости полученных результатов.

Читателя честно предупреждают и о собственных «идейных» целях авторов, об их эмоциональной вовлеченности.

Это намного лучше лжи о ценностной нейтральности автора, которая часто выдается за «научную» объективность в социальных науках. Человеку, пишущему о происходящем с людьми, редко удается быть нейтральным подобно физику, взвешивающему протоны и нейтрино. Экспликация собственных эмоциональных и идеологических «ставок» в игре здесь в гораздо большей степени служит научной объективности, чем ее имитация: читатель предупрежден и вправе решать сам, насколько идейная позиция авторов повлияла на объективность их результатов. О позиции автора колонки читатель тоже может считать себя предупрежденным: проект мне кажется блестящим, далеко превзошедшим по своей значимости первоначальную задумку; а данные, полученные за год сбора статистики задержаний — при всех ограничениях, — весьма полезными для аналитика. Главное — и огорчительное — ограничение вошедших в отчет данных состоит в том, что, хотя в дайджестах и аналитических материалах сайта фиксируются сведения о микро- (а к концу года уже и не «микро») репрессиях и в регионах тоже, систематические и довольно полные, поддающиеся агрегации для статистических целей, данные получается собирать по-прежнему только по Москве и ближнему Подмосковью. Даже форма сбора информации для пользователей интернета не дает возможности оставить в базе данных сообщение об инцидентах вне столицы. Среди недостатков доклада можно назвать также использование данных за начало декабря 2011 года вперемешку с данными за 2012-й. Понятно как желание представить как можно более полный массив данных, так и резонное намерение охватить все время с начала протеста, дав тем самым содержательно более полную картину протестной активности. Но есть два момента. Во-первых, авторы и сами понимают (и указывают в части, описывающей данные), что смешивают информацию, полученную из разных источников: если данные за 2012 год поступали через собственную горячую линию сайта ovdinfo.org и опросную форму на сайте, то данные за 4-10 декабря 2011 года добавлены по результатам мониторинга СМИ, фактически задним числом. И во-вторых, данные за год удобнее сравнивать со следующим периодом — а время протестной активности, как следует и из материалов доклада, далеко еще не истекло.

Итак, с учетом сказанного — масштабы явления. «С момента начала массового политического протеста 4 декабря 2011 года по 31 декабря 2012 года ОВД-Инфо зафиксировало 5169 политически мотивированных задержаний в Москве и ближнем Подмосковье в ходе 228 мероприятий, из них 1312 задержаний приходятся на декабрь 2011 года и 3857 — на 2012 год». Не взирая на всеобщее ощущение, что силовой «накат» властей на уличную активность нарастает с каждым днем, в реальности за весь 2012 год на уличных акциях задержано лишь вдвое больше участников, чем за один неполный месяц в конце 2011-го, когда власти, видимо, надеялись «задавить» уличный протест быстро и решительно (при том, что, как нетрудно понять из других источников, суммарная численность протестов 2012 года была существенно больше, чем за один декабрь 2011-го). Мы просто стали больше узнавать о каждом случае задержаний, больше волноваться в соцсетяхза задержанных, видим больше информации об этом в собственных лентах — и сам этот факт говорит об «угасании» протестных настроений не меньше, чем приведенные цифры.

Интереснее другое.

Доклад фиксирует появление новых, систематически повторяющихся, форм протестной активности, влекущих полицейские репрессии.

Помимо привычных митингов, пикетов и шествий в классификацию акций входят «прогулки» и «оккупаи», генерирующие существенную часть политических задержаний: в сумме это 1340 задержаний, почти треть. В ходе сравнительно «безобидных» с виду (и не запрещенных никаким законодательством даже формально) мероприятий задерживают, на самом деле, почти что и не меньше, чем на митингах — на 22 митинга приходится 1978 задержаний.

Данные доклада не позволяют уверенно судить о пропорции разных видов мероприятий оппозиции в общем их количестве — ведь в статистику попадают только те акции, на которые власти реагировали задержаниями. Но, судя по хронике, доступной на сайте, редкое даже согласованное заранее публичное мероприятие обходилось без единого задержания. Практически вся неприятная властям уличная активность сопровождается «винтиловом» тех или иных участников: арестами активистов на подходе, поисками предлога задержать хотя бы кого-нибудь, или задержаниями без предлога. Так вот, если считать, что в статистику ovdinfo.org попало более или менее все, что происходило «протестного» в Москве, выясняется, что новые, «нетрадиционные», креативные формы активности — прогулки и оккупаи — занимают солидное место в общем объеме, более 15% всех выступлений. Добавим категорию, которую авторы доклада обозначили неопределенным словом «акция» («В данную категорию попадают преимущественно театрализованные акции, т.е. акции, предполагающие не только и не столько письменную или устную демонстрацию своей позиции, сколько представление своей позиции с помощью того или иного действия») — это еще 17%. На традиционные митинги, марши, эколагеря, простую агитацию приходится лишь 21%. Остальное — в основном пикеты, то есть вынужденные, за неимением лучшего, формы активности, теоретически менее наказуемые (на самом деле на 80 пикетов приходится 729 задержаний, что, при сравнительно скромной численности участников этого вида манифестаций, говорит об их большей, а не меньшей рискованности для участнико впо сравнению с более массовыми формами). Довольно неожиданный момент для тех, кто любит говорить о неорганизованности протеста: у 99 из 228 учтенных политических выступлений вообще нет организатора — не только оргкомитета или формальной организации, но и выраженной группы активистов со своим лицом. В сумме мероприятия без заявленных организаторов, и мероприятия, организованные независимыми, неинституционализированными активистскими группами, составляют 60% от общего числа, и «отвечают» за 40% задержаний (интересно было бы узнать — дело в их более скромной численности по сравнению с акциями, «авторизованными» той или иной политической силой, или в чем-то другом). Данные показывают, что московский уличный протест действительно представляет собой преимущественно сетевое, горизонтальное явление, продукт самоорганизации рядовых участников.

Желающие могут также изучить в докладе список организаций, выступавших инициаторами тех или иных уличных выступлений, и соответствующего количества задержанных, и сделать свои выводы. Замечу лишь, что в ходе девяти акций Оргкомитета протестных действий были задержаны 778 человек — что оставляет далеко позади как восемь акций «Стратегии 31», в сумме закончившихся 429 задержаниями, так и 23 акции известной своим радикализмом «Другой России» (193 задержания). Разумеется, речь идет о выступлениях с принципиально разной численностью участников. Однако, репрессивная активность властей показывает, что (в основном, заранее согласованные) акции, инициированные Оргкомитетом, множество раз обвиненном в конформизме и соглашательстве, доставляют им уж как минимум не меньше беспокойства — и вызывают не меньше готовности применять полицейское насилие — чем неизмеримо более жесткие выступления радикалов.

Список типичных нарушений при задержаниях и в ходе дальнейших разбирательств по административным делам вряд ли кого-нибудь удивит:

— сотрудники полиции не предупреждают задерживаемых, как положено, не представляются и не объясняют причины задержания;
— сотрудники полиции применяют, как деликатно выразились авторы доклада, «избыточную физическую силу» — как фотографии и видео на том же сайте, так и свидетельства очевидцев в самом докладе, позволяют всякому увидеть, что речь идет об избиениях, намеренном причинении боли, унизительном и опасном для здоровья обращении с задержанными, зачастую не представляющими никакой опасности для ОМОНа по своим физическим данным;
— полиция врывается в кафе, чтобы задержать участников протестов (или людей, похожих на них), явно уже не участвующих ни в каких активных уличных действиях;
— вместо официального задержания, схваченного без объяснений человека транспортируют в ОВД без всяких правовых оснований с формулировкой «для написания объяснения», «проверки на причастность» к другим событиям, и т.д.
— происходят задержания журналистов;
— в автозаках задержанных избивают, намеренно держат часами в холоде или жаре, отмечены случаи намеренного включения отопления в жаркое время, и даже выхлопные газы в салоне. При этом, если время содержания задержанного в ОВД регламентировано законом, то пребывание в автозаке в этот срок не входит; полиция пользуется этим для намеренного причинения страданий задержанным;
— сроки содержания задержанных в ОВД до предъявления обвинения по соответствующей статье КоАП регулярно превышаются; фальсифицируются данные книг регистрации задержаний;
— протоколы задержаний распечатываются «под копирку», их заполняют не те сотрудники полиции, которые осуществляли задержания (часто сотрудники ОВД, куда привезли задержанных, вместо «сторонних» омоновцев);
— к задержанным не допускаются защитники; тем, кто нуждается в помощи, отказываются вызвать «скорую помощь», сотрудники ОВД сопротивляются госпитализации пострадавших;
— судебные заседания по административным делам продолжаются считанные минуты; показания стороны защиты игнорируются, показания сотрудников полиции не исследуются и принимаются за истину; судьи отказывают даже в приеме «твердых» свидетельств, таких, как фотографии и видеозаписи с места задержания;
— суды практически всегда выносят обвинительные решения, а апелляция в вышестоящий (районный) суд практически никогда не заканчивается пересмотром дела.

Таким образом, слово «репрессии», хоть и с приставкой «микро», употребленное раньше, в описании практики «политических» задержаний здесь совершенно уместно.

Мы имеем дело с произвольным, политически мотивированным насилием, не связанным соблюдением законной процедуры и не ограничиваемым судом. Протоколирование, фиксация этой практики, само по себе было бы полезным делом. С тем, что в итоге получаются данные, которые имеют аналитическую ценность и информативность которых не ограничивается простым обличением полицейского произвола, — авторов проекта можно поздравить.