Оригинал материала
Кирилл Куталов-Постолль. Катехизис контекста
Катехизис контекста
Кирилл Куталов-Постолль
Дата публикации: 28 Сентября 2000
Кирилл Куталов-Постолль
Дата публикации: 28 Сентября 2000
Г лавное событие недели - разумеется, переезд Льва Пирогова с его "Бумагой" в "Русский Журнал". Переезд сопровождался наездом, правда, дружеским, то есть даже не наездом, а советом: про пиво и трамваи больше не писать. Не очень, впрочем, понятно, почему, - видимо, оттого, что "Бумага" как-то изначально уже была об этом, но тогда нас разделяли, можно сказать, километры проводной связи, теперь же, по соседству, продолжать такое невозможно. Боливар выносит только одного, а я вроде как вне контекста. Хотя, может быть, причина совсем в другом.
Как бы там ни было, про пиво и трамваи больше ни полслова.
Таким образом, слово недели - "контекст".
Первым о контексте заговорил Дмитрий Кузьмин в очередной статье из "Литературного дневника". Вернее - об имитации контекста. У Кузьмина, правда, это называется "мимикрией", что, собственно, неудивительно, поскольку "имитация", как и "симулякр" - слова не из лексикона Кузьмина. Вкратце суть статьи: Дмитрий Кузьмин в своей манере развенчивает проходимцев от псевдолитературы, не попавших в пресловутый контекст графоманов и прочих изуверов, этот контекст не понимающих и оттого коверкающих. В качестве примеров недостойных сайтодержателей названы следующие: " Аптечка библиомана " и " Последние поэты тысячелетия ". Претензия одна и, в общем-то, для рулинета достаточно наивная: создатели подобных сайтов, по мнению Дмитрия Кузьмина, озабочены исключительно своей личной "раскруткой", при этом "конечный продукт", ими создаваемый, оказывается непрезентабельным, поскольку даже не слишком строгий ревнитель академических стандартов самодельные "уши" видит за версту. Подтасовка, словом. Самопроизвольное, несанкционированное подключение к контексту.
Все верно. Говоря о приведенных в пример сайтах, спорить с Кузьминым не приходится, более того, пнуть лениво лежащего дилетанта - любимое занятие, только знай сдерживайся (сдерживаться же необходимо уже и затем, чтобы не улучшать дилетанту статистику за счет зашедших на его сайт со ссылки в твоем разгромном обзоре). Дело в другом.
В "Чтении online" уже писалось о программной статье Кузьмина, цель которой, как представляется, была в том, чтобы, с одной стороны, подготовить публику к возобновлению " Дневника ", а, во-вторых, самому "вписаться" в тот самый контекст, о котором Дмитрий Кузьмин постоянно говорит, вписаться как можно более публично, демаркировать то есть границу. По сути дела, та статья была своего рода обобщением дискуссии о сетературе, развернувшейся в первой половине года на плодотворной (тогда еще) почве " Тенет ". Собственно, главная причина неприятия Кузьминым сетературы состояла и состоит в том, что сетература находится вне контектста, в вакууме, отсюда и самодельщина, и обилие нелепостей; словом, сетература как темная обочина большой дороги литературы.
Так вот, дело не в "ретрограде" Кузьмине (с тех пор, как в РЖ пришел Пирогов, вообще не стоило бы о Кузьмине говорить - паны дерутся...), дело в несоответствии усилия задачам, некоторой подмене желаемого действительным и, что самое главное, непроизвольной (а то и произвольной) сакрализации собственной деятельности. Культурный контекст рассматривается не в последнюю (а то и в первую) очередь как таинство причастия (пример с советом-наездом Льва Пирогова, кстати, тоже в некотором смысле тому подтверждение), как, с одной стороны, высшее символическое благо (вне контекста - вне лит.процесса), а с другой - как пропуск, как клубная карта. В итоге, хотя это и огрубление, контекст приравнивается к катехизису, который, как правило, именно заучивают, зубрят то есть. И вряд ли кто-либо гарантирован от проведения слишком произвольных пунктиров при определении места того или иного фрагмента действительности в рамках целостной картины. Пример тому - творчество Шамшада Абдуллаева, по его собственной оценке, не задействующее регистр русской литературной традиции. Эта оценка в то же время не мешает Дмитрию Кузьмину поддерживать страничку Абдуллаева на " Вавилоне " (кстати, любопытная деталь: текст самой ссылки варьируется от shamshad на сайте "Виртуальная Фергана" до abdullaev на "Вавилоне"). Между тем понятно, что небольшие и всегда наличествующие колебания, разночтения, разнослышания так или иначе впоследствии могут привести к возникновению ереси, которая, как известно, всегда есть расхождение именно в деталях и никогда в главном.
Это, быть может, прозвучит немного дико, - но неожиданно уместно и прилично в свете "вписывания сетературы в контекст" выглядит последний обзор Сергея Костырко в "Новом мире". Тут же, как водится, расстрелянный в упор в гостевых "Тенет", обзор этот на самом-то деле, за вычетом, естественно, до странного частых опечаток (сканируют они тексты, что ли? на машинистках экономят?), вполне отражает то, что происходит - по крайней мере, должно происходить с литературным сектором сети.
В обзор Сергей Костырко на этот раз включает сайты, которые в принципе не обязательно должны существовать (с определенной точки зрения, естественно), поскольку изначально являются продолжениями "бумажных" изданий. Речь идет о таких проектах, как, собственно, сам " Журнальный зал " (на котором уже давно представлены именно сетевые журналы - сетевой " Новый мир " и сетевое " Знамя "), " Литературную газету ", " Ex Libris ", " Логос " и так далее. Перечислять все не имеет смысла, уровень предмета и так, думаю, понятен.
Не беда, что Сергей Павлович к концу статьи немного подзабыл вопрос, который сам себе задал в начале - о "круге явлений, которые мы называем литературным интернетом" , описав лишь малый сегмент этого круга. Даже если процесс серфинга несколько увел Костырко от заявленной темы, результат очень важен: изначально "оффлайновый" критик подошел к тому, о чем уже давно рулинет не то чтобы говорит, но, во всяком случае, нет-нет да и вскрикивает. К рассмотрению сети как не столько потенциальной совокупности новых выразительных возможностей, сколько как среды бытования литературы. Причем здесь важно понимать "среду" не как физическую среду носителя знаков (белое поле листа, белое поле текстового процессора), а как именно полноценную среду существования, среду, в которой произведение способно жить, то есть быть прочитанным, быть востребованным, быть замеченным, быть вовлеченным, в конце концов, во все отношения, в которые и должно быть вовлечено произведение в почти уже начале XXI века, включая отношения товарно-денежные (в коих, кроме строчно-гонорарных, есть еще авторско-литагентские, издательско-селлерские и так далее).
Иными словами, проблема не в правоте или неправоте того или иного критика, редактора или издателя, не в ошибочной, с его точки зрения, интерпретации культурного поля; проблема в нехватке общего пространства, по сути дела, в неимении его, в отсутствии общего референтного поля. Говорят то есть люди о разных вещах. В результате и получается, что один у другого ворует культурный контекст, который, как неустанно напоминает Дмитрий Кузьмин, есть символическое благо, пропуск и индульгенция. И когда Кузьмин говорит, что пишет о конкурентах, он лукавит как минимум. Не конкуренты "Вавилону" ни "Аптечка библиомана", ни "Последние поэты тысячелетия". Просто воришки, стянувшие нечто, о чем они и представления не имеют.
Не говорит же Кузьмин о сайте Art of War . А зря, кстати. Хотя, с другой стороны, понятно почему. Art of War также представляет вполне определенный контекст, только принципиально иной по отношению к "Вавилону". По сути дела, весовая категория та же, только один плывет брассом, а другой прыгает в длину. Вроде бы не пересекаются. Но если уж радеть за культурный контекст как средство для ловли человеков, то схватка должна происходить именно на этом поле. С точки зрения вечности если. Поскольку Art of War не скажу "создал" - собрал, объединил - больше чем школу: литературу.
К слову сказать, одно из последних обновлений сайта - рассказы и роман Валерия Русина. Чтобы понять, что не только "ветеранская", но именно "афганская" литература существует и имеет свой канон, много времени не потребуется, достаточно сравнить прозу Русина с прозой одного из наиболее известных авторов на Art of War - Павла Андреева. Здесь уже писалось об этом, и теперь можно лишь вкратце повторить отличительные свойства именно "афганской" ветеранской прозы: рефлексивность, даже некоторая отстраненность, психологизм, выведение повествования из узких рамок "рассказа про войну" на уровень более высоких жанровых единств. Интересно, что для "чеченской" ветеранской прозы характерно скорее обратное, и здесь также наблюдается доминирование канона. Я помню, как в одной из дискуссий мне объясняли , почему проза Владимира Бондаря не может быть помещена на Art of War: именно из-за того, что не попадает в "чеченский" литературный контекст. Хотя поскольку количество художественных текстов об афганской и о чеченской войнах пока что не равновелико, говорить о сложившемся "чеченском" каноне, наверное, еще слишком рано.
Во избежание непонимания необходимо уточнить одну важную деталь. "Культурный контекст" - вещь в принципе достаточно произвольная, куда повернешь - туда и вышло. Не говоря уже о том, что, как правило, речь идет не о "культурном контексте" как таковом, а о сегменте оного, о контексте скорее школы. Это не относится, конечно, к упомянутым уже пинкам мягких мест дилетантов - им-то все равно, их не пробьешь, как ни старайся. Это скорее к вопросу о сакрализации. Не столько литературы, сколько собственного в ней места. Себя то есть.
Под занавес, хотя и несколько вне связи с предыдущим изложением, немного анонсов. Один, точнее. На единственном, пожалуй, танатологическом ресурсе русской сети - очередное обновление (обновляется ресурс редко, раз в пять месяцев примерно, но метко).
"Осень некрореализма" :