Закон есть закон. А жизнь есть жизнь

Закон есть закон. А жизнь есть жизнь
Колонка редактора


Дата публикации: 6 Декабря 2001

И вместе им не сойтись (подобно киплинговским Западу и Востоку)? Попробуйте объяснить милиционеру, что он поступает "не по Конституции" (особенно если он действительно поступает не по Конституции). В лучшем случае милиционер посмеется, в худшем может и навалять... А ведь Конституция у нас имеет прямое действие (раздел 1, глава 1, статья 15, пункт 1). Для кого - и, главное, для чего - это написано?

Можно задать вопрос и более широко: для чего вообще пишутся законы? Я уже неоднократно отвечал на этот вопрос: государство - аппарат экспроприации, который не может существовать без неких формальных правил . Отсюда вытекает примат государства над законом: закон обслуживает государство, обратное - неверно (а "правовое государство" - невозможно). Конституция, таким образом, отличается от любого частного свода законов: если реальную (а не только декларативную) необходимость частных законов еще можно как-то объяснить, выделить в обществе слои и группы, чьим интересам эти законы служат, то Основной Закон не служит никому - а значит, никому не нужен !

Можно утешиться тем, что данное рассуждение имеет сугубо теоретический характер. Бесцельных действий не существует , и написание Конституции также преследует некую цель. Возможно, цель "интимную", связанную с фобиями авторов Основного Закона (например, с боязнью хаоса, которая заставляет человека цепляться за различные "бумажные" суррогаты порядка). Но возможно, существуют и социальные цели для бессмысленного, казалось бы, законотворчества.

Нас уже давно не обманешь тезисом о том, что суровость российских законов смягчается необязательностью их исполнения. Тезис верен, но к нему существует и дополнительный тезис: недостаток законопослушания компенсируется суровостью законов. Не знаю, насколько тщательно законодатели просчитывают те общественные изменения, которые принесет новый закон, однако всем понятно, что изменения эти не будут буквально соответствовать тексту нового закона. Граждане, для которых закон по какой-то причине неудобен, примутся искать обходные пути... Но может, именно по этим - обходным - путям и стремились направить граждан законодатели? Самый банальный пример - введение очередного запрета, чтобы возник новый повод для взяток. Менее банальный пример - закон об альтернативной службе, по поводу которого вчера (5.12.01) в РИА "Новости" депутаты от СПС Надеждин и Воробьев устроили пресс-конференцию. По словам депутатов, закон этот может быть выдвинут Думой, а может принять форму президентского указа. Во втором случае от издания указа до начала его реального действия пройдет (опять же, по словам депутатов) лет десять, поскольку Министерство Обороны - по очевидным причинам - будет препятствовать запуску необходимых юридических механизмов. Депутаты же берутся совместить закон с реальностью года за три.

Каким образом? О механизмах думского контроля над исполнением законов депутаты не сказали ничего внятного, но именно эти механизмы и составляют суть социального интереса. Военкомы начнут нарушать закон, Дума поднимет шум и потребует расширения полномочий - для контроля над исполнением такого хорошего и гуманного закона. А заодно и еще над чем-нибудь, и еще, и еще...

Мне не хотелось бы вдаваться в дискуссию об альтернативной службе. Речь идет об общей схеме лоббирования и принятия закона, когда нарушение этого закона заранее предусмотрено и когда именно нарушение (а не соблюдение) закона является основной целью его принятия. Вернемся к Конституции. Нарушают ее решительно все: "правовым" (раздел 1, гл. 1, ст.1) наше государство быть не может - как, впрочем, не может и никакое иное государство. Термин "многонациональный народ" (рездел 1, гл.1, ст.3) также внушает сомнения . Наконец, "социальным" (раздел 1, гл. 1, ст. 7) наше государство также быть не может в силу общей бедности (но здесь хотя бы нет непреодолимых объективных препятствий). Все эти статьи, однако, можно не читать, сосредоточившись на главной, четвертой (пункт второй): "Конституция Российской Федерации и федеральные законы имеют верховенство на всей территории Российской Федерации". Вот где растет главный урожай: Конституцию нарушают все, но практический смысл эта истина приобретает в случае нарушения Основного Закона одним из законов неосновных, желательно - региональных. Неконституционность того или иного закона позволяет отменить его именно в тот момент, когда его действие нежелательно (моменты подобного рода случаются чаще всего во время региональных выборов). Вообще, требование к региону привести местную конституцию в соответствие с федеральной - это форма грубого окрика или опасного намека. Так или иначе - это способ привести регион к покорности, причем вовсе не к покорности Конституции, а к покорности федеральному Центру.

Таким образом, Конституция, точнее - ее нестыковки с региональным законодательством помогают Центру контролировать регионы. Остается открытым вопрос, зачем нужна Конституция стране, в которой отсутствует "имперская" специфика? Но для нас как граждан России вопрос этот уже не столь актуален.

Кирилл Якимец