Сто пудов реальности на газетной бумаге

Московское издательство "Три квадрата" впервые за три года работы выпускает книжку, изданную на "плохой" бумаге. Как рассказал его генеральный директор Сергей Митурич, обложка по цвету и внешнему виду приближена к бурому картону (напоминание о коробке, в которой живут рабочие-нелегалы, персонажи одной из пьес, опубликованных в книге). На обложке трафаретным шрифтом напечатано название театра - TЕАТР.DOC. Это предложение исходит от самого театра и связано с его имиджем театра бедного по причине своей независимости: "группам на сцене разрешается все, кроме громоздких декораций, которые негде хранить". Те, кто за последние два с половиной года хоть однажды посетил подвальчик в Трехпрудном переулке, понимают, о чем речь.

Драматург и сценарист Елена Гремина, руководитель и главный вдохновитель проекта TЕАТР. DOC, директор одноименного театра и соучредитель фестиваля "Новая драма", воспроизводит в одном из интервью самоощущение участников проекта: "Мы существуем как общественное движение - почти без денег и с амбициозными идеями".

В предисловии к рецензируемой книге она пишет:

"Здесь в одном спектакле можно видеть признанных звезд, в другом - никому не известных непрофессиональных артистов, здесь группы обязаны принимать участие в субботниках и принятии новых проектов, но сами делят деньги от спонсоров или от билетов ТЕАТР.DOC меньше и беднее, чем обычный театр. У нас зарплату получает только уборщица и всего 12 фонарей, но за два года у нас было 18 премьер, 5 акций и читок без счета, и иногда, очень редко, но не реже, чем в самом лучшем театре, случаются у нас на самодельной сцене волшебные моменты настоящего искусства".

ТЕАТР.DOC - проект некоммерческий. В нем играют за идею. Cо сцены, благодаря применению театральной техники Verbatim, очевидным образом возникшей из увлечения историков жанром устного интервью и дальнейшего распространения принципов oral history в сферу СМИ, театра и кино, транслируются голоса реальных людей. Главное - создание эффекта подлинности и реальности: тексты, произносимые актерами со сцены, не выдуманы, но просто записаны.

Со сцены звучат голоса самых разных людей. Это люди "маленькие": молоденькие мальчики из "Солдатских писем", которые пишут письма из армии домой, шахтеры из "Угольного бассейна", женщины-заключенные из "Яблок земли" и "Преступлений страсти", бездомные, беспризорники, рабочие-нелегалы. Это люди "большие", к примеру политтехнологи, которые в "Трезвом PR'е" рассказывают о том, как они "вычислили Путина", или создатели телевизионных ток-шоу (документальный проект "Большая жрачка". Это "обычные" люди, которые судорожно пытаются обрести голос и сформировать слог, найти слова, чтобы выразить то, что таится в них на уровне предощущений, скрытых желаний и страстей. Чтобы "просто" рассказать о себе. Главное, что эти голоса подаются как голоса "живых" людей, голоса самой жизни. В том, чтобы уловить их самим и донести до зрителя, и видят свою задачу участники проекта.

Идеология и практика документального театра безусловно репрезентирует особый тип зрелищности, необычайно востребованный современным обществом. Возникает новый формат автобиографичности: она начинает идентифицироваться как таковая только будучи объектом публичного представления. Частный личный опыт репрезентируется посредством его театрализации. "Рассказ о себе" превращается в перформанс, telling заменяется на showing. Традиционно интимное и приватное, исповедальное выносится на публику и показывается.

Кроме того, в какой-то момент ты понимаешь, что ты тоже мог бы оказаться отнюдь не в роли зрителя/читателя, а автора/актера - ведь тебе тоже есть, чт о рассказать о себе, и ты ничем не хуже и не скучнее того, кто там сейчас приковывает к себе всеобщее внимание. Ты, в общем, тоже имеешь право. И твой рассказ тоже может стать частью пьесы... В результате мы рассказываем о себе, слушаем рассказы о себе других, - узнавая при этом себя друг в друге.

Трансформируются и механизмы текстопорождения. Зритель становится свидетелем рождения текста, а вместе с ним - и рождения авторского "я". Наррация заменяется на импровизацию. О себе рассказывает субъект, ничего о себе заранее не знающий. Знание о себе приходит в процессе рассказа о себе и показа себя. В целом же telling-showing оказывается самодовлеющим и равным living, проживанию жизни как таковой (к слову, аналогичным образом строится сюжет в фильме А.Учителя "Прогулка"). Поскольку каждый получает право на выcказывание себя, неизбежен процесс всеобщей банализации уникального опыта.

Настоящая книга - очередной шаг в развитии проекта ТЕАТР.DOC, своего рода первое подведение итогов. В ней опубликованы 12 текстов, написанных с 2000 по 2004 год и связанных с документальным театром. Это "Яблоки земли" ("Я дочь своей матери"), "Трезвый PR", "Война молдаван за картонную коробку", "Норд-Ост: Сороковой день", "Вилы" (пьеса, персонажами которой являются молодые люди, поклонники "легких наркотиков"), "Сто пудов любви" (документальный проект о подростках и их кумирах), знаменитый "Кислород" Ивана Вырыпаева, "Преступления страсти" (пьеса, написанная на материале, собранном в женской колонии строгого режима, - о женщинах, мотив преступления которых - любовь), "Бездомные", "Солдатские письма", "Дикий РУНЕТ", "Угольный бассейн".

Принципиально эгалитарной деятельности, осуществляемой в рамках проекта ТЕАТР.DOC, трудно не симпатизировать и не сочувствовать. Однако сам механизм драматизации, а следовательно - эстетизации жизненно-реального, оказывается отнюдь не безобидным. И без изрядной доли снобизма тех, кто этот проект реализует, здесь не обходится. Люди, за голосами которых охотятся участники проекта, в который раз оказываются лишь материалом: так получается, что, давая возможность тому или иному персонажу окружающей нас жизни рассказать о себе со сцены, мы сами не просто слушаем. Мы смотрим. Наблюдаем за тем, как рождается слово и знание говорящего о себе. Это почти экстремальный опыт.

Мы идем по улице и проходим мимо бомжей, пытаясь задержать дыхание, чтобы не вдыхать исходящий от них смрад, мы покрепче сжимаем в руке сумку при виде беспризорников, кучкующихся у ворот вокзалов, а шахтеры и заключенные колоний строгого режима уж и подавно находятся в стороне от наших ежедневных маршрутов. Зато мы идем в театр, чтобы услышать их голоса. Идем в театр - в поисках "реальной" жизни, "реальных" голосов "реальных" людей, проходя мимо них в нашей повседневной жизни. Те, кто не проходят мимо, - смею предположить - на такие спектакли не ходят. Теперь, с выходом в свет сборника документальных пьес, для того чтобы приобщиться к непридуманной жизни, не нужно даже выходить из дома. Можно читать ее (эту самую жизнь) дома, не слезая с дивана, в тепле и уюте. Можно читать ее и в метро - лучше только перейти в другой конец вагона подальше от спящих на лавках бомжей. Грустно, на самом деле. И почему-то стыдно.