Недопуск «Роснефти» к приватизации «Башнефти» чреват серьезными потерями для бюджета

Возможное исключение государственных компаний, в том числе «Роснефти», из процесса приватизации «Башнефти», которое настойчиво лоббируют, судя по всему, участники этого самого процесса, грозит серьезным снижением стоимости пакета башкирской компании, выставляемого на продажу, и, как следствие, чревато ощутимыми потерями для бюджета. Об этом на страницах «Московского комсомольца» пишет генеральный директор Центра политической информации Алексей Мухин.

В случае принятия решения о недопуске таких компаний к приватизационному тендеру конкуренция на этот актив «практически исчезнет и останется единственный серьезный претендент, который сможет диктовать свои условия покупки актива», отмечает Мухин. «В том случае если один из основных претендентов — «Роснефть» — не будет принимать участие в приватизации, упущенная выгода государства может составить до 50% от стоимости приватизируемого объекта (на данный момент это порядка $2,3 млрд), — уточняет автор. — Явное противоречие между заявленными целями и ожидаемым результатом, на мой взгляд, налицо».

В связи с этим политолог ссылается на подсчеты аналитиков, согласно которым синергетический эффект от возможной покупки «Роснефтью» башкирской компании составляет $2,6 миллиарда. «В случае приобретения пакета «Башнефти» компанией «Роснефть» предстоит, так сказать, «двойная приватизация» — ведь и сама «Роснефть» вскоре будет подвергнута подобной же процедуре, — поясняет Мухин. — А продажа пакета акций крупнейшего участника рынка, к тому же докапитализированного «Башнефтью», с учетом синергетического эффекта, — это, что называется, уже серьезный разговор».

Так, при продаже 19,5% акций «Роснефти» только за счет обозначенного синергетического эффекта государство получит дополнительные $510 миллионов. Из оставшихся $2,1 млрд государство претендует на 50%, что составляет еще $1 млрд. Вместе с тем рыночная доля Росимущества в «Башнефти» сейчас оценивается независимыми аудиторами в $4,6 млрд (и Росимущество с этим согласилось), но с учетом волатильности на рынке стоимость компании, если ее искусственно не занижать, меняется: начиная с января актив подорожал примерно на 40%, и, по мнению участников рынка, это связано с появлением среди претендентов ряда компаний с госучастием. Таким образом, официальное исключение из списка участников приватизации «Роснефти» и других фигурантов с госучастием «гарантированно уронит стоимость пакета», и потери государства в совокупности этих факторов составят до половины от продаваемой доли «Башнефти», отмечается в материале. «А поведение отдельных организаторов процесса наводит на мысль, что идет игра «в одни ворота», — добавляет Мухин.

К слову, удивительно, что чиновники начали требовать исключение «Роснефти» из числа потенциальных покупателей не имея на то никаких оснований, поскольку «пока никакой директивы в помине нет», продолжает политолог. При этом у «Роснефти», в отличие от других претендентов, даже после выплаты всех долгов, вычета на капитальные вложения и дивиденды, средств на покупку вполне достаточно и еще останется. «А вот у остальных участников, в том числе «Татнефти» с их $0,4 млрд и «Лукойла», который располагает $4,7 млрд для покупки, размер средств явно ограничен, — отмечает автор. — Более того, эта покупка, если она будет совершена в интересах госбюджета, может стать испытанием для их собственного финансового положения».

Есть, конечно, государственный Российский фонд прямых инвестиций (РФПИ), который сегодня концентрирует средства некоторых иностранных инвесторов из Китая, Индии и ближневосточных государств, однако, по мнению Мухина, пока совершенно не ясно, насколько его победа в приватизационном конкурсе будет выгодна для России. «Выгодная продажа «Башнефти» в интересах государственного бюджета — это аксиома, — считает автор. — Конечно, от дешевой продажи пакета акций «Башнефти» выиграют частные компании, но какой интерес тогда у государства? Понятно, что некоторые организаторы приватизационных процессов ратуют за развитие частного капитала, рыночные процедуры и тому подобное, но, напомним, они представляют интересы, прежде всего, государства, стоят на страже госбюджета и должны действовать так, чтобы не наносить ему прямой или косвенный ущерб. А то получится потом, что, уволившись из госорганов, они поступят на службу как раз в те компании, в интересах которых сегодня фактически действуют. Нехорошо, прямо скажем, получится…»