Террористы пускают слезу

Блогеры читают иностранный список «Ясной Поляны»: Энн Пэтчетт «Бельканто»

Книжные блогеры из телеграма и инстаграма решили объединиться и создать собственную версию литературной премии «Ясная Поляна» с открытыми пояснениями по голосованию и полными отзывами на все произведения. Пять блогеров (пять совершенно разных мнений специально для «Горького») пять месяцев будут читать книги из длинного списка премии «Ясная Поляна» в номинации «Иностранная литература». Сегодня речь пойдет о книге Энн Пэтчетт «Бельканто».

Владимир Панкратов, телеграм-канал «Стоунер»

Несмотря на то, что в основу сюжета положены реальные события, «Бельканто» написан будто бы по заданию в литературной мастерской. Задача была поставлена такая: «Чем занята сотня людей, на долгое время оказавшаяся в тесном помещении взаперти?» И надо сказать, с этим конкретным заданием автор справилась. Придумала личные истории даже третьестепенным персонажам; показала, как в минуты серьезной опасности человек способен думать о какой-нибудь глупости; как страх и инстинкты самосохранения толкают людей на подлые поступки. Если очень коротко, речь тут идет о захвате и длительном удержании заложников.

Зачем такое задание нужно автору, понять не сложно: это действительно весьма интересная задача. Но про читателя здесь, видимо, не подумали. В камерном тексте (фильме, постановке) должны быть точные, броские диалоги; да и интрига, которая будет держать повествование на плаву при несменяемой картинке. Здесь этого нет. Приходится констатировать, что «Бельканто» проигрывает многим другим участникам иностранного списка «Ясной Поляны». Чтобы выделяться на таком фоне, проза должна быть совершенно неординарной. Но и здесь мимо.

Кому читать: любителям камерных детективов (и просто романов) и историй про заложников.

Оценка: 5/10

Вера Котенко, телеграм-канал Книгиня про книги

Энн Пэтчетт похожа на ту твою одноклассницу, про которую все знают, что заливает будь здоров, но послушать все же интересно: чего она нового понавыдумывала про своих родителей-бизнесменов, про то, что знает пятнадцать языков, или про то, что ее жених — Джастин Бибер. На фоне свежих новостных сводок книга Пэтчетт выглядит совсем уж невероятно и приторно-сладко, да так что зубы сводит. Этой увлекательной выдумке о прекрасных террористах и не менее прекрасных заложниках не хватает жизни — того, во что хоть немножко можно было бы поверить. И это при том, что Пэтчетт писала свой роман, в самом деле основываясь на реальных событиях, имея в виду реальный захват террористами японского посольства в Лиме в 1996 году.

Каждый человек, оказавшийся здесь в заложниках, — особенный. Первый с ходу может наложить швы на лицо вице-президента страны обычной иглой и ниткой, второй поет не хуже Андреа Бочелли, кто-то великолепно играет в шахматы, третий знает сорок языков, а четвертый просто человек, но всем бы такого друга, как он. Чистого зла у Пэтчетт нет, по очевидным причинам здесь нет классического противопоставления «плохой — хороший», да и как такового обещанного стокгольмского синдрома нет тоже. Террористы, как наивные дети (часть из них дети и есть), мечтают о мире во всем мире и чтобы никто не ушел обиженный, хотят всем счастья, здоровья, и отпустите, пожалуйста, из тюрьмы вон того парня, он тоже ничего такого не сделал.

Безликое правительство безликого государства не собирается идти на контакт с бандитами из джунглей. У Пэтчетт, в общем-то, всем, кажется, без разницы, сидит ли в заложниках звезда оперной сцены, а вместе с ней еще с десяток сильных мира сего, потому что за забором некая толпа бесстрашно скандирует: «Убийцы!», совершенно не задумываясь о том, что «убийцы» и впрямь могли бы начать кого-нибудь убивать. Удивительно, но террористов это не злит — да и как сердиться, когда есть дела поважнее: записать еще несколько требований про самолет, деньги, и — всё-таки! — отдайте нам вашего президента, а не то мы сами знаете что.

Все эти события выглядят так, будто им самое место на театральной сцене: красиво, драматично, про абсолютную любовь и к людям, и к искусству. Здесь даже двойной финал, где сначала взаправду ужасно грустно, а потом — немножко нелепо; финал, который подтверждает, что Пэтчетт написала идеальную оперетку про идеальных людей в ужасно неидеальном мире. Любителям такой абстрактной красоты «Бельканто» понравится очень, любителям суровой правды жизни — вряд ли.

Оценка: 4/10

Виктория Горбенко, телеграм-канал КнигиВикия

«Бельканто» — четвертый роман Энн Пэтчетт, принесший ей славу, премию Фолкнера и Orange Prize. В основу книги легли реальные события, произошедшие в Лиме в 1996–1997 годах, когда повстанцы из Революционного движения имени Тупака Амару захватили заложников в японском посольстве и удерживали их в течение 126 дней. А потом в здание воровались перуанские коммандос, освободили заложников (один погиб) и убили террористов.

Пэтчетт громко озвучивает гуманитарный месседж и привлекает внимание к проблеме соблюдения прав человека, даже если человек на первый взгляд таковых прав не заслуживает. Она акцентирует внимание на том, что ни одно правительство никогда не пойдет на сделку с террористами, каких бы жертв (и среди заложников тоже) не стоила такая принципиальность. Тема сложная и могла бы хорошо срезонировать, в том числе в нашей стране. Проблема в том, что сами по себе художественные приемы Пэтчетт вызывают сомнения не меньшие, чем жестокость вежливых людей цвета хаки.

С самого начала происходящее в романе приравнивается к развитию оперного действа, что придает ему изрядную долю условности. Герои становятся заложниками не только в физическом смысле, они становятся заложниками судьбы, рока, нелепого стечения обстоятельств. У Пэтчетт все равны: и преступники, и жертвы — все заперты в ловушке окруженного полицией дома и переживаемого стокгольмского синдрома. Градус неминуемо охватывающих героев страстей постепенно повышается, чтобы на самой высокой ноте разрешиться трагедией. Никаких спойлеров — просто законы жанра.

Вынесенное в заглавие бельканто — устаревшая техника пения, в которой соединяются противоположности: нежность звука и мощность, пронзительность голоса и драматический акцент. От этой нехитрой диалектики отталкивается и Энн Пэтчетт. Она сталкивает разные культуры и языки, чтобы разобрать изначально разделяющую героев Вавилонскую башню. Сначала все они — нищие латиноамериканские подростки, русские олигархи (Федоров, Лебедь и Березовский), японские бизнесмены, утонченные французские дипломаты — общаются с помощью переводчика, но затем находят иной язык, язык прекрасного. Искусство как способ научиться любить, любовь как способ сделать лучше мир вокруг себя. Такая идиллия полностью исключает противоречивость характеров и пресекает всякое живое действие. Мир, где все террористы сплошь неплохие ребята, у которых просто нет велосипеда, выглядит чересчур елейно даже со всеми возможными оговорками на жанр, условность художественного пространства и великую гуманистическую миссию.

Кому читать: любителям оперы, утопий и сентиментальных историй любви.

Кому не читать: нелюбителям оперы, утопий и сентиментальных историй любви.

Оценка: 5/10

Евгения Лисицына, телеграм-канал greenlampbooks

«Бельканто» Энн Пэтчетт попал между жерновами жанра и слегка потрепался. Любители остросюжетной литературы, к которой он несомненно относится, будут ворчать, что на протяжении нескольких месяцев и сотен страниц мало что происходит: герои баламутят стоячую воду и в целом все зрелищные сцены укладываются в пару эпизодов. Любители психологической прозы, к которой роман тоже можно приписать, будут недовольны хаотичностью действия и схематичностью персонажей.

Автор использует прием «песочницы»: все герои помещены в герметичное пространство, взаимодействуют друг с другом, меняются сами и меняют других. Наблюдать за этим интересно, тем более что из условной песочницы они не выходят на редкость долго. Не будь у этой истории реальной основы, то можно было бы обвинить Энн Пэтчетт в неправдоподобности. Как же так, много месяцев сидеть с заложниками в обнимку, выдумать требования луны с неба, под конец почти всем передружиться и начать мечтать о светлом будущем? Кто будет терпеть настолько долго? Оказывается, бывало и такое. Он любит эту, она любит этого, этот любит вон ту, и все до одного обладают чутким к искусству сердцем, так что при звуках оперного пения немедленно трепещут и пускают слезу. Нет, это не оперные условности, это как раз условности оперы мыльной. В песочнице каждый становится самим собой, неважно кем он был в настоящей жизни. И вот как раз этот прием вызывает больше всего вопросов: ну не верится в бизнесменов, вице-президентов и миллионеров, которые в условиях не ежесекундного, а затяжного кризиса всерьез думают все бросить и уйти до конца своих дней пропалывать грядку с морковкой или удить рыбу.

Соединение сладкого и соленого не слишком удалось, высокий штиль оперы и низкая сериальная сказочность представляют собой интересный эксперимент в уме, который на практике читать скучновато при всей его остросюжетности. Зато кинематографичности у романа не отнять, так что можно экранизацию и вовсе не смотреть, а брать только книгу.

Стоит почитать тем, кто любит сказки с плохим концом и верит, что высокое искусство — универсальный язык, объединяющий и очищающий всех людей в мире.

Оценка: 6/10

Глеб Тимофеев, инстаграм mephistic_

Заранее прошу прощения у людей, для которых опера — это Вагнер, Штраус и Пуччини, мир красоты, духовного экстаза и высокого искусства, требующий определенного уровня знаний, отношения и культурного бэкграунда. Для меня опера — это бесконечные переложения «призрака», чья история превратилась в легенду, легенда — в фарс, а потом уже и анекдотов насочиняли. Поэтому и роман Энн Пэтчетт (потом превращенный в плохое кино Полом Вайцем) читался как собирательный образ всех обывательских стереотипов об этом искусстве: условности, пафосные позы, давление на жалость, и все это без полутонов, ярко и плоско.

После экспозиции сразу идет опера, которую бесполезно анализировать всерьез — только пересказывать. Стрессовая ситуация сама по себе дает выход разным сторонам натуры: трусливые притворяются больными и выходят при первых переговорах вместе с женщинами и детьми, настоящие мужчины остаются, место священника — с паствой и так далее в том же духе. Плоско, но герои и неживые, им не надо быть объемными. Для многих дельцов вынужденная беспомощность — повод переосмыслить свою жизнь и научиться ценить важные мелочи. Для малолетних террористов (только трио командиров — взрослые, остальные — подростки) — это шанс взглянуть на жизнь вне босоногого деревенского быта и навязанной идеологии. Парнишка поет, девчушка влюбляется и учит языки. Роксане надо практиковаться, и ее пение сплачивает людей — уже не злодеев и пострадавших, а жертв недоразумения, закрытого от мира сообщества с общей бедой. Две стороны притираются друг к другу через бытовые мелочи: шахматы, готовка, даже футбол. Но это же опера — понятно, чем кончится. Если описывать в соответствующих терминах, получился бы такой синопсис: «История о том, как в чудовищных обстоятельствах красота и искусство спасают даже преступные души, а истинная любовь способна проявить себя, только если на мгновение прервать извечную гонку и ловить момент». А если по-простому, то «Бельканто» о стокгольмском синдроме, доведенном до оперного абсурда.

Читать: если любите оперу, особенно — за эмоциональный накал; если понравилось кино, тем более что тут явно ситуация «а книга лучше».

Оценка: 7/10

Общая оценка: 5,4/10

Почитать общий путеводитель по творчеству Энн Пэтчетт можно здесь.

* * *

Напомним о других книгах из длинного списка премии «Ясная Поляна» в номинации «Иностранная литература»:

Ойген Руге «Дни убывающего света» — 8,2/10

Вьет Тхань Нгуен «Сочувствующий» — 8/10

Сьёун «Скугга-Бальдур» — 7,6/10

Джулиан Барнс «Одна история» — 7,4/10

Селеста Инг «И повсюду тлеют пожары» — 7/10

Эка Курниаван «Красота — это горе» — 6,6/10

Ли Сын У «Тайная жизнь растений» — 5,4/10