Прощайте, 2010-е: итоги десятилетия в спецпроекте The Bell

Пока все подводят итоги года, мы решили взять шире — посмотреть на 2010-е, с которыми тоже уже пора прощаться. 2020 год завершает странное десятилетие, которое для России начиналось с надежд на бурный рост, а закончится глубоким застоем.

Как Россия поменяла рост экономики на стабильность

Экономисты называют 2010-е потерянным десятилетием, когда средние темпы роста российской экономики не превышали 1,8% ВВП в год. Попытки выйти на среднемировой уровень роста не увенчались успехом, а главным завоеванием десятилетия стала стабильность. В условиях санкций и международной изоляции тут действительно есть чем гордиться — власти научились гораздо эффективнее сглаживать внешние шоки, но у стабильности оказались свои издержки.

О главных завоеваниях и жертвах экономической стабильности — мы подробно рассказываем здесь.
Хроники рубля, рухнувшего с 30 до 65 за доллар, для нашего спецпроекта восстановила главный экономист Альфа-банка Наталия Орлова.
А о том, как с точки зрения траектории экономического роста Россия «резко проскочила из Китая в Германию», — рассказал Марсель Салихов, директор экономического направления Института энергетики и финансов НИУ ВШЭ.

Главная жертва — доходы среднего класса

От падения рубля и замедления экономики пострадали все, но главной жертвой 2010-х стал средний класс — за десять лет Россия потеряла почти пятую его часть. В 2014 году к нему можно было отнести 37% россиян, сегодня — только 30%, подсчитали экономисты Альфа-банка. За тот же срок доходы самых бедных выросли на 4%, самых богатых — на 11%, а доходы среднего класса упали.

Бизнес — ходьба на месте

В 2012 году Владимир Путин поручил России подняться в рейтинге Doing Business со 120-го на 20-е место, в 2019 году Россия стала 28-й. Но сравнимого рывка в самом бизнесе в России за это десятилетие не произошло, разве что в некоторых его областях (главный — в рунете). По данным на 2018 год, доля малого и среднего бизнеса в российском ВВП не дотягивала до 22% против 40–50% в развитых странах. Топтание на месте хорошо видно и если посмотреть на долларовую капитализацию крупнейших российских компаний из разных секторов: свою стоимость с 2014 года отыграли Сбербанк, «Роснефть» и «Яндекс» — но значительно капитализация выросла только у последнего. «Газпром» с 2010 года в долларах подешевел почти вдвое, X5 Retail Group — потеряла два миллиарда.

Главные герои — IT-бизнес и рунет

В начале 2010-х рунет уже был достаточно большим, но в масштабах экономики всей страны все еще малозаметным. Доступ к интернету в 2009 году был менее чем у 35 млн человек. Спустя 10 лет аудитория рунета насчитывает 96,9 млн человек. Объем российского интернет-рынка вырос с примерно 500 млрд рублей в 2011 году до 4,7 трлн рублей в 2019-м, то есть почти в 10 раз. Революция в области бесконтактных и интернет-платежей также привела к девятикратному росту электронной коммерции (2,85 трлн рублей по итогам 2019 года) и восьмикратному — электронных платежей (1,35 трлн рублей).

Первые годы десятилетия — время триумфальных IPO российских технологических компаний на главных зарубежных площадках, бума в финтехе — область, в которой российские банки оказались лучше западных конкурентов, и появления стартапов, некоторым из которых повезло стать глобальными компаниями (чего стоит один Telegram Павла Дурова).

Рубеж 2000-х и 2010-х — время становления российского венчурного рынка. В 2012 году только частные венчурные фонды, по оценке Российской ассоциации венчурных инвестиций, вложили в стартапы $376 млн. Общий же объем сделок, по данным EY, превысил $1,2 млрд. В Европе больше денег стартапы привлекли только в Великобритании: $1,8 млрд. Но время больших надежд закончилось в 2014 году — одновременно с присоединением Крыма, падением цен на нефть и новым кризисом в экономике. Венчурный рынок не смог оправиться до сих пор — сейчас этот сегмент, по выражению Леонида Богуславского, «жив, но тяжело болен и находится где-то между реанимацией и палатой интенсивной терапии».

ПАРТНЕРЫ THE BELL

Сетевые опасности бизнеса

Безобидные на первый взгляд письма, открытые WiFi-сети и скачивания собственных сотрудников — это самые распространенные каналы, через которые киберпреступники могут добраться до вашего бизнеса. В рамках нашего спецпроекта с «Лабораторией Касперского» мы подготовили веселый (хотя и несколько болезненный для тех, кому уже приходилось сталкиваться с вирусами) тест, который поможет разобраться — какие кибератаки реально угрожают вашей компании.

Россия и Запад — страх и недоверие

В отношениях между Россией и западным миром произошли, наверно, самые драматические изменения. На рубеже десятых только что вступивший в должность Барак Обама объявлял о перезагрузке, Хиллари Клинтон и Сергей Лавров нажимали знаменитую красную кнопку, а Дмитрий Медведев обедал в Кремниевой долине то с Арнольдом Шварценеггером, то со Стивом Джобсом. Сейчас мы под международными санкциями, в стране появилось 3–4 млн невыездных, а образ России в мире плох как никогда.

Отчасти Владимир Путин добился своего: 48–52% жителей крупнейших западных стран считают, что роль России в мировой политике выросла. Но рост влияния не означает, что тебя больше любят, отмечают в своем обзоре социологи Pew Research: в 2018 году 54% опрошенных по всему миру заявили о плохом отношении к России (в 2009-м было 44%). В западных странах этот показатель упал на десятки процентных пунктов.
Россияне оказались более «отходчивыми»: после провала в 2014–2015 годах к 2019 году их отношение к Европе и США вернулось к докризисному уровню. Российское общественное мнение невероятно адаптивно к телевизионной картинке, объяснял феномен политолог Федор Лукьянов. Заместитель директора «Левада-центра» Денис Волков говорит, что люди устали от конфликтов и надеются на разрядку с Западом. Но ответы об общем отношении всегда зависят от того, что показывают по телевизору, предупреждает он. На другие вопросы — например, о роли США в мире — люди на протяжении уже многих лет отвечают отрицательно: западных стран боятся, им не доверяют.

Политика — как граждан исключили из процесса

Конец 2000-х власть встречала с оптимизмом: экономический кризис преодолен, стабильности системы ничто не угрожает. Но уже с начала 2011 года график популярности Путина, Медведева и «Единой России» начал отражать непростую борьбу за рейтинги. Для россиян она обернулась почти полным запретом на не согласованное с властями участие в политической жизни страны.

В рейтинге стран по уровню демократии Economist Россия закончила 2010 год на 107-м месте, 2018-й — на 144-м.
Новые законодательные запреты распространились почти на все политические и околополитические сферы: выборы, свободу собраний, независимую прессу и любую критику власти. О том, что нам стало нельзя за 10 лет, мы подробно рассказали здесь.
Но закручивание гаек позволило сдержать, но не снизить протестный потенциал: ВЦИОМ в 2010 году оценивал его в 33%, в 2019-м — в 35%. 2010-е в России начинались с массовых протестов на Болотной, а заканчиваются — массовыми протестами против злоупотреблений на выборах в Мосгордуму и успешными общественными кампаниями, благодаря которым были освобождены, например, Иван Голунов и Павел Устинов.

Итоговая еженедельная рассылка The Bell в следующий раз выйдет 10 января. Последние ежедневные утренняя и вечерняя рассылки — 30 декабря. С 9 января мы возобновляем работу в обычном режиме.