Зеркала чужих желаний: почему все люди — самки?

Рецензия на книгу Андреа Лонг Чу «Женский пол»

Бруклинская эссеистка Андреа Лонг Чу провозглашает, что «все люди — женского пола, и всем от этого тошно». По просьбе «Горького» поэтесса Оксана Васякина разобралась в том, как устроена пессимистическая транс-теория авторки «Женского пола», отчего выбранный перевод названия книги некорректен и почему от некоторых идей Лонг Чу может тошнить.

Андреа Лонг Чу. Женский пол. М.: V-A-C, 2020. Перевод с английского Инны Кушнаревой

Андреа Лонг Чу — молодая американская транс-теоретикесса, выступающая на разных площадках: от газеты The New York Times до журнала N+1, посвященного актуальной американской и переводной литературе. Стоит отметить, что транс-теория, в русле которой работает Лонг Чу, относительно молодая дисциплина, а для России — совсем новая. Этим и объясняется то, что в книжных магазинах «Женский пол» стоит рядом с феминистскими книгами, что, по сути, противоречит идеологии самой Лонг Чу, которая против того, чтобы ее называли феминисткой. Это достаточно симптоматично для отечественного книжного рынка: сегмент, посвященный гендерным вопросам, крайне узок, под него в лучшем случае отводится маленькая полка, на которой вперемежку лежат книги по истории и теории феминизма и художественные произведения феминисток разных взглядов, порой радикально противоположных.

Важно отметить и то, что Лонг Чу представляет второе поколение транс-теоретиков и теоретикесс. И, соответственно, ее позиции сильно отличаются от позиций тех, кто ей предшествует, чьи работы в России практически не публиковались. За редким исключением: издательство No Kidding Press выпустило переписку писательницы Кэти Акер с исследователем-исследовательницей медиа Маккензи Уорк. Уорк на момент переписки еще не совершила переход, но в своих высказываниях уже намечала основные точки транс-теории. Для Уорк важно выстраивание телесности через ненормативную сексуальность.

В транс-теории тело не понимается как то, что может достичь своего предела, оно мыслится процессуально и в постоянной трансформации, стремлении преобразоваться, и горизонт трансформаций сам по себе кажется четким, но непрерывно отодвигается. Это постоянное смещение телесного горизонта, в первую очередь, связано с дисфорией — в своем коротком эссе Лонг Чу утверждает, что это чувство никогда не оставит транс-людей. И, во вторую очередь, транс-теория не подразумевает линейного движения и проживания телесности из точки М в точку Ж (или наоборот). Так, консультировавшее меня по поводу этой статьи Джоан, являющееся небинарной транс-персоной, говорит о том, что вместо линейности ему свойственны имманентные реакции на контексты — оно всегда зависимо от настроения, одежды, взгляда, направленного на него, от того, какая песня играет на данный момент.

Здесь есть хорошая новость: все то же No Kidding Press готовит к изданию книгу известного транс-теоретика Поля Б. Пресьядо «Квартира на Уране». Пресьядо мыслит тело как поле политической борьбы, сопротивления властным дискурсам, и это неподчинение со стороны субъекта может происходить на молекулярном уровне — если он или она принимает гормоны. Таким образом, можно наметить две разнонаправленные линии транс-теории: утопическую, которую представляет Пресьядо, и пессимистическую. Позиция Лонг Чу относится к пессимистической линии, которую авторка формулирует сжато и радикально: все люди женского пола, и всех от этого тошнит.

Книга начинается с короткой манифестации, где Лонг Чу пишет, что все вокруг нас —от интернета до великих произведений искусства — изобретено «женским полом». Можно предположить, что таким образом авторка в экспрессивной манере возвращает имена значимых женщин в историю человечества. Эта риторика созвучна актуальным культурным процессам: сегодня пишутся сотни популярных и научных книг, снимается масса документальных и художественных фильмов о забытых женщинах. Однако подобное предположение беспочвенно, если разобраться, что Лонг Чу имеет в виду, когда пишет слово female, или в русском переводе «женский пол».

На русском переводе название книги звучит задиристо — «Женский пол», — в оригинале Лонг Чу использует слово female и, прослеживая происхождение, сводит его смысл к «женской особи». Иными словами, авторка не называет всех, о ком пишет, женщинами. Она называет их самками. Важно отметить то, что под «всеми» Лонг Чу не подразумевает всех людей вообще. В ее теорию не включены люди с вагинами. Ее теория обращена к людям с пенисами, вне зависимости от их гендерной идентичности и сексуальной ориентации. Она пишет о цис-мужчинах, людях с пенисами в процессе транс-перехода и, что неожиданно, об альт-райтах, т. е. предельно маскулинных цис-мужчинах.

Лонг Чу утверждает, что пишет развернутый комментарий к пьесе Валери Соланас «Засунь себе в задницу». Сам текст, как это часто бывает, когда автор работает в жанре комментария, мало соотносится с пьесой и идеями Соланас. Скорее они выступают триггером ауто- и культурной рефлексии авторки. Можно сказать, что Лонг Чу заимствует эпатажную манеру писательницы и подражает ей. Американка пишет, что жанр манифеста очень ей нравится, потому что он, будучи призывом к радикальному действию, сам таковым не является. И, как шестьдесят лет назад Соланас грезила технократической постгендерной вселенной, в которой останутся лишь женщины и машины и все при этом будет бесплатно, так и Лонг Чу выстраивает свою теорию, согласно которой всем станет легче, как только те, о ком она пишет, признают свою «самчатость». Правда, тошнота, о которой пишет Лонг Чу, вряд ли куда-то денется. Скорее станет более очевидной.

Откуда берется «самчатость», или, как перевели на русский язык, «женскость»? И почему Лонг Чу с такой уверенностью заявляет, что все — самки? С одной стороны, она опирается на данные эмбрионологии, согласно которым все зародыши изначально имеют женский пол и лишь затем в зависимости от хромосомного набора переживают окончательную половую специализацию. Подобно тому, как Соланас пишет, что мужчины испытывают зависть к женщинам и должны в конце концов ими стать либо им подчиниться, Лонг Чу утверждает, что все мужчины должны вернуться к своему истинному состоянию — стать самками. Важно, что самка, по Лонгу Чу, предельно пассивное существо, существо, которое унижают через секс и (прошу прощения за грубое слово) непрестанно трахают, в том числе и потому, что ее тело для этого физиологически наилучшим образом приспособлено. По сути, Лонг Чу понимает пол эссенциалистски, как данность. Она и сама пишет, что, до того как стала принимать блокаторы тестострона, она была ужасно злой и агрессивной, и добавляет: «Может быть, это эссенциализм, но это так».

С другой стороны, у «самчатости» Лонг Чу есть и внешние, не врожденные причины. Она указывает, что сами гендерные дискурсы пассивизируют субъектов. Так, опираясь на теорию порно, авторка говорит, что мужчина, просматривающий порноролики, не является субъектом. Порно делает из мужчины пассивное принимающее существо, то есть самку. Лонг Чу не останавливается на классическом гетеросексуальном порно. Она пишет о сисси-порно, о том, как оно изменило ее жизнь и, по сути, подтолкнуло к переходу. Для жанра сисси характерны практики унижения мужчин через феминизацию. Если в классическом порно роль сексуального объекта играют женщины, то в сисси ее играют мужчины, как правило, черные, которых властный голос или бегущая строка императивно принуждают признаваться в том, что они «сучки» или нечто в том же духе, надевать атрибуты феминности и принимать позы, приписанные порнокультурой женщинам. Так же часто объектами сисси становятся транс-женщины с членами, на гениталиях которых фокусируется внимание зрителя. Если следовать логике Лонг Чу, сисси-порно — это то, что возвращает людям с пенисами их исконную сущность самок. Сисси-порно помещает их в центр внимания, позволяет им быть проекциями желаний смотрящих.

Самым забавным в теории Лонг Чу является то, что, кроме транс-людей и феминных геев, она адресована идеологическим врагам авторки — альт-райтам. Поскольку в теории Лонг Чу все люди с пенисами являются самками, вне зависимости от того, кем они сами себя определяют, то и маскулинные цис-мужчины ими являются тоже. Согласно авторке, гипермаскулинные люди с пенисами больше всего боятся признать и показать свою самчатость. Лонг Чу переворачивает набившую оскомину теорию Фрейда о комплексе кастрации, указывая, что гипермаскулинные мужчины боятся гендерной нестабильности и собственной феминизации не потому, что боятся лишиться своих членов и привилегий. Они боятся, что кастрация принесет им удовольствие через унижение.

Таким образом, Лонг Чу убивает двух зайцев: квитается с альт-райтами, унижая их тем, что якобы вскрывает их тайные желания, и подтверждает стереотип о транс-женщинах, согласно которому они суть идеальные гендерные экраны и конструкторы чужих желаний. В том, как подает этот стереотип Лонг Чу, его нельзя оценить негативно или позитивно. Она пишет: да, транс-женщины хотят быть в центре внимания и желаний, носить идеальный макияж, клишированно феминные вещи и вести себя так, как ведут. Нет в этом ничего плохого и зазорного. И действительно нет. Быть самкой — это не плохо и не хорошо, просто наша культура устроена так, что быть и желать быть, как выражается Джоан, «ебомой» (то есть той, которую еб*т), — это то, что порицается и вызывает отвращение.

Вероятно, поэтому всех и тошнит, прежде всего, от самих себя.