Подробности ареста в Сибири независимого журналиста Михаила Афанасьева

Интернет-журнал «Новый Фокус», издающийся в Абакане, 4 апреля вышел со статьей «Отказники, или Почему 11 бойцов ОМОН Росгвардии по Хакасии отказались от участия в «спецоперации» в Украине» (сейчас статья недоступна). 13 апреля основателя и главреда «Нового Фокуса» Михаила Афанасьева задержали, 15 апреля суд поместил его в СИЗО. Вменяют ему, цитируя региональный Следком, «публичное распространение под видом достоверных сообщений заведомо ложной информации, содержащей данные об использовании ВС РФ в целях защиты интересов РФ и ее граждан, поддержания международного мира и безопасности, совершенное лицом с использованием своего служебного положения» (п.«а» ч.2 ст.207.3 УК РФ).

От дачи показаний Афанасьев отказался. Пока срок его содержания под стражей определен в два месяца. А грозит ему до 10 лет лишения свободы.

Как закалили сталь

Афанасьев — двукратный обладатель премии Сахарова «За журналистику как поступок», первый иностранный лауреат премии Клуба публицистов Швеции. И Афанасьев же — безусловный рекордсмен отечественной журналистики по искам и уголовным делам («клевета»). Административных уж не сосчитать: одни выигрывал, другие проигрывал. Уголовных дел — все связаны с профессиональной деятельностью — было 14 (!), судили 10 лет, в итоге — оправдали. Всего, с учетом всех инстанций, ему вынесли 74 приговора. В журналистике Михаил со второй половины 90-х, так что чуть не половину времени он писал, находясь под следствием.

Ему давали за «клевету» условное и обещали заменить на реальную колонию за то, что он, как кому-то показалось, слишком громко слушал музыку в машине. За то, что работал над сайтом без регистрации его в качестве СМИ. Или вот милиционеры дважды зафиксировали, что при осмотрах в его автомобиле не горела одна из трех лампочек освещения заднего номера. А еще он бампером прикоснулся к другой машине. А еще он, публикуя обращения родственников пропавших без вести сотрудников Саяно-Шушенской ГЭС, использовал «скрытые вставки, воздействующие на подсознание людей и (или) оказывающие вредное влияние на их здоровье» и его текст «негативно влияет на психическое здоровье граждан».

А еще — конфискация сайта. А еще — зверские избиения.

В российской провинции просто — особенно с теми, кто работает в одиночку: актуальность твоих текстов измеряется в битах. Бейсбольных.

Вот как Михаил рассказывал об одном этапном для него случае:

– 2004 год. Возбуждено пять уголовных дел за мои материалы по родной 129 статье УК (клевета). Изъят компьютер и даже все CD-диски. На жизнь зарабатываю ремонтом мебели. Гонители ждут не дождутся моей любой, хоть маленькой ошибки или глупости, чтобы уже покончить с историей. А я каждый день после работы иду к приятелю и набиваю очередной текст о жулье в погонах. Ощущение полной безысходности, просто в агонии цепляюсь за жизнь. Но сдаваться нет и в мыслях, одно понимание того, что враги только этого и ждут, злит и мотивирует драться дальше. В конце ноября попадаю в больницу, а спустя две недели звонят из жюри премии имени Сахарова «За журналистику как поступок». Приезжайте 10 декабря. Не совсем понимал, зачем и почему. Был совсем не уверен, что меня выпустят, но от понимания того, что обо мне знают, уже выросли крылья.

На следующий день за мной приходят прямо в больницу. Явились со своими дешевыми понтами и оцепили входы и выходы отделения. Я как был в старых советских трико с оттянутыми коленями, в старой курточке, отданной мне приятелем, так и поехал в ИВС. Задерживал меня следователь прокуратуры Хакасии Владислав Чаптыков, его посадят через год за убийство своей девушки. Тогда он отдельным рапортом запретил мне любые передачи в камеру. Словом, раздавить меня пытались по полной.

В камере познакомились с арестантами, за разговорами на второй план уходили мысли о моем положении. Вдруг вечером открывается окно в двери (так называемый «робот»), и охранник спрашивает: кто журналист? Все опешили. Я осторожно подхожу, мол, я. Он через окно передает свернутую в трубочку газету и закрывает. Разворачиваю, а там насыпана заварка и штук десять сигарет. Ничего не пойму. А более опытные коллеги по несчастью мгновенно обрадовались: бери, бери. Кто-то из авторитетных людей тебя «подогрел», видимо, тюрьма уже в курсе, что тебе передачи запретили, вот кто-то и захотел помочь. Спустя двое суток меня повезли в суд на арест. Завели в камеру без нар, а там по кругу ходит коренастый парень.

– Здорово, — протянул он руку и вновь пошел по кругу. На очередном заходе как бы между делом:

– Я там тебе чайку, сигарет загнал, получил?

– Да, — обрадовался я. — Спасибо огромное. Вообще все запретили, — ответил я. (Помню, как переживал, что смотрюсь идиотом в этих советских трико с оттянутыми коленями.)

– Нормально, — констатировал новый знакомец. — Сейчас съездим на арест, еще загоню.

– А тебя за что? — спросил я, пытаясь выглядеть бывалым арестантом.

– А, наркоты в карман подкинули…

И вот тут я почувствовал себя неудобно. Совершенно незнакомый человек, преступник, с точки зрения российского законодательства, помогает мне в тюрьме. А следователь, защищающий закон, сажает меня в тюрьму за статьи в интернете и запрещает мне передачи. Как-то неудобно стало перед сидельцами. Я не выдержал.

– Скажи, — обращаюсь к новому знакомому. — Ведь я журналист, я не друг тем, кто тут. Почему ты мне помогаешь?

И вот его ответ я не просто запомнил на всю жизнь. Эти слова поддерживают меня в самые трудные минуты в профессии, когда хочется просто опустить руки.

– Тут каждый сидит за свое, — ответил он. — А ты сидишь за общее.

…Нас приковали наручниками друг к другу и повезли в суд. Я смотрел через маленькое окошко автозака на небо и видел, как идет снег. Надо же, думал, как это классно, когда просто идет снег. Это жизнь. И в тюрьме жизнь. Преступники делятся с журналистом последним, а силовики отнимают у репортера последнее за неправильные статьи… Меня в тот день освободили. А вечером объявили лауреатом Премии имени Андрея Сахарова «За журналистику как поступок». Я не знал, верить мне во все это или нет. Утром в тюрьме, вечером на помосте. А впереди меня ждали 10 лет уголовного преследования.

Сильней судьбы

Вот только одна веха трудного пути Афанасьева, один сюжет 2016-2017 годов: что-то вроде сибирской Кущевки — бандиты ломали битами кости женщинам, чтобы выдрать из ушей сережки, убивали, но несмотря на серийные уголовные дела против них, продолжали гулять на свободе, а Афанасьеву, расследующему преступления этой ОПГ, открыто угрожали убийством. Этим делом Афанасьев снова подтвердил свою уникальность в российской журналистике: он добился, что из 18 лет и двух месяцев колонии, к которым суд приговорил главаря ОПГ Ащеулова, два года и два месяца ему дали как раз по 144-й статье — воспрепятствование профессиональной деятельности журналистов. Нет, конечно, в случае федеральных провластных телеканалов эта статья не спящая, но чтобы она защищала в глухой провинции независимого журналиста — такого не бывало.

Те многочисленные бодания с властью и бандитами выглядят теперь вегетарианскими практиками на фоне уголовного дела по новой статье.

Его корни — в 2016-м, когда он взялся спорить с уркаганами, с бандитствующей гопотой о том, чей Крым. И сам не заметил, как провалился в дыру с другими физическими законами и всего одним измерением. Теперь уже вот и государство вслед за социально близким элементом спрашивает с Афанасьева за то же.

Тогда, шесть лет назад, Афанасьеву пообещали вынести приговор как «предателю Родины». И — закопать. Собеседник — местный «нормальный пацан» (так он себя идентифицировал) Николай Волков. Рассказывал, что занимается ловлей на обширной межрегиональной территории таких вот изменников Родины и их наказанием. Идет война, говорил Волков. А предателя определить легко. Это тот, кто дает неправильный ответ на вопрос, чей Крым. И тот, кто хочет уклониться от ответа на главный вопрос российской современности.

Уже тогда было ясно — государство становится инструментом в руках всей этой патриотической общественности. А ее крайне заинтересовала поездка Афанасьева в Киев. Он еще ничего оттуда не написал, только разместил свое фото под заголовком «Украина. Киев. Увидеть своими глазами» в соцсети, как получил тонны комментариев. И главный вопрос, рефреном: «Миша, ты вот скажи, как на духу, Крым наш?».

В нынешнем деле, на суде, заключившем Афанасьева под стражу, эта поездка 2016-го вновь всплыла, теперь его оппоненты полагают, что он под видом журналистской деятельности встречался с членом националистического батальона «Донбасс».

И что? Даже если так? А вот не спешите с вопросами.

Понеслось по трубам

При одном из обысков в квартире Афанасьевых сейчас изъяли «15 тыс. долларов США и более 1200 евро», — так написал региональный Следком. Любому, кто хоть немного знаком с семьей Афанасьевых, абсолютно ясно, откуда эти деньги — это сбережения Елены, его жены (свадьба у них состоялась не так давно). И она это подтвердила нашему изданию. Почему они хранились дома, тоже вроде для всех в этой стране ясней ясного. Однако сейчас благодаря умело организованному сливу неполной информации об этой валюте — без упоминания, что она принадлежит жене — все региональные провластные СМИ полны намеков, что эти деньги получены Афанасьевым преступным путем от врагов России, и это, дескать, исчерпывающее объяснение позиции журналиста и гражданина.

Вот яркие образцы:

«…в лучших традициях фашистской идеологии: чем чудовищнее ложь, тем охотнее в нее верят. И эти материалы оказались по достоинству оценены спонсируемым Западом «Фондом защиты гласности», который в 2010 году присудил Афанасьеву премию им. Сахарова «За вклад в журналистику». С этого, возможно, и началась публичная история если не предательства своей страны, то активного сотрудничества с западными НКО и СМИ. В 2012 году Афанасьев за эти же материалы от шведской неправительственной организации «Клуб публицистов» вручена денежная премия «Во имя Анны Политковской» в размере 150 тысяч шведских крон.

В 2016 году Афанасьев по инициативе прозападной НКО «Центр защиты прав СМИ» в составе делегации журналистов выезжал на Украину. […] После возвращения с Украины Афанасьев, не стесняясь, во всех соцсетях размещал записи о появившихся у него новых друзьях из состава боевиков нацбатов. […] В 2019 году Афанасьев выезжал в Брюссель (Бельгия) для участия в образовательном мероприятии, организованном Европейской службой внешних связей (выполняет функции МИДа при Евросоюзе). Такая системность зарубежных поездок Афанасьева явно свидетельствует о его вовлеченности в западную систему пропаганды, которая действует вопреки интересам россиян. Причем автор гордится своими связями среди антироссийских структур и с удовольствием выкладывает фотографии со своих зарубежных поездок. И, кстати, первым об этом сообщило прозападное НКО «Центр защиты прав СМИ», что опять указывает на тесную связь журналиста с Западом. Данная организация, если кто не в курсе, внесена в реестр иноагентов. И именно по ее инициативе несколько лет назад Афанасьев выезжал на Украину. Какие-то еще комментарии в этом контексте, кажется, уже излишни».

Чего стоит вся эта провинциальная конспирология насчет тайных замыслов вражеского агента Афанасьева, явствует хотя бы из того факта, что одновременно с ним задержали, а потом также поместили в СИЗО Сергея Михайлова, основателя газеты «Листок» (Горно-Алтайск). У него та же статья. Они вообще с Афанасьевым почти двойники — родились летом 1976 года с разницей в две недели, оба в своих регионах — республиках Алтай и Хакасия — единственная независимая пресса, оба без журналистского образования (потому, вероятно, для них это аксиома — фраза Андрея Васильева «Менее ссыкливо, товарищ Панюшкин, нужно заниматься журналистикой»), оба ненадолго сходили во власть и потом вернулись к делу своей жизни, характеры идентичные, стойкость к давлению близка к идеальной. Начнешь так верить в гороскопы. Но сейчас не о них, а о главном — цене заведенных на них дел. Какова стоимость конкретных обвинений конкретным живым людям в конкретных обстоятельствах, если налицо кампанейщина, если очевидна зачистка государством умонастроения в регионах?

Кстати, из-за того, что были изъяты все сбережения Елены, она с маленькими детьми (младшему, Марку, лишь два года) оказалась в непростой материальной ситуации. Если кто захочет помочь: карты Елены Афанасьевой (ВТБ, Сбера, Газпромбанка) привязаны к ее телефону +79504285956. На всех картах подключена СБП.