В 15 лет я выпрыгнула с пятого этажа

На пороге своего 16-летия Полина Шершнева прыгнула из окна пятого этажа. Она сломала обе ноги, получила сотрясение мозга и серьезно повредила позвоночник, но выжила. В ее жизни была плохая компания, наркотики, селфхарм и скандалы. Ей понадобились долгие годы на то, чтобы научиться справляться с проблемами без «деструктива». Но она смогла это сделать и теперь откровенно говорит о своем прошлом, чтобы помочь подросткам, которым сейчас может быть тяжело. Полина рассказала «Холоду», как восстанавливалась после травм и почему долго настаивала на том, что падение было несчастным случаем.

Моя жизнь была невыносима, я хотела умереть. А потом долго не признавала, что сделала это специально

«Попрыгай зайчиком, согреешься»

Я родилась в поселке Малечкино Вологодской области. Моя мама работала, папа-военный был в командировках, старшая сестра ходила в школу, и мне никто не делал прически по утрам. Поэтому я приходила в детский сад с распущенными волосами, и это очень не нравилось воспитателям. Они ругали меня и больно дергали за волосы. Я быстро научилась кое-как делать хвостики, но это не помогло. Воспитатели продолжали кричать на меня.

Однажды зимой, выйдя на прогулку в детском саду, я забыла в шкафчике рукавицы. На улице было очень холодно, и у меня сразу же сильно замерзли руки, так, что я не могла шевелить пальцами. Вся в слезах я попросила воспитателей пустить меня внутрь, чтобы я могла согреться и взять рукавицы. Но они сказали только: «Попрыгай зайчиком, согреешься». Вечером мама увидела, что у меня обморожение: руки, несмотря на то, что я давно согрелась, были бордово-фиолетовыми. После этого случая в садик я больше не ходила. Я сидела одна дома, отчего мне было одиноко, и даже весной надевала на улице рукавицы.

Меня били палкой в школе танцев Я не жаловалась, боялась, что станет хуже. Истории людей, которые пережили насилие в музыкалках и художках Общество6 минут чтения

Когда мне было шесть лет, мы с семьей переехали в Череповец. Через два года умерла моя бабушка, а еще через два из жизни ушел папа. Я была на бабушкиных похоронах, но с папой мне не удалось попрощаться. Он болел (мама не говорит чем), ему сделали операцию у нас в городе, но она оказалась неудачной, и на повторную операцию его повезли в Москву. О том, что его не стало, мне рассказала мама. Помню, тогда играла песня Земфиры, я плакала, а мама, как могла, пыталась меня утешить. На похороны она меня не пустила: побоялась, что это может меня испугать.

После смерти папы я не только переживала горе, но еще и испытывала сильное чувство вины. Пока папа был в разъездах, я отвыкала от него, и когда он приезжал домой, стеснялась его и не всегда проводила с ним время. Об этом я потом сильно жалела.

С небес на землю

Отвлекаться от этих тягостных мыслей и собственного одиночества мне помогала учеба в цирковой студии «Супер-скок», лучшей в нашей области. Мама решила, что отдаст туда, еще до моего рождения. Ее бывшая однокурсница работала артисткой в цирке, и ее выступления каждый раз производили на маму неизгладимое впечатление.

Так что, как только мне исполнилось семь лет, я пошла учиться цирковому мастерству. Ознакомилась с азами акробатики: выучила правила техники безопасности, научилась группироваться, выполнять прыжки и кувырки, села на шпагат. И уже в восемь лет стала звездочкой. Преподаватели хвалили меня и год за годом утверждали на главную роль в новогодних елках, а мама получала мое вознаграждение.

Я мечтала, что, когда вырасту, поступлю в цирковое училище в Москве. А в 10 лет я уже получила свой первый международный контракт — вместе с цирковой группой полетела выступать на трехнедельный фестиваль в Китай. Впоследствии летала с ребятами в Арабские Эмираты, Финляндию и Турцию. Мы занимались любимым делом, жили в хороших отелях, учителя водили нас смотреть местные достопримечательности. Ребята из цирка быстро стали для меня семьей, его глава в поездках проводила со мной много времени, заботилась обо мне, водила по магазинам и туристическим местам.

Все это было похоже на сказку

Но возвращение в Россию каждый раз спускало меня с небес на землю. В новой школе, как и в садике до этого, был настоящий ад. Некоторые учителя называли меня «тупой циркачкой», говорили, что из меня ничего не выйдет. Однажды мне надо было уйти пораньше с последнего урока труда, чтобы успеть на свое выступление в цирке. В начале урока я подошла к учительнице с бумагой из цирковой студии, в которой просили освободить меня пораньше. Учительница прочитала ее, сказала, что ей плевать на мой концерт, и заперла кабинет на ключ, чтобы я не смогла уйти сама.

Я пришла домой после школы без надежды, что успею. Бросилась в слезах на кровать и заявила маме, что никуда не поеду. Но мама вызвала мне такси, и я успела к началу своего номера. Выступала я без разминки, и, пока меня впопыхах красили за кулисами, не могла перестать плакать.

У меня правда не хватало времени на учебу. После уроков я шла в цирковую студию, приходила домой в 9–10 вечера и сразу же заваливалась спать. У меня не всегда хватало сил делать то, что нам задавали на дом. Но я очень старалась, занималась с репетиторами. Однако учителям было все равно — в наказание за невыполненное домашнее задание некоторые из них пару раз выкидывали меня вместе с вещами за шкирку в коридор. Мои одноклассники как-то попробовали за меня заступиться, но отхватили за это сами.

Когда я приехала из поездки с цирком в Турцию, одна из учительниц спросила меня: «Что, накопила деньги на аттестат?»

В цирке же меня ставили в пример другим ребятам, говорили: «Полина — наша зажигалочка». Там я чувствовала себя как дома, у меня были друзья. Но из-за отношения в школе я сильно себя обесценивала, верила, что со мной что-то не так, что я ничтожество. Мне казалось, что надо работать еще усерднее, чтобы во мне не разочаровались. И это было тяжело.

После занятий в цирке я допоздна засиживалась в раздевалке, лишь бы не идти домой. Знала, что там на меня выльется негатив от мамы — она упрекала меня в том, что я недостаточно делаю по учебе, — а завтра утром придется опять идти в школу, и там ко мне будут ужасно относиться.

Боль из сердца перенеслась в руку

В 13 лет это давление стало невыносимым. Я отчетливо понимала, что одинока и несчастна, подвергаюсь буллингу в школе, и мне не с кем об этом поговорить. Отношения с сестрой у нас были плохими, потому что она считала меня любимой дочкой и ревновала, мама все время была на работе или ругалась на меня из-за уроков, папы не было. К тому же я влюбилась в мальчика, а мне не разрешали с ним общаться.

Все это привело к тому, что я стала резать себе руки. Героиня Ренаты Литвиновой в фильме «Небо. Самолет. Девушка» объясняет, зачем порезала себе руку, фразой: «Боль из сердца перенеслась в руку». У меня было точно так же: когда я чувствовала, что меня переполняли эмоции и душевная боль становилась невыносимой, мне помогало причинять себе боль физическую.

Селфхарм стал неотъемлемой частью моей жизни, и шрамы были всем видны, ведь в цирке полагалось выступать в футболках с коротким рукавом. Моим тамошним друзьям я рассказывала, что меня поцарапала кошка. Но они понимали, что я вру — порезы были уж больно глубокие и ровные. Учителя и главная в цирке делали вид, что ничего не видят, мама не пыталась со мной поговорить, только ругалась и грозилась отослать меня к своей подруге-психологу. Сестра говорила, что я таким образом привлекаю к себе внимание.

Я употребляла наркотики 25 лет Я похоронила двух мужей, чуть не потеряла детей, но нашла силы начать новую жизнь Общество27 минут чтения

С цирковыми друзьями мы не встречались за пределами студии, и мне катастрофически не хватало общения. Я стала приходить по выходным в «Бургер Кинг», где собиралась группа ребят и девчонок, которых другие подростки считали самыми крутыми в городе. После посиделок в кафе они шли домой к одной из девочек, чьи родители уезжали на дачу, выпивали и курили траву. Они меня заметили, и вскоре я стала вхожа в их компанию. И на одной из тусовок попробовала курительный наркотик.

Так и повелось, что я стала сбегать из дома, переодеваться в подъезде и вести деструктивный образ жизни. С новыми друзьями я курила гашиш и выпивала — все это помогало мне забыться, а это единственное, чего я тогда хотела от жизни. Одновременно я прилежно занималась с репетиторами и по-прежнему обожала приходить в цирк, но на школу забила и при любой возможности пропускала уроки. А когда приходила, ругалась с учителями, скандалила. С мамой у нас тоже случались серьезные конфликты, во время которых она хлестала меня ладонями по лицу и говорила, что жалеет, что не сделала аборт.

Наши ссоры усугубились из-за того, что в той плохой компании я встретила свою первую любовь. За этим парнем бегали многие девчонки, и он этим пользовался. Я же не хотела, чтобы моими чувствами манипулировали, и вместо него стала встречаться с другим парнем, постарше. А с тем, в которого я была влюблена, мы продолжали при этом видеться и общаться. С ним случился и мой первый секс.

Об этом узнала моя мама, когда увидела нашу переписку. Тогда у нас с ней случился серьезный конфликт, дело практически дошло до драки. Сестре пришлось нас разнимать.

Хотите рассказать свою историю «Холоду»? Напишите нам!

На пороге своего 16-летия я чувствовала себя очень потерянной, как будто я провалилась на самое дно. Было много давления со стороны учителей и мамы. Мне все время говорили, что я не сдам экзамены, никуда не поступлю, буду мыть полы и мести дворы. Поговорить мне тоже особо было не с кем: подруги из цирка очень нервничали из-за экзаменов и им было не до меня, ребятам из моей компании были непонятны мои тревоги — они-то давно наплевали на свое будущее.

Я продолжала резать себе руки. У меня часто случались истерики и вспышки агрессии: я срывалась на маму, била посуду и швыряла попавшиеся под руку предметы в стену. И все чаще стала задумываться о том, чтобы покончить с собой. Каждый день я включала грустные треки и смотрела видео, где кто-то прыгает с крыши. От этого мне почему-то становилось легче.

Выдохнула и прыгнула

В ночь на 5 июня 2017 года я лежала на кровати, смотрела в потолок и думала о том, что будет, если завтра я прыгну с высокого этажа и все закончится. Мысли были разные, но главная — что мне больше не будет плохо. Так я и решилась. Позвонила одной из своих подружек из цирка, сказала, что мне плохо, предложила ей встретиться, погулять и поговорить. Но она меня прервала, сказала: «Полина, отъебись, у меня скоро экзамены и своих проблем полно».

«Боюсь уснуть и не проснуться» Как говорить с детьми и подростками о суициде и ментальном здоровье

Общество3 минуты чтения

В итоге я встретилась и погуляла с другим другом. О своих планах я ему не сказала, а когда попрощались, поехала на набережную. Я открыла дверь в подъезд чужого дома ребром монетки. Поднялась на четвертый этаж, подумала: низко. Поднялась этажом выше. Включила депрессивную музыку, чтобы настроиться. Я не хотела, чтобы кто-то видел мое падение, поэтому ждала момента, когда улица опустеет.

Потом я сунула в рюкзак телефон и наушники, повесила его на спину и встала на подоконник. Подо мной был козырек подъезда, и я решила, что буду прыгать по диагонали, чтобы упасть на асфальт. Выдохнула и прыгнула. Я помню ощущение, которое появилось у меня, пока я летела. Мне было ужасно страшно, я боялась, что не выживу, и не помнила, зачем я это делаю.

Последней моей мыслью было: «Я хочу жить!»

Я зажмурилась и столкнулась с землей. Дальнейшее я помню фрагментами. Кто-то держал меня за руку и говорил: «Все хорошо, малышка, все хорошо. Скоро приедет скорая». Потом помню, как меня поднимали на носилках. Фельдшер скорой плакала и рылась в моем изодранном рюкзаке. Нашла мой телефон, позвонила маме, и сказала: «Приезжайте скорее, с вашим ребенком случилась ужасная ситуация».

Я совсем ничего не чувствовала, мне не было больно. Маму я увидела в травматологии детской больницы. Меня уже свозили на МРТ, установили, что у меня сотрясение головного мозга, переломы обеих ног: на правой ноге сломана лодыжка, на левой — пятка. Оскольчатые переломы нескольких позвонков. Мама держалась очень стойко, отвечала на звонки знакомых. Сестра тоже позвонила мне, она плакала и кричала в телефон: «Что случилось?»

Я переехала в Узбекистан и счастлива Мой уровень жизни тут намного выше, чем в России. Тут дешево, но женщинам здесь живется непросто Общество10 минут чтения

Этот же вопрос мне задавали приехавшие полицейские. Я боялась, что меня будут осуждать или определят в психушку и поставят на мне клеймо самоубийцы. Поэтому я всем врала, что произошел несчастный случай и я нечаянно упала с подоконника четвертого — а не пятого — этажа, где сидела и слушала музыку.

Мне наложили гипс на обе ноги и повезли во взрослую больницу на более полное обследование. И в скорой маму прорвало. Она по профессии врач-массажист и остеопат. Она стала как заведенная повторять, что, чего бы ей этого ни стоило, она поставит меня на ноги. Фельдшер в какой-то момент не сдержалась и наорала на нее: «Женщина, хватит нагонять! Ребенку и так тяжело, она вся переломанная лежит. А вы скулите, что она не встанет». Больше мама ничего не говорила.

Мне писали, что было бы лучше, если бы я сдохла

Врачи объяснили, что у меня компрессионный перелом позвонков — то есть позвоночник так сильно сдавился, что один позвонок разлетелся на осколки. Первым делом мне сделали операцию, чтобы удалить осколки. Следом надо было зафиксировать позвонки. Для этого нужна была металлоконструкция, которую мы неделю ждали из Москвы.

Всю эту неделю я не могла ничего делать. Каждые полчаса медсестры переворачивали меня с бока на бок, потому что сама я не могла двигаться. Справлять нужду у меня тоже не получалось. К тому моменту ко мне уже вернулась чувствительность и мне было нестерпимо больно. Я не могла дождаться, когда же наконец привезут конструкцию.

Глупая, тогда я еще ничего не знала о настоящей боли. Когда я отошла от наркоза после операции по установлению конструкции, я только и могла, что громко кричать. Хотя мне давали анестетики, боль была адской, будто в спину мне раз за разом били ножом. Так больно мне не было никогда в жизни.

Я каталась колбаской по койке и орала

К моему облегчению, полиция поверила в версию с несчастным случаем. Психиатр, который работал со мной в больнице, тоже: он сказал маме, что ей не о чем беспокоиться, мол, я «не из тех, кто прыгает».

Несмотря на это, слухи по городу ходили всякие. Девочки, которые меня не любили, писали в соцсетях, что я «останусь инвалидом» и не поступлю в цирковое училище в Москве, как я когда-то мечтала. Кто-то из них и вовсе писал, что было бы лучше, если бы я сдохла. Ребят из моей тусовочной компании как ветром сдуло.

Я выпала с седьмого этажа Потеряла ногу, чуть не лишилась родительских прав, но в итоге обрела себя и наслаждаюсь жизнью Общество18 минут чтения

Но не все были так жестоки. В больнице меня навещали главная и подружки из цирка, подкармливали жареными пельменями. Мой парень иногда приходил ко мне в больницу, приносил фрукты, но на его визиты мне было как-то наплевать. Мама работала и редко заходила. Без нее мне было одиноко.

Поставила крест на своей жизни

Почти месяц я была в больнице: по большей части просто лежала. На то, чтобы привыкнуть к конструкции в спине и научиться сидеть в инвалидном кресле, ушло значительное время. На мой день рождения, 24 июня, мне сняли гипс с пятки. Ко мне приехали подружки, и врачи позволили им покатать меня полчаса на улице в коляске. Но мне было очень больно сидеть.

Недели через полторы-две сняли второй гипс. Еще находясь в больнице, я успешно сдала экзамены по математике и литературе (приехали два преподавателя и следили за тем, как я сдавала онлайн). А к июлю меня выписали. По квартире я первое время ползала на коленках и в редких случаях, когда мне хотелось выйти на улицу, ковыляла на костылях.

Мама помогала мне разрабатывать ноги, и скоро я стала нормально ходить. Но с позвоночником дела обстояли хуже. Я чувствовала, что у меня в спине инородное тело, мне было до слез больно наклоняться над раковиной, когда я чистила зубы. Но и это я практиковала и разрабатывала.

Нехорошая квартира За три месяца в Японии пропали восемь девушек. Их объединяло желание покончить с собой, но дело оказалось сложнее, чем на первый взгляд Криминал13 минут чтения

Зимой я вернулась в цирк: играла главную роль на новогодних елках. Ее, конечно адаптировали, чтобы я не выполняла суперсложные трюки. Но даже это было огромным достижением — пока я лежала в больнице, была уверена, что в цирк не вернусь. А это было бы для меня великой потерей.

Я так и продолжала делать вид, что в тот день выпала из окна по ошибке. Не рассказывала правду друзьям и тем более маме с сестрой. Спустя годы я во время ссоры сказала маме, что она довела меня до самоубийства. Но потом мы это так и не обсуждали. Сама она заговорила про то, чем на самом деле было это падение, только когда в новостях стали рассказывать про движение «Синий кит». Мама стала утверждать, что я резала себе руки и прыгнула из окна, потому что «участвовала в игре».

Я объяснила ей, что это не так: «Мам, я это сделала осознанно, я сделала этот выбор сама и не играла ни в какую игру». Услышав это, мама стала говорить, что это все неправда. Сейчас я понимаю, что это была ее защитная реакция.

Она не готова была принять правду, что ее ребенок захотел убить себя. Ей было легче думать, что я попала в секту, что меня надоумили

После 9 класса я поступила в театральное училище. Учиться актерскому мастерству мне нравилось, но чувствовалось, что это не мое. Работа в цирке, наши выступления наполняли меня, а учеба в театральном — нет, и я часто сбегала с пар в цирк.

Со стороны, наверное, казалось, что у меня все хорошо. Я успешно восстановилась после травм, сдала проклятые экзамены, перестала видеться с ребятами, которые плохо на меня влияли. Но мое ментальное состояние все еще было хуже некуда. Мне казалось, что тем прыжком я поставила крест на своей жизни, никогда не вырвусь из этого города, не поступлю в Москву, не стану большой цирковой артисткой, как мечтала.

Справлялась я только благодаря антидепрессантам. У специалистов я не наблюдалась, и таблетки, не знаю уж как, мне доставал мой парень. Они погружали меня в странное состояние. Я оставалась активной на сцене, но в голове было пусто. И это спасало меня от страшных мыслей.

«Поехали в отель!»

В 2018 году, после первого курса, я забрала документы из театрального училища в Череповце и поехала поступать в Государственное училище циркового и эстрадного искусства имени М. Н. Румянцева в Москву. Прошла три тура и поступила на бюджет. Это стало для меня глотком свежего воздуха. В общежитии я жила в одной комнате со своими подружками из Череповецкого цирка, которые поступили в то же училище годом ранее. На тренировках я так трудилась, что доводила себя до истерик, и благодаря этому хорошо училась.

Но счастье было недолгим. У меня случился конфликт с руководством, из-за которого мне пришлось покинуть училище. Меня побуждали подписать заявление об уходе по собственному желанию, я это делать отказывалась, потому что не чувствовала своей вины в происходящем и не понимала, почему меня хотят выдавить из училища.

В результате я чувствовала, как у меня на глазах рушилась моя мечта, и ничего не могла с этим поделать. Не в силах совладать с этим, я снова стала употреблять наркотики. Только теперь стала принимать тяжелые — соли и мефедрон. В итоге в мае 2019 года я все-таки подписала бланк о том, что хочу уйти из училища по своей воле. Выйдя из кабинета директрисы, я потеряла сознание.

Для меня эта история стала настоящим потрясением. И из-за того, что я сидела на наркотиках, практически ничего не ела и очень сильно похудела, была кожа да кости. Из Москвы я приехала обратно в Череповец, но в цирк не стала возвращаться. Вместо этого устроилась в ночной клуб танцевать гоу-гоу (стильтанца, предназначенный для развлечения посетителей дискотек и других мероприятий. — Прим. «Холода»).

Работать мне нравилось — танцовщиц наряжали в красивые костюмы, делали яркий макияж. В жизни я ни за что бы так не оделась, но на сцене такие эксперименты выглядели органично и мне нравились. Танцевальные номера тоже были интересные — иногда доводилось раскачиваться на качелях высоко-высоко над сценой, почти как в цирке.

Но несмотря на это, первое время, возвращаясь с работы, я каждую ночь рыдала в подушку. В клубе царила дедовщина, и девчонки, которые работали там дольше моего, постоянно меня критиковали: то у меня каблук низкий, то макияж с прической не те.

В плане безопасности в клубе все было схвачено — у сцены, пока мы с другими танцовщицами выступали, всегда стоял охранник. Он не пускал тех гостей, которые хотели подойти поближе.

«Когда я лежала с роллами, я была декором» Текильщица, ниотамори и «леди-фуршет» — о своей работе Общество15 минут чтения

Но за пределами клуба у меня, бывало, случались неприятные ситуации. После выступлений я всегда возвращалась на такси домой. Иногда у выхода меня караулили гости, кричали мне: «Поехали в отель!» Когда я отказывалась, они сразу «переобувались» и говорили, что я страшная и зря считаю себя самой крутой.

В обычной жизни, когда некоторые мужчины узнавали, что я танцую в ночном клубе, мне тоже приходилось выслушивать, что я продаю свою тело и нахожусь в шаге от проституции. Но я это все не воспринимала всерьез и своего занятия не стеснялась. Танцовщицы — такие же артисты, как и цирковые. Они не раздеваются на сцене, их нельзя трогать. Среди девчонок, которых я знала, не было ни одной, которая бы соглашалась на продолжение вечера.

Женщину следует либо перевоспитать, либо утилизировать Как активистки «Мужского государства» участвуют в травле девушек

Общество8 минут чтения

Моя мама это тоже понимала, и у нее никогда не было проблем с тем, кем я работаю. Она только переживала за меня и просила быть поаккуратнее. Я выкладывала контент со своими танцами в инстаграм и так получила свой первый заграничный контракт и осенью 2019 года улетела в Нью-Дели. Там я чуть меньше полугода работала на больших и пышных индийских свадьбах. Когда-то просто была хостесс, когда-то выступала в группе других танцовщиц, а иногда выполняла простенькие трюки с обручами, вися в воздушном кольце.

Это был классный опыт, я сдружилась с девочками, с которыми вместе жила и выступала. Мне очень понравилось работать за границей, и, желая повторить этот опыт, в 2021 году я опрометчиво приняла предложение поработать в Турции. Но работодатель не сделал нам правильные бумаги и мы работали ночном клубе в Анкаре нелегально.

В один из вечеров туда нагрянула миграционная полиция, и нас с девочками арестовали. Неделю мы провели в отделе миграционной полиции — спали на полу на пледах и мешках для мусора. Все было не так страшно, как представляется — нас кормили, мы могли пользоваться телефонами и туалетом. Чтобы подбодрить друг друга, мы постоянно перешучивались.

Через неделю нас отвезли на автобусе в Стамбул, обязали немедленно покинуть Турцию и оформили нам запрет на въезд в страну сроком в год. С тех пор я стала ответственнее подходить к выбору заграничных контрактов. На следующей работе в Арабских Эмиратах условия у меня уже были идеальные.

Взялась за себя

Клубная сфера сопряжена с алкоголем и наркотиками, и когда я отдыхала вместе с другими танцовщицами, я выпивала и употребляла запрещенные вещества. В 2021 году я рассталась с молодым человеком. Наш разрыв был очень для меня болезненным, и я на какое-то время совсем ушла в деструктив. Много пила и употребляла, ко мне вернулись суицидальные мысли. Но я вовремя себя остановила: поняла, что разрушаю себя, и решила встать на путь исправления.

Первым делом я обратилась к психотерапевту. Рассказала ему, что с 15 лет принимаю наркотики, что пробовала лишить себя жизни и иногда впадаю в депрессию. Он на словах объяснил мне, что у меня симптомы пограничного расстройства личности с проявлениями биполярного расстройства (люди с ПРЛ действительно часто испытывают сильные и быстро меняющиеся эмоции, у них есть трудности с их регулированием, и они склонны к импульсивному поведению, включая рецидивирующее самоповреждение и суицидальные мысли. Однако само по себе — в отсутствие других клинических признаков — это не является показателем наличия ПРЛ. — Прим. «Холода»). Справок никаких, слава богу, не давал — я все еще боялась, что меня поставят куда-то на учет. Он просто выписывал мне рецепты на препараты, которые считал необходимыми.

Поначалу говорить с терапевтом было тяжело: все мои рассказы заканчивались истериками и слезами. Я думала бросить, но уговорила себя остаться. И это было лучшим решением, потому что терапия помогла мне осознать, что жизнь бывает разной.

Сегодня тебе хорошо, завтра нестерпимо плохо. Но независимо от этого за жизнь надо держаться

Я поняла, что нужно искать силы в себе, а не во внешних обстоятельствах. Взялась за себя, бросила наркотики, стала делиться правдой о попытке суицида с близкими друзьями. И это дало свои плоды. Сейчас я уже год как живу в Москве. Я трезвая, не вступаю в отношения с ненадежными мужчинами, больше не работаю в ночных клубах. Вместо этого участвую в городских мероприятиях в качестве танцовщицы и преподавателя танцев, работаю с подростками и развиваю свои соцсети.

Главное — продолжать жить

В своем блоге я решила быть полезной и теперь откровенно рассказываю о попытке свести счеты с жизнью. Выложить первый ролик было непросто — я знала, что столкнусь с хейтом, обвинениями в том, что я ловлю хайп на трагедии или вообще выдумала всю эту историю. Так оно, собственно, и произошло. Но я нисколько не жалею о своем решении рассказать об этом. Потому что есть подростки, которые как и я тогда, сейчас думают о страшном.

Я надеюсь, что мой блог сможет показать им: из любых проблем реально выпутаться. Можно стать счастливым, построить свою судьбу, как тебе одному угодно, совладать с тяжелейшими травмами. Главное — продолжать жить. Пока мы дышим, мы можем многое изменить, даже когда кажется, что от тебя отвернулся весь мир.

Также хочется, чтобы моя история попалась на глаза родителям, дети которых приходят домой с порезами на руках. Селфхарм, нарочное и систематическое повреждение любого участка тела — это не шутки. Это первый звоночек, к которому следует отнестись со всей серьезностью. Не стоит кричать на ребенка и реагировать негативно, надо предложить ему помощь и напомнить, что он, что бы в его жизни ни происходило, остается для родителей самым близким, важным и любимым человеком. Которого всегда поддержат и с которым разделят любой тяжелый путь.

Психиатр жил в доме пациента и выдавал его за свой 30 лет он раздавал приказы клиенту и распоряжался его бизнесом и деньгами под видом «лечения» Мир13 минут чтения

В свое время у меня не было такой поддержки, но я рада, что окружена ей теперь. Вокруг меня только те люди, которые всегда меня выслушают и не осудят, которым я нужна и важна. Я не считаю себя человеком, до конца излечившимся. Из-за того, что у меня проблемы с психикой, меня порядочно швыряет из стороны в сторону, бывает, я впадаю в депрессивные состояния и ко мне возвращаются суицидальные мысли. Но я их больше не боюсь. Я знаю, что смогу с ними совладать и ни за что больше не решусь на отчаянный поступок.

Куда можно обратиться за помощью?

• Детский телефон доверия при МГППУ: +7 (495) 624-60-01, +7 (800) 2000 122
• Телефон горячей линии психологической помощи МЧС России: +7 (495) 989 50 50
• Московская служба психологической помощи населению: с городского телефона 051; с мобильного телефона (МТС, «Мегафон», «Билайн», Tele2) +7 (495) 051
• Всероссийский Детский телефон доверия (бесплатно, круглосуточно) 8-800-2000-122 (психологическое консультирование, экстренная и кризисная психологическая помощь для детей и подростков в трудной жизненной ситуации и их родителей).

• «Детский телефон доверия» Центра экстренной психологической помощи Московского городского психолого-педагогического университета 8 (495) 624-60-01 (психологическое консультирование, экстренная и кризисная психологическая помощь для детей и подростков в трудной жизненной ситуации и их родителей).

• Круглосуточная горячая линия психологической помощи для детей, подростков и их родителей — 8 (800) 2000-122. Звонок анонимный и бесплатный с любого телефона. Помощь осуществляют специалисты Фонда поддержки детей, находящихся в трудной жизненной ситуации. Этот фонд учрежден Министерством здравоохранения и социального развития РФ.

• «Журавлик» — благотворительная организация, которая помогает детям, столкнувшимся с буллингом в школе. Горячая линия поддержки по вопросам травли: 8 (800) 500-44-14
• Проект «Помощь рядом» предоставляет психологическую помощь подросткам до 18 лет. Есть чат, в котором можно проконсультироваться с психологом анонимно и бесплатно.
• Благотворительный проект «Кризисный центр 812» оказывает бесплатную психологическую и социальную помощь людям из любой точки мира. Можно получить четыре консультации бесплатно онлайн, написав на почту [email protected].

Помогите «Холоду» рассказывать человеческие истории

Мы ставим в центр своей журналистики человека и рассказываем о людях, которые сталкиваются с несправедливостью, но не теряют духа и продолжают бороться за свои права и свободы. Чтобы и дальше освещать человеческие истории, нам нужна поддержка читателей — благодаря вашим пожертвованиям мы продолжаем работать, несмотря на давление государства.

• Зарубежная карта
• Карта РФ ↘︎
• Patreon ↘︎
• Перевод
• Крипта

• PayPal ↘︎

• Ежемесячно

• Разово

• 10 €

• 20 €
• 50 €
• Другая

Введите сумму (€)

ФИО

Эл. почта для чека и отчетов

Поддержать ежемесячно — 20 €

• 10 €
• 50 €
• 100 €
• Другая

Введите сумму (€)

ФИО

Эл. почта для чека и отчетов

Поддержать разово — 50 €

• Банк РФ
• Зарубежный банк

Номер карты:

5536 9138 6472 8742

Скопировано!

Получатель:

Taisiya Bekbulatova

Скопировано!

Получатель:

Projektas Šaltis

Скопировано!

Номер счёта:

LT613500010016198323

Скопировано!

SWIFT BIC:

EVIULT2VXXX

Скопировано!

Банк:

Lietuvos Bankas (Bank of Lithuania)

Скопировано!

Комментарий-назанчение платежа:

Parama įstatymų numatytais tikslais (be konkretaus tikslo)

Скопировано!

Просим вас указывать комментарий, чтобы мы могли точно определять поступление средств. Фраза переводится так: «Поддержка в уставных целях (без конкретной цели)».

Сумма: €

Пожертвовать

Совершая пожертвование, вы принимаете политику конфиденциальности

Чтобы не пропускать главные материалы «Холода», подпишитесь на наши социальные сети!

Telegram

Instagram

Facebook

TikTok

X

Автор:Инга Ольшанская Фото:предоставлены Полиной