Оригинал материала
Летнее инфраструктурное наступление: украинский дроновый фронт стал системным фактором российской экономической и социальной жизни
С начала года Украина нанесла не менее 96 успешных дроновых ударов по российской инфраструктуре. Четверть из них пришлись на январь 2025 года, затем интенсивность атак резко снизилась, однако с начала июля по 7 сентября последовали 43 успешных удара. Резкий рост их интенсивности и результативности позволяет говорить о специфическом «инфраструктурном» наступлении Украины, или о возникновении «инфраструктурного» фронта в российско-украинской войне.
Украинские удары сосредоточены на трех типах целей. Первый — нефтепереработка. С начала года известно о 37 результативных ударах украинских дронов по 16 нефтеперерабатывающим заводам. Второе направление — транспортировка нефти, а также инфраструктура железнодорожного и авиационного транспорта. С начала года нанесены не менее 20 дроновых ударов по инфраструктуре транспортировки и хранения нефти, шесть ударов по железнодорожной инфраструктуре, а угроза аэропортам привела к более чем 500 случаям их временного закрытия. На протяжении июля по меньшей мере дважды эти закрытия принимали форму транспортного коллапса. Наконец, третье направление — предприятия военно-промышленного комплекса. По ним были нанесены как минимум 33 удара с начала года.
Главными особенностями и главными новациями «инфраструктурного» наступления стали расширение его географического охвата и тактика многократных ударов, не позволяющая полностью восстановить работу предприятий. Так, Рязанский НПЗ был атакован шесть раз, Волгоградский и Сызранский — по четыре раза, нефтепровод «Дружба» — восемь раз, а КБ приборостроения им. Шипунова — трижды.
Достоверно оценить масштаб ущерба достаточно сложно. Российские власти не только его не раскрывают, но и стремятся скрыть и приуменьшить потери. Очевидно, что наиболее значительным и резонансным стал ущерб, нанесенный российской нефтепереработке. С социальной точки зрения, аэропортовые коллапсы в разгар отпускного сезона оказались не менее значимыми: беспокойство ими выразили 76% респондентов июльского соцопроса. Косвенным следствием «инфраструктурного» наступления стали и повсеместные шатдауны интернета и мобильной связи, также превратившиеся этим летом в массовое явление (ими также обеспокоены более 70% опрошенных).
Системный вызов «инфраструктурного» наступления состоит в том, что пока не существует эффективных методов противодействия. Специфика дроновой войны состоит в том, что традиционные средства защиты с помощью систем ПВО в разы превосходят по стоимости цену арсенала атаки. Вопрос заключается в том, удастся ли украинской стороне сохранить достигнутый в августе уровень интенсивности и эффективности ударов (28 пораженных объектов за месяц). Первые восемь дней сентября были ознаменованы шестью ударами, то есть пока что соответствуют августовской динамике.
Украинское наступление на российскую инфраструктуру: общая характеристика и тайминг
Наступление российской армии летом 2025 года пока не привело ни к обвалу украинского фронта, ни к захвату ключевых городов на северо-востоке Донбасса. На фоне позиционных боев и смертоносных, но уже привычных российских воздушных ударов по украинским городам едва ли не главным сюжетом конца лета стала волна дроновых атак Украины по российской нефтяной, транспортной и промышленной инфраструктуре. Хотя такие удары украинская армия наносила и ранее, в 2025 году и в особенности в последние два месяца они превратились в системный фактор российско-украинской войны и обернулись реальными проблемами и для российской экономики, и для миллионов россиян.
Всего с начала года Украина нанесла не менее 96 успешных ударов по российской промышленной и транспортной инфраструктуре (по состоянию на 7 сентября). В том числе 37 — по 16 нефтеперерабатывающим заводам, 20 — по объектам транспортировки и хранения нефти и нефтепродуктов, 6 — по транспортной инфраструктуре (не считая многочисленных атак, вызывавших остановку работы аэропортов) и не менее 33 — по промышленным предприятиям (см. таблицы со списками ударов в Приложении).
На графике 1 хорошо видны тайминг этих атак и распределение по типам целей. 23 удара пришлись на январь, при этом они наносились по целям всех трех основных типов — по объектам переработки, транспортировки и хранения нефти и по промышленным предприятиям. Затем интенсивность ударов резко снизилась. Тем не менее за первые три месяца года ВСУ 20 раз поражали российские нефтеперерабатывающие заводы (НПЗ). Однако, как сообщала The Financial Times, в конце марта американские власти попросили Киев прекратить удары по российской нефтяной инфраструктуре из опасений дестабилизации мирового рынка нефти (на самом деле — в связи с подготовкой американо-израильской операции против Ирана). В апреле удары не наносились вовсе (за исключением удара по Рязанскому НПЗ 29 апреля), а в мае–июне наносились почти исключительно по промышленным предприятиям. С июля начинает нарастать новая волна атак (11 ударов за месяц), которая достигла пика в августе. Если учитывать также первую неделю сентября, то с начала июля Киев нанес 43 успешных удара по российской инфраструктуре — это почти половина (45%) от общего числа ударов с начала года. Интенсификация ударов в последние два месяца, очевидно, связана с назначением Роберта Бровди, «Мадьяра», главой Сил беспилотных систем Украины, которое состоялось 5 июня. А их масштаб позволяет говорить о формировании нового специфического «инфраструктурного» фронта в российско-украинской войне.
1. Украинские удары по российской промышленной и транспортной инфраструктуре, 2025
Главными новациями нынешнего этапа войны на «инфраструктурном» фронте стали как ее территориальный размах, так и тактика многократных ударов по одним и тем же объектам, не позволяющая им полностью восстановиться. От украинских дронов чаще всего страдали НПЗ Самарской области и Краснодарского края (по восемь атак), Рязанской области (6), а также Волгоградской области (4). Рязанский НПЗ целью успешных ударов становился уже шесть раз, Волгоградский и Сызранский — по четыре раза, Ильский, Саратовский и Афипский — по три, а Куйбышевский, Новокуйбышевский и Новошахтинский — по два. Восемь раз объектами ударов становилась инфраструктура трубопровода «Дружба». Среди промышленных объектов удары дважды наносились по Алексинскому и Невинномысскому химкомбинатам и трижды — по КБ приборостроения им. Шипунова.
Три направления ударов
Всего с начала года Украина успешно атаковала российские НПЗ 37 раз (из них 16 пришлись на последние два месяца). Это самое главное направление ударов, которое привлекло к себе больше всего внимания комментаторов и СМИ.
Рязанский НПЗ мощностью 17–18 млн т нефти в год (6,9% всей российской нефтепереработки) — крупнейшая цель ВСУ, которую им удается поражать регулярно. Из шести успешных атак на завод как минимум две привели к приостановке его работы: 26 января и 2 августа. В последнем случае дроны ударили по установкам АВТ-3 и АВТ-4, в результате чего мощность предприятия сократилась вдвое, сообщал Reuters. 5 сентября удар нанесен по установке первичной переработки нефти АВТ-6 мощностью примерно 6 млн т/г. На втором месте по количеству прилетов — другой крупный НПЗ, в Волгограде (15 млн т/г, 5,8% российской нефтепереработки). В этом году дроны попадали в него четыре раза: в результате последнего из этих ударов, 14 августа, были повреждены два трубопровода и установка первичной переработки нефти, а завод приостановил работу, сообщал в другом материале Reuters.
Наибольший ущерб от одного украинского удара получил, вероятно, Новошахтинский НПЗ в Ростовской области мощностью 5 млн т/г (1,9% российской нефтепереработки), на котором в результате атаки 20 августа было уничтожено шесть резервуаров и частично повреждено еще два. Пожар на заводе был потушен лишь на шестой день, писало украинское информагентство УНИАН со ссылкой на данные спутниковых снимков. Летом больше всего пострадали три НПЗ в Самарской области (Сызранский, Новокуйбышевский и Куйбышевский, суммарный объем производства которых достигает 25,2 млн т/г, или 9,5% переработки) — их поражали пять раз. Наиболее серьезный ущерб из них получил, вероятно, Сызранский НПЗ, у которого в результате атаки 24 августа были повреждены установка первичной переработки нефти АВТ-6, установка вторичной переработки нефти Л-35-6 и насосная станция, отмечает издание ASTRA.
Впрочем, надежной информации о масштабе повреждений нет — российские власти скрывают ее и стремятся приуменьшить. Так, хотя летом украинские дроны регулярно поражали в Краснодарском крае Ильский, Афипский и Краснодарский НПЗ (до 16,6 млн тонн в год, или 6,4% общей нефтепереработки), нанесенный им ущерб неизвестен и ни один из заводов, судя по доступной информации, работу не приостанавливал.
Вторая группа целей украинских ударов — инфраструктура транспортировки и хранения нефти. В открытых источниках есть сведения о 20 успешных ударах на этом направлении. В январе у ВСУ пользовались популярностью российские нефтебазы, по ним было нанесено семь ударов. Однако затем военные сосредоточили свое внимание на более сложных объектах. Так, узлы трубопровода «Дружба» в Брянской области были атакованы в этом году (как уже упоминалось) восемь раз, при этом за август была трижды успешно поражена нефтеперекачивающая станция «Дружбы» «Унеча», что как минимум в двух случаях (12–13 августа и 21 августа) привело к приостановке поставок российской нефти в Венгрию и Словакию. Эксперт Берлинского центра Карнеги по изучению России и Евразии Сергей Вакуленко отмечает уязвимость и важность «Унечи» для российского нефтяного экспорта: с одной стороны, она находится на расстоянии лишь 47 км от границы с Украиной, с другой — здесь трубопровод разветвляется на южную (в сторону Венгрии и Словакии) и северную (в сторону Беларуси, Германии и Усть-Луги) ветки.
Еще одним знаковым событием летней украинской дроновой кампании стал удар по терминалу «Новатэк» 24 августа в географически удаленном от Украины порту Усть-Луга в Ленинградской области. В результате была поражена установка фракционирования и перевалки газового конденсата, и в сентябре порт может потерять до половины экспортных мощностей, пишет Reuters.
К этому же «транспортному» направлению ударов мы относим и атаки против инфраструктуры железнодорожного транспорта. По словам полковника ВСУ в запасе Романа Свитана, они призваны «уничтожить логистические цепочки, особенно в тылах на глубине до 500 км». Но пока размах этих ударов выглядит достаточно скромным. В июле и августе ВСУ поразили шесть железнодорожных объектов, в том числе два на территории России (в Ростовской и Воронежской областях), остальные — на оккупированных территориях. В четырех случаях это привело к нарушению железнодорожного сообщения — после ударов по станции Лиски в Воронежской области (17 августа), по станциям Джанкой (21 августа) и Урожайная (26 августа) в Крыму, а также после уничтожения 19 августа состава с цистернами с ГСМ на перегоне между станциями Урожайная и Токмак в Запорожье. Руководитель Центра изучения оккупации Петр Андрющенко, комментируя последнюю атаку, написал, что «российского железнодорожного сообщения через оккупированное Запорожье больше нет».
Помимо этого, налеты дронов нанесли значимый ущерб российскому авиационному сообщению. По данным «Медузы» на 22 июля, с начала 2025 года ограничения на вылеты из российских аэропортов вводились как минимум 469 раз и затрагивали 43 аэропорта (за весь 2024 год было всего 100 закрытий, охвативших 26 аэропортов). По подсчетам Re: Russia, дополняющим подсчеты «Медузы», в последнюю неделю июля (после 22-го числа) аэропорты закрывались 24 раза, в течение августа — 130 раз, а в первую неделю сентября — еще 17. Итого 171 случай за последние полтора месяца.
Наконец, третьим направлением стали удары по промышленным объектам, прежде всего по предприятиям военно-промышленного комплекса. Собрать достоверные данные о числе таких атак еще сложнее. Российские власти, как уже упоминалось, стараются скрывать сведения об успешных украинских ударах. В отношении нефтяных и железнодорожных объектов это сделать труднее, военно-промышленные предприятия, напротив, часто являются режимными или расположены в закрытых зонах, что облегчает сохранение завесы неизвестности над «хлопками» и взрывами, которые слышны оттуда. Так, например, в ночь на 5 сентября (когда был успешно атакован в шестой раз Рязанский НПЗ) взрывы слышны были также в районе Ельца (Липецкая область). Там располагается ПАО «Энергия», уже атакованное украинскими силами в мае. Сведений о том, была ли нынешняя атака успешной и приостановило ли работу предприятие, нет.
Всего нам удалось собрать сведения о 33 украинских ударах по российским промышленным предприятиям с начала года. Основными целями атак становились химические производства, предприятия по сборке микроэлектроники, а также места производства и хранения дронов (см. соответствующую таблицу с перечнем предприятий в Приложении).
Последствия: нефтепереработка и топливный рынок
Сколько-нибудь корректно оценить общий масштаб урона от действий Украине на новом «инфраструктурном» фронте невозможно. Можно охарактеризовать лишь основные факторы последствий. При этом наибольшее количество комментариев и споров вызвали последствия ударов по нефтеперерабатывающей и нефтетранспортной инфраструктуре.
Росстат не публикует данные об объемах нефтепереработки в России c весны 2024 года, однако их общая оценка за 2024 год — 266 млн т. По оценке Reuters, в августе средний уровень простоя первичных нефтеперерабатывающих мощностей составил 6,4 млн т. Это более 20% общего объема. Впрочем, часть мощностей простаивает из-за плановых ремонтных работ (они традиционно проходят в это время года) и других причин. Кроме того, выпуск в итоге сократился не так значительно — по данным Reuters, лишь на 5% от обычного уровня; по данным источников «Коммерсанта» — на 10%.
Тем не менее в августе ситуация на топливном рынке приближалась к кризисной. Это, однако, стало результатом наложения двух факторов — традиционной напряженности на рынке топлива в России в этот период и украинских атак. В конце каждого лета сезон максимального потребления в начале уборочной страды, совпадающий с плановыми ремонтами в нефтепереработке, вызывает скачки цен и иногда — дефицит на рынке. Чтобы избежать дефицита, власти уже несколько раз вводили эмбарго на вывоз нефтепродуктов. В этом году оно также было введено — сначала до 31 августа, а затем — до конца сентября для производителей и до конца октября — для всех остальных.
Формально летний скачок цен в 2025 году был даже меньшим, чем в предыдущие два года (см. график 2). Однако в годовом выражении картина выглядит иначе. В августе 2023-го цена бензина выросла на 9,7% к августу 2022-го, в августе 2024-го годовой прирост составил 5,8%, а в августе 2025-го — 9,5%. Как видно на графике 3, цены на бензин в этом году, в отличие от предыдущих, заметно росли на протяжении всего осенне-весеннего периода. При этом укрепление рубля должно было способствовать стабилизации цен (при укреплении рубля долларовая цена проданного на внутреннем рынке бензина возрастает даже без роста рублевой цены). По всей видимости, рост цен определялся общим высоким инфляционным фоном и, весьма вероятно, дополнительными издержками, которые несли нефтепереработчики в результате как прошлогодних дроновых атак, так и волны атак в январе–апреле.
2. Изменения розничных цен на бензин, месяц к месяцу, %
3. Динамика розничных цен на бензин, январь 2022 = 100%
Однако розничные цены на бензин — в целом, не лучший показатель рыночной конъюнктуры в России: уже много лет правительство и нефтеперерабатывающие предприятия демпфируют летние бензиновые кризисы с помощью специального механизма (его устройство подробно разбирал недавно Сергей Вакуленко). У оптовых цен (производители обязаны продавать на бирже не менее 15% объема произведенного бензина) динамика более резкая. 2 сентября средняя цена тонны Аи-95 в ходе торгов на Санкт-Петербургской международной товарно-сырьевой бирже составила 80,9 тыс. рублей — это более чем на 17% больше, чем 1 июля. Однако, как и в советские времена, в условиях регулирования цен (пусть и частичного) важнейшим показателем реальной рыночной ситуации и зазора между фактическими и рыночными ценами является дефицит. В конце августа в десятке регионов — в частности, в Приморье, Алтайском крае, Крыму — фиксировалась физическая нехватка бензина на АЗС.
Итоги бензинового кризиса сегодня подводить еще рано. Сроки поставок топлива независимым продавцам (не входящим в вертикально-интегрированные топливные компании) составляет от 30 до 45 дней. Собеседники «Коммерсанта» на топливном рынке пояснили газете, что перебои с топливом на розничном рынке в Сибири могут начаться как раз в сентябре, когда его нехватку будут ощущать независимые поставщики. Впрочем, правительство также озабочено этим вопросом, о чем свидетельствует проведенное топливным вице-премьером Александром Новаком совещание с нефтяниками 25 августа. По словам источников «Интерфакса», там обсуждалась возможность насытить рынок бензином из резервов, которые компании формируют на случай подобных кризисов. Впрочем, в этом году резервы оказались низкими из-за высоких кредитных ставок, уточняют источники «Коммерсанта».
Пока говорить о том, что украинские воздушные атаки способны вызвать полноценный кризис на топливном рынке, рано. В то же время их эффект, по всей видимости, накапливается, и если интенсивность атак в ближайшее время не снизится, то мы, скорее всего, увидим неспадающее напряжение на рынке далеко за рамками традиционного кризисного периода с июля по сентябрь, а цены в этом году, как и в прошлом, вероятно, продолжат рост в непиковый осенне-зимний период: топливные компании будут компенсировать потери, размазывая рост цен по году. Так или иначе, украинские удары по бензиновой инфраструктуре стали социальным фактором: население склонно относить на их счет проблемы с топливом даже в большей мере, чем это есть на самом деле.
Последствия: системный вызов и эхо шатдаунов
Еще одним социальным фактором этим летом стали шатдауны аэропоротов, также связанные с украинскими воздушными атаками. Настоящий коллапс гражданского авиасообщения имел место 5 и 6 июля в результате массового налета дронов, который привел к параличу трех крупных аэропортов в европейской части России — Шереметьево, Пулково и Стригино (Нижний Новгород). В итоге были отменены нескольких сотен рейсов и перенесены около 2 тыс. По оценкам опрошенных «Коммерсантом» экспертов, потери российских авиакомпаний в результате нарушения авиасообщения только в эти два дня могут составить 20 млрд рублей. По данным Минтранса, с 19 по 22 июля в аэропортах Москвы и Санкт-Петербурга вновь было отменено 517 рейсов, на которых должны были лететь 75 тыс. пассажиров.
Аэропортовые коллапсы в июле — в самый разгар отпускного сезона — имели колоссальный резонанс в массовом общественном мнении. 76% респондентов июльского опроса «Левада-центра» (проводится в последнюю неделю месяца) заявили, что их беспокоят закрытия аэропортов и задержки рейсов, связанные с атаками украинских дронов.
На сегодняшний день главный вопрос состоит в том, последует ли после августовского наступления на российскую инфраструктуру спад активности воздушных ударов, как это случилось в первой половине года, или августовская интенсивность станет новой нормой (за первые восемь дней сентября были произведены шесть успешных ударов, что соответствует динамике начала августа). В последнем случае можно будет говорить, что новый «инфраструктурный» фронт стал источником значимого экономического и социального ущерба. Системная проблема на сегодняшний момент заключается в том, что эффективного способа борьбы с подобными атаками не существует. Дело прежде всего, как мы уже писали, в экономической асимметрии дроновой войны: традиционные средства защиты с помощью систем ПВО в разы превосходят по стоимости арсенал атаки (→ Re: Russia: Ракетно-финансовый баланс). Нарастить средства ПВО в достаточном объеме просто невозможно.
Скорее всего, российские власти пока делают ставку на глушение интернета и сигнала GPS, чтобы затруднить управление дронами. Это, однако, порождает самостоятельную инфраструктурную проблему — массовые шатдауны мобильного, реже — стационарного интернета и даже мобильной связи, которые стали еще одной важнейшей приметой российской жизни этого лета. При том что перебои в отдельных областях, подверженных украинским атакам, наблюдались уже давно, массовое распространение этой практики началось в мае в связи с празднованием победы.
В мае проект «На связи» насчитал не менее 69 локальных шатдаунов (проект собирает сообщения о перебоях от пользователей и из открытых источников), но в июне их количество выросло на порядок — до 662, а география распространилась далеко за пределы зон прилетов украинских дронов. В июле число шатдаунов, по подсчетам проекта, увеличилось еще в несколько раз — до 2099. Хотя итоговых данных по августу проект пока не привел, ежедневная августовская динамика близка к июльской: в среднем сообщения о шатдаунах приходят каждый день из 65 регионов страны, включая Сибирь, Дальний Восток и Камчатку. Некоторые регионы оставались без мобильного интернета на несколько дней, а в некоторых районах — в течение двух месяцев (например, в районе скопления оборонных предприятий в Нижегородской области).
Однако географию и частоту отключений невозможно объяснить текущими интересами безопасности. Скорее всего, речь идет о внедрении и тестировании технологий сетевой сегментации, позволяющей при блокировке сохранять доступ к ресурсам из заранее составленного «белого списка», который уже разработан Министерством цифрового развития. Впрочем, белый список не решит проблем с GPS.
Так или иначе, практика массовых шатдаунов стала еще одним инфраструктурным последствием расширения «инфраструктурного» фронта российско-украинской войны, которая существенным образом изменила жизнь россиян этим летом. Согласно августовскому опросу «Левада-центра», 71% респондентов сталкивались с отключениями мобильного интернета (среди младших возрастов, 18–39 лет, — 81%). 53% заявили, что эти сложности повлияли на их жизнь (среди самых молодых — 18–24 года — 67%). Таким образом, интенсификация дроновой войны на «инфраструктурном» фронте привела к тому, что последствия войны достигли большинства россиян на уровне повседневного быта.