Дроны против рецессии: спад в промышленности стал почти фронтальным, но три военных отрасли и потребительский спрос поддерживают экономику

Мнения экономистов относительно того, состоялась ли техническая рецессия в российской экономике, разделились. Ответ на этот вопрос зависит от используемых методов сезонной корректировки. Более простые методы позволяют сказать, что во втором квартале экономика показала мизерный рост в 0,2%. А значит, говорить о рецессии можно будет только, если экономика сократится в третьем и в четвертом кварталах, то есть не ранее февраля 2026 года.

Между тем после майского подскока выпуск в промышленности в июне и июле сокращался. При этом военный сектор теперь в меньшей степени компенсирует спад в гражданском. Добывающий сектор сокращается на 2,3% в годовом выражении. В отраслевом разрезе спад в обрабатывающей промышленности стал почти фронтальным: из 20 основных отраслей рост наблюдается в четырех, три из которых непосредственно связаны с военными производствами.

Единственной же подотраслью, демонстрирующей не просто рост, но его ускорение, стало производство летательных аппаратов. За счет наращивания производства дронов выпуск в ней вырос в два раза с июля прошлого года. Напротив, производство тяжелой военной техники, возможно, сокращается. В реалиях дроновой войны она оказывается практически ненужной.

Конъюнктурные опросы показывают, что ситуация лучше в потребительских отраслях и услугах. Потребительский спрос поддерживает экономику. Кроме того, и во втором, и в начале третьего квартала возобновился рост кредитования. При этом ухудшается ситуация с финансами предприятий, в то время как именно собственные средства являются основным источником инвестиций. Еще одним негативным фактором в третьем квартале станет сокращение госпрограмм поддержки экономики.

Главной же проблемой «мягкой посадки экономики», как называет эти процессы президент Путин, остается то, что на фоне начавшегося цикла сокращения как общих доходов экономики, так и доходов бюджета военные расходы остаются приоритетными и защищенными. А это означает, что дисбаланс в ресурсах, перенаправленных в предыдущие годы от гражданского сектора к военному, не уменьшается. Но именно этот дисбаланс является триггером макроэкономической нестабильности.

Сезонность против рецессии

Российская экономика балансирует на грани рецессии, хотя Владимир Путин этого не признаёт и само это слово считается почти что признаком нелояльности. Несуществующий термин «техническая стагнация», который употребил глава «Сбера» Герман Греф, характеризуя состояние российской экономики, отсылает к обоим этим обстоятельствам — неопределенности картины и нежелательности слова «рецессия».

Вопрос о том, находится ли российская экономика в состоянии технической рецессии (сокращение ВВП к предыдущему периоду в течение двух кварталов подряд), стал предметом полемики экономистов. По данным Росстата, после роста ВВП на 1,35% в годовом выражении в первом квартале, рост во втором замедлился до 1,1% г/г. Оценку секвенциальной динамики (изменение к предыдущему периоду, очищенное от сезонных факторов) Росстат не привел. По оценке аналитиков Райффайзенбанка, рассчитывающих ее, российская экономика смогла избежать рецессии: в первом квартале она сократилась на 0,3% к четвертому кварталу 2024 года, а во втором выросла на 0,2% к первому. Положительный результат второго квартала был обеспечен неожиданным подскоком промышленности в мае.

В то же время, согласно расчетам Института ВЭБ, и в первом квартале, и во втором экономика сокращалась на 0,6% к предыдущему кварталу, таким образом рецессия наступила (эти данные случайно утекли в прессу, в то время как на сайте Института в положенное время, в середине августа, обзор с этим расчетом так и не появился). Разница в оценках связана с более сложной методикой расчета сезонности, которую использует Институт ВЭБ; в результате его оценки нередко оказываются более пессимистичными, чем официальные. Их, однако, поддерживает ряд независимых аналитиков, некоторые из которых полагают, что снижение было даже более глубоким (–1,2 и –0,5% соответственно) и полностью нивелировало аномально высокий рост экономики в четвертом квартале 2024 года.

Методика устранения сезонности Росстата ближе к той, которую использовали аналитики Райффайзенбанка. Поэтому неожиданный подскок промышленности в мае, обеспечивший мизерный плюс в оценках ВВП второго квартала, позволит российским экономическим властям и Владимиру Путину избегать неприятного слова «рецессия» как минимум до начала 2026 года (когда будут подведены итоги четвертого квартала), даже если в третьем квартале экономика продемонстрирует спад.

Дроны пробили фронт спада

Так как подробной оценки ВВП за второй квартал Росстат еще не опубликовал, динамика промышленности остается основным индикатором, позволяющим судить о реальных трендах как второго квартала, так и начала третьего. По данным Росстата, после провала начала года и неожиданного подскока в мае, промышленное производство сокращалось в июне и июле к предыдущему месяцу — на 1,6 и 0,4% соответственно (со снятой сезонностью).

Промышленное производство по данным Росстата, 2024–2025, % к предыдущему месяцу, сезонность устранена

По расчетам близкого к правительству Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП) и НИУ ВШЭ, к среднемесячному значению 2021 года значение индекса промышленного производства составило в июле 109,9 пункта после 112,2 в мае и пика в 112,3 в декабре. Тренд сокращения вполне проступает в агрегированных данных Росстата, хотя и смазан подскоком в апреле–мае, в «гражданских» отраслях после периода стагнации или слабого роста с лета 2023-го по конец 2024 года в последние полгода также наметился отчетливый понижательный тренд. Две траектории — промышленности в целом и «гражданских» отраслей — показывают, что вклад военного сектора в общий выпуск также начал несколько сокращаться.

Объем промышленного производства по данным Росстата, оценкам ЦМАКП и НИУ ВШЭ, 2021–2025, сезонность устранена, 2021 = 100

Хотя майский подскок несколько скорректировал глубину спада по отношению к пиковым значениям выпуска в декабре 2024 года, отраслевой диапазон спада, наоборот, расширился. По итогам семи месяцев (январь–июль) промышленное производство в целом выросло на минимальные 0,8% к тому же периоду 2024 года. При этом добывающий сектор в 2025 году демонстрирует ощутимый и устойчивый спад: по итогам января–июля — минус 2,3%. Из 20 основных отраслей обрабатывающей промышленности выпуск по итогам января–июля к январю–июлю прошлого года сократили 14. По итогам пяти первых месяцев (январь–май) таких отраслей было 12. В отрицательную зону теперь также вошли производство текстильной продукции (–1,7 г/г) и производство химических веществ и химических продуктов (–0,1 г/г). Год назад 18 отраслей демонстрировали рост. По итогам семи месяцев этого года выпуск увеличился лишь в лекарствах, готовых металлических изделиях (на 18% против 39% прироста в прошлом году), «прочих транспортных средствах» и «компьютерах, электронных и оптических приборах». Прирост выпуска в производстве нефтепродуктов (+0,9%) выглядит крайне неустойчивым и скорее всего сменится спадом в августе–сентябре (→ Re: Russia: Летнее инфраструктурное наступление). Таким образом, если по итогам первых пяти месяцев можно было говорить о сужении зоны роста в промышленности и расширении зоны спада (→ Re: Russia: Широкий фронт и узкий), то теперь спад стал практически фронтальным. При этом три из четырех растущих подотраслей, в сильной степени связанные с военным производством, обеспечили общий прирост выпуска в обработке на 3,3% по итогам семи месяцев.

Единственная отрасль, в которой темпы роста выпуска не просто не снижаются, но увеличиваются, — производство прочих транспортных средств, к которым относятся БПЛА (код 30.3 — «Производство летательных аппаратов»). За семь месяцев этого года выпуск в отрасли увеличился на 32%, а в подотрасли «летательных аппаратов» — на 59%. По сравнению с июлем 2024 года выпуск в отрасли увеличился почти на 50%, а в подотрасли — на 99%. В то же время существенно замедлился рост в другой военной отрасли — «производство готовых металлических изделий», — которая была одним из главных драйверов обработки со второй половины 2022 года. По всей видимости, это отражает изменения в характере боевых действий: тяжелая техника оказалась на данном этапе практически бесполезной перед лицом стены дронов (резкое снижение темпов российских потерь военной техники отмечает издание «Важные истории», опираясь на данные OSINT-проекта Oryx). В то время как дроны, наоборот, стали основным инструментом ведения боевых действий для обеих сторон.

«За» и «против» третьего квартала и кривая посадка экономики

Конъюнктурные опросы Центробанка позволяют более детально рассмотреть динамику деловой активности в разрезе секторов. В целом по экономике текущие фактические оценки делового климата резко ухудшились, среднее значение трех летних месяцев составило –4,5 пункта против +4 в те же месяцы прошлого года; в сентябре индекс опустился до –6,4 пункта, по предварительным данным ЦБ. Если рассматривать показатели деловой активности в сравнении с кризисными эпизодами последних 10 лет, можно обнаружить, что ситуация в добыче, строительстве и торговле близка к кризисной (см. таблицу). В обрабатывающей промышленности она значительно различается: в инвестиционных и промежуточных производствах ситуация выглядит кризисной (хуже, чем в двух предыдущих кризисных эпизодах), в то время как в потребительском сегменте оценки, хотя и находятся в отрицательной зоне, выглядят существенно лучше. Также около нуля находится баланс оценок в услугах. Таким образом, потребительский сектор и частное потребление в целом несколько балансируют ухудшение в инвестиционном и экспортном секторах. Нынешнее торможение экономики происходит на фоне роста реальных располагаемых доходов и укрепления рубля, что отличает его от классических эпизодов рецессии в России.

Индикатор фактического значения деловой активности по секторам, 2015–2025

Вторым якорем, сдерживающим спад, является кредитование. По данным ЦБ, после околонулевой динамики в первом квартале, во втором объем требований банков к компаниям умеренно вырос — на 2,4% кв/кв, или на 2,2 трлн рублей. Увеличились как кредиты (+2%, или 1,7 трлн), так и вложения в корпоративные облигации (+9,2%, или 0,5 трлн). Рост корпоративного кредитования в основном обеспечили застройщики (0,7 трлн): они менее чувствительны к уровню ключевой ставки ЦБ, поскольку ставки по их кредитам зависят от наполнения счетов эскроу и составляют в среднем 10,7% против рыночных 19%. Кроме того, кредиты активно брали нефтяные компании, главным образом для финансирования текущей деятельности (0,4 трлн). В июле и августе рост корпоративного кредитования продолжился, следует из отчетности «Сбера». Причем в августе произошло довольно заметное ускорение: на 2,1% м/м (0,59 трлн) после роста в июле на 0,9% м/м (0,25 трлн). (Любопытно, что этот скачок произошел непосредственно после встречи Путина и Грефа 29 июля.)

Таким образом, после проседания в первом квартале, во втором кредитование вновь начало расти, хотя и более слабыми темпами, чем в 2024 году. По оценке автора Telegram-канала TruEcon Егора Сусина, общий прирост корпоративного кредитования исходя из этих данных мог ускориться с 0,67 трлн рублей в июле до 0,97 трлн в августе. Это должно отчасти поддержать выпуск в третьем квартале. Однако этот положительный импульс будет уравновешен негативным фактором — ухудшением финансового положения компаний.

По итогам первых шести месяцев 2025 года, по данным Росстата, сальдированный финансовый результат (прибыль минус убыток до налогообложения) крупных и средних компаний составил немногим более 13,1 трлн рублей — это на 8,4% меньше, чем год назад (при том, что в 2024 году он также снижался к 2023-му). В натуральном выражении сокращение составило 1,2 трлн. При этом налоговое бремя в 2025 году увеличилось, следовательно, объем средств, которые останутся в распоряжении компаний, будет еще меньше, а именно эти средства, а не банковский кредит, являются главным источником инвестиций. В первом полугодии, по подсчетам Росстата, рост инвестиций в основной капитал составил 4,3% в годовом выражении (в первом полугодии 2024-го было 11,2%). При этом инфляция июнь к июню достигла 9,4%, а это значит, что объем инвестиций в постоянных ценах снизился почти на 4%.

Наконец, еще одним вызовом для промышленности станет урезание госпрограмм поддержки экономики. Очевидно, что оно скажется прежде всего на ее невоенном секторе. И это обнажает центральную проблему «мягкой посадки экономики», как называет происходящее президент Путин. Формально замедление экономики или даже ее переход к спаду приближает фактические темпы роста к потенциальным, то есть снимает эффект перегрева. Однако на фоне начавшегося цикла сокращения как общих доходов экономики, так и доходов бюджета военные расходы остаются приоритетными и защищенными. А это означает, что дисбаланс в ресурсах, перенаправленных в предыдущие годы от гражданского сектора к военному, не уменьшается. В то время как именно этот дисбаланс является триггером макроэкономической нестабильности.