Военное посткейнсианство: поддержание высоких темпов роста в военном секторе возможно теперь лишь за счет подавления роста в гражданском

Наблюдавшийся в октябре подскок в промышленном производстве, когда его рост в годовом выражении составил 3,1%, скорее всего не будет иметь продолжения в ноябре, свидетельствуют оперативные данные ЦБ и конъюнктурные опросы. В частности, промышленности не удалось воспользоваться возможностями, связанными со снятием ограничений на добычу нефти: проблемы со сбытом привели к сокращению ее производства в ноябре после октябрьского роста.

В результате, в конце года промышленность останется в рамках той траектории, которая наблюдалась в большей его части и характеризовалась расщеплением промышленного сектора на два сегмента — быстро растущий сегмент отраслей, связанных с военными и околовоенными производствами, и вошедший в зону спада сегмент гражданских отраслей.

Несмотря на подскок, в октябре 2025 года 70% отраслей и подотраслей промышленности демонстрировали снижение в годовом выражении, в то время как ростом были отмечены только 20%. И хотя агрегированный результат промышленного сектора показывает незначительный рост в пределах 1% к уровням прошлого года, в действительности речь идет о двух разнонаправленных траекториях. В то время как отрасли первого сектора демонстрируют аномально высокие темпы роста, в остальной части промышленности ситуация скорее должна характеризоваться как кризисная. Падение выпуска в автопроме на 20% — яркий показатель именно кризисного профиля промышленности.

Для исправления ситуации необходимо снижение ключевой ставки, утверждают некоторые экономисты. Однако ситуация выглядит несколько сложнее. Щедрое бюджетное финансирование растущего военного сектора вносит существенный вклад в дефицит бюджета и является проинфляционным фактором экономики. Чтобы снизить его влияние, ЦБ держит ключевую ставку на высоком уровне. Поток бюджетных средств, обеспечивающий экстремальный рост военных и околовоенных производств, и недостаток средств, способствующий сокращению гражданского сектора, — это сообщающиеся сосуды.

Иными словами, период роста, связанного с бюджетной экспансией и импульсом военного сектора во второй половине 2023 — 2024 году, сменился периодом, когда поддержание высоких темпов роста в военном секторе возможно лишь за счет его подавления в гражданском.

Октябрьский подскок и тренд-2025

В октябре российская промышленность неожиданно показала рост на 3,1% к уровню октября 2024 года, хотя по итогам предыдущих девяти месяцев годовой прирост выпуска не дотягивал и до 1%, согласно данным Росстата. Впрочем, такие подскоки стали уже своего рода новой нормой (см. график 1). Однако в отличие от предыдущего подскока в мае–июне, на этот раз выросла не только обрабатывающая промышленность (+4,5% к октябрю 2024 года), но и добывающий сектор, который демонстрировал на протяжении года устойчивое сжатие (более глубокое в первом квартале и менее выраженное в третьем). Его октябрьский рост объясняется, в частности, увеличением добычи нефти в связи со снятием ограничений в рамках сделки ОПЕК+ (в последнем обзоре картеля говорится, что Россия нарастила ее выпуск на 46 тыс. баррелей в сутки).

Что касается подскока в обрабатывающих отраслях, то, согласно расчетам Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП), на две трети рост здесь был обеспечен секторами с доминированием продукции ОПК. Впрочем, дополнительным фактором стало восстановление нефтепереработки, которая просела в августе–сентябре на 5% к уровням 2024 года, а теперь вернулась к нормальным объемам выпуска. Наконец, к разовым факторам можно отнести резкий рывок в производстве пестицидов (на 20% к октябрю 2024 года), ставший, по всей вероятности, результатом открытия нового производства холдинга «Еврохим». Но основным «наполнением» роста все же оставались традиционно мощные показатели выпуска в военных отраслях — производства «прочих транспортных средств» (+41%) и «готовых металлических изделий» (+19%).

Однако октябрьское ускорение не стало точкой поворота. Оперативные данные за ноябрь показывают более сдержанную картину по выпуску и спросу, говорится в последнем выпуске обзора ЦБ «О чем говорят тренды». Не удалось промышленности вполне воспользоваться и возможностями дальнейшего наращивания нефтедобычи. Хотя Россия еще не полностью использовала свою квоту, в результате новых санкций против «Роснефти» и «Лукойла» и возникших в связи с этим проблем со сбытом (→ Re: Russia: Нефть поплыла) добыча нефти в ноябре, наоборот, снизилась на 2,3% относительно октября, до 9 млн баррелей в сутки, утверждается в последнем отчете Международного энергетического агентства. Наконец, индекс промышленного оптимизма Института народнохозяйственного прогнозирования РАН, продемонстрировавший в октябре самый существенный подъем с начала года, в ноябре также вернулся к сентябрьским уровням.

Иными словами, предварительные данные ноября указывают, что в конце года промышленный сектор, вероятно, останется в рамках той траектории, которую он демонстрировал на протяжении большей части года. Как видно на графике 1, общие показатели промышленного сектора от Росстата показывали в 2025 году «рваную» динамику, но не обнаруживали явного тренда увеличения выпуска. В то же время динамика индексов гражданских отраслей (то есть показателей промышленности без учета отраслей с доминированием военных производств), рассчитанных ЦМАКП и Центром развития ВШЭ, укладывается в три выраженные фазы: (1) восстановительного роста — с начала 2023 года до марта 2024-го, (2) стагнации на уровне, чуть превышающем предвоенный, на протяжении большей части 2024 года и (3) сокращения на протяжении 2025 года, в результате которого динамика выпуска возвращается в 2023 год.

График 1. Динамика промышленного производства в целом и «гражданских» отраслей, 2021–2025, сезонность устранена, 100 = среднемесячное значение 2021 года

Две промышленности

Разделение российской промышленности на два сегмента — растущий, преимущественно военный, финансируемый непосредственно из бюджета, и сокращающийся, гражданский, испытывающий острый недостаток кредитных средств, — стало главной тенденцией 2025 года.

На уровне отдельных отраслей и подотраслей это расщепление прослеживается предельно четко. Так, за ростом подотрасли «прочие транспортные средства» на 33% по итогам десяти месяцев скрывается, с одной стороны, резкий рост входящего в нее производства летательных аппаратов, то есть дронов (+64% за январь–октябрь), а с другой — глубокий провал железнодорожного машиностроения (–21%). В то время как производство дронов авансировано финансируется бюджетом, инвестиционные программы в железнодорожном транспорте, наоборот, сворачиваются. Например, инвестиции в основной капитал в железнодорожных перевозках сократились в первой половине 2025 года на 27% в грузовом сегменте и на 48% в пассажирском, отмечается в обзоре ЦМАКП.

Выпуск в производстве «готовых металлических изделий» на протяжении 10 месяцев вырос на 16% к прошлому году. Однако за этим стоит 30% прироста в производстве «готовых металлических изделий, не включенных в другие группировки» (военная продукция), и глубокий спад в других производствах подотрасли — производствах «строительных металлических конструкций» (–6,8%), «металлических цистерн и резервуаров» (–19%), а также в обработке металлов (–13%).

График 2 демонстрирует постепенное расползание зоны спада по подотраслям промышленности на протяжении прошедшего года. Из 123 отраслей и подотраслей промышленности, данные по которым регулярно предоставляет Росстат, в октябре 2024 года сокращение наблюдалось в 24 сегментах, в восьми наблюдалась стагнация, а 91 демонстрировал — рост. Соотношение сжимающихся и растущих секторов составляло 20 к 74%. К марту 2025 года доля сокращающихся к уровням прошлого года сегментов составила уже почти 60%, а растущих — 30%. В октябре 2025 года рост сохраняется в семи отраслях и 18 подотраслях (20%), в то время как 86 отраслей и подотраслей (70%) являются зоной спада.

График 2. Распределение подотраслей промышленности по категориям «рост», «стагнация» и «спад», 2024–2025, %

При этом в узкой зоне роста, к которой помимо военных производств относятся также производства медицинской и фармацевтической продукции (видимо, в связи с необходимостью оказывать помощь огромному потоку раненых), наблюдаются крайне высокие темпы выпуска, которые балансирует широкий фронт сокращения производств гражданского сектора и позволяют промышленности в целом демонстрировать близкие к стагнации, но все же положительные темпы.

Подотрасли с годовыми темпами роста более 110% по итогам января–октября 2025 года

Рост за счет спада

Российская промышленность находится на грани между стагнацией и снижением, пишут аналитики ЦМАКП в ноябрьском обзоре. Однако такая характеристика выглядит, кажется, в данной ситуации не вполне адекватной. «Средняя температура по больнице» вряд ли помогает что-то понять, если разные факторы действуют на «пациентов» в разном направлении, увеличивая разрыв между их показателями.

Если в военной части промышленного сектора мы наблюдаем зону аномального роста, то в оставшейся части ситуация преимущественно выглядит как кризисная. Так, например, производство автотранспорта, демонстрировавшее рост выпуска в прошлом году почти на 20%, теперь демонстрирует спад более чем на 20%. Такой разворот в ключевой отрасли потребительского сектора в норме свидетельствует о масштабном экономическом кризисе. И именно в моменты кризисов мы наблюдали раньше те уровни процентной ставки, на которых она находится в течение последнего года. Вообще же, в ходе кризиса 2015 года, когда в связи с падением цен на нефть экономика просела на 2%, в зоне спада находилось около 40% отраслей и подотраслей промышленности, и примерно столько же продолжали увеличивать выпуск. Сегодня, как видим, зона спада существенно шире, и это обстоятельство отражает степень макроэкономической разбалансированности российской экономики.

Кризисный профиль имеют и индикаторы бизнес-климата для промышленности, рассчитываемого ЦБ на основе опроса предприятий. В целом по экономике фактическое значение индекса (без учета компоненты «ожиданий») составляло в августе–октябре –5,48, и далеко не дотягивает до кризисных –9,60 в августе–октябре 2015 года. Однако собственно для промышленного сектора его значение за последние три месяца –7,16 практически идентично –7,26 пунктам в августе–октябре 2015 года.

В обзоре системных и макроэкономических рисков аналитики ЦМАКП предупреждают, что опережающие показатели указывают на высокую вероятность рецессии на горизонте будущего года. Основным фактором увеличения риска рецессии является длительное удержание процентных ставок на высоком уровне, пишут они. Подразумевая, что для снижения этих рисков необходимо снижение процентной ставки.

Однако ситуация выглядит сложнее. Щедрое бюджетное финансирование растущего военного сектора вносит существенный вклад в дефицит федерального бюджета (→ Re: Russia: Куда ведет дорога, вымощенная налоговыми маневрами), который в свою очередь является проинфляционным фактором в экономике. Чтобы компенсировать его влияние, ЦБ держит ставку на сверхвысоком уровне. Поэтому поток бюджетных средств, обеспечивающий экстремальный рост военных и околовоенных производств, и недостаток средств, способствующий сокращению гражданского сектора, — это сообщающиеся сосуды. Иными словами, период роста, связанного с бюджетной экспансией и импульсом военного сектора в российской экономике (так называемое военное кейнсианство) во второй половине 2023 — 2024 году, сменился периодом, когда поддержание высоких темпов роста в военном секторе возможно лишь за счет его подавления в невоенном и выкачивания из него ресурсов в пользу военного.