Три трека: что на самом деле происходит на российско-украинских переговорах и чем это опасно

Российско-украинский переговорный процесс снова в тупике. Внешняя канва событий последнего месяца во многом повторяла хорошо знакомые с прошлого года сюжетные повороты: отказ Кремля от плана, удовлетворяющего Киев, визит Стива Уиткоффа в Москву, новые надежды Трампа и принуждение сторон к прямым переговорам, которые не дают ясных результатов.

Впрочем, формат переговоров в столице Абу-Даби отличался от прошлогодних стамбульских. Российскую делегацию возглавлял крупный военный чин, а речь шла о механизмах прекращения огня и контроле за его соблюдением. В дипломатической практике такие переговоры называются техническими или предварительными: в их ходе прорабатываются технические детали соглашения, политического решения по которому еще нет. Они могут оказаться полезны, но без политического решения мало что значат. В то же время оптимистические ожидания, связанные с этим техническим треком переговорного процесса, сместили фокус общественного внимания с тупика, который наблюдается на политическом треке.

Вопреки распространенному мнению, основной проблемой политического трека является не столько нежелание Украины согласиться на передачу северных территорий Донбасса под контроль России, сколько нежелание администрации Трампа отчетливо сформулировать уровень гарантий безопасности, которые Украина получит взамен. Киев хочет получить ясные гарантии на этот счет до того, как вопрос о территориях будет вынесен на референдум. Трамп не хочет их давать, несмотря на слухи о том, что соглашение по ним уже готово.

При этом особенное беспокойство Киева вызывает третий, коммерческо-экономический трек переговоров, который разворачивается без ее участия, но явно затрагивает ее экономические и политические интересы. В свою очередь ожидания американских переговорщиков от выгод подписания масштабного экономического плана с Россией являются скрытой причиной давления, которое они оказывают на украинскую сторону, принуждая ее к территориальным уступкам.

Новый сезон — старые трюки

«Мирные переговоры» между Россией и Украиной снова в тупике, и в этом смысле «день сурка» дипломатии Дональда Трампа продолжается (→ Рогов: Год сурка или двойная игра?). Последние полтора месяца переговорных новостей были при этом в значительной мере наполнены хорошо известными по прошлому году сюжетными арками и ходами.

На встрече с Владимиром Зеленским 28 декабря Трамп, с одной стороны, демонстрировал привычный в каждом раунде переговоров прилив надежд («мы значительно приблизились, возможно, очень близко»), а с другой — обмолвился, что сделка «может и не состояться». Дело в том, что утром того же дня он созванивался с Владимиром Путиным и знал, что план, над согласованием которого украинская и американская делегации работали четыре недели, в Москве считают неприемлемым.

Между тем 7 января сенатор Линдси Грэм заявил, что Трамп дал добро на голосование по его законопроекту о санкциях против России, которое состоится уже на следующей неделе. Этот дисфункциональный законопроект, предполагающий введение 500% пошлин в отношении стран, которые торгуют с Россией, принципиально нереализуем: США должны будут ввести такие пошлины против Китая, Индии, ЕС, Турции, Саудовской Аравии и множества других стран, что просто обрушит и американскую, и мировую экономику, констатируют экономисты. Тем не менее на протяжении года он не менее четырех раз всплывал на короткое время в информационной повестке — в апреле, мае, июле и ноябре — всякий раз, когда Трамп был недоволен неуступчивостью Путина. Впрочем, как и в прошлых эпизодах, никаких фактических последствий не было: на следующей неделе о голосовании в Конгрессе никто не вспомнил. Зато сам Трамп неожиданно заявил, что это не Путин, а Зеленский тормозит подписание мирного соглашения.

В промежутках между двумя этими событиями, впрочем, прозвучало еще одно важное заявление. Отвечая на вопрос корреспондента New York Times, окажут ли США военную поддержку Украине в случае нового российского вторжения, Трамп заявил, что уверен в том, что оно не случится, и дал следующую формулу гарантий безопасности: «Скажем так: это (прежде всего) европейские союзники, которые вовлечены в это, — и также США». Эти обтекаемые слова в определенной мере дезавуировали утверждения Зеленского, что США готовы предоставить Украине гарантии на уровне статьи 5 устава НАТО, которые будут утверждены Конгрессом. Ни сам Трамп, ни известные участники переговоров с американской стороны никогда не подтверждали такой договоренности.

Впрочем, как это обычно бывает, когда российско-украинский переговорный трек оказывается в тупике (после того как Кремль предсказуемо отверг декабрьский мирный план), спецпосланник Стив Уиткофф отправился в Москву. И, как всегда, привез «хорошие новости»: беседа была «исключительно конструктивной», а Кремль подтвердил согласие на трехсторонние консультации в Абу-Даби, которые и стали на следующие две недели информационным фокусом переговорной повестки и средоточием надежд на достижение прорыва. Два раунда переговоров (23–24 января и 4–5 февраля), впрочем, закончились единственным фактическим результатом — обменом пленными по формуле 157 на 157. Предыдущие прямые переговоры России и Украины проходили в Стамбуле также в два раунда, 16 мая и 2 июня, и их фактическим итогом также стало лишь соглашение об обмене пленными, но более масштабное — 1000 на 1000.

Тем не менее Трамп назвал переговоры «очень-очень хорошими» и добавил в обычной таинственно-оптимистичной манере, что «что-то может произойти». Однако уже на следующий день Зеленский сообщил ряду журналистов, что Украина подвергается давлению американской администрации, поставившей жесткую цель завершить мирный процесс к июню, потому что после этого ее внимание переключится на осенние выборы в Сенат (изложение Axios). Впрочем, привязка планов мирного процесса к внутриполитическому календарю Трампа — тоже не новое явление в истории его миротворчества. В апреле администрация ставила перед собой цель добиться «сделки» к 100-дневной годовщине президентства Трампа, а ноябрьское переговорное обострение, когда он потребовал от Зеленского согласовать мирный план за неделю — до Дня благодарения, было связано со стремлением добиться подписания соглашения к годовщине инаугурации 21 января. Все эти сроки, однако, были сорваны.

Переговорная новелла: технический трек вместо политического

Впрочем, два раунда переговоров в Абу-Даби имели некоторые принципиальные отличия от стамбульских. В Стамбуле российскую делегацию возглавлял политический назначенец — советник Путина Владимир Мединский, один из идеологов доктрины экзистенциального конфликта России и Запада, ареной которого якобы является Украина, а переговорный процесс фактически сводился к обмену условиями, заведомо неприемлемыми для другой стороны. В Арабских Эмиратах российскую делегацию возглавлял начальник ГРУ Игорь Костюков, переговоры продолжались значительно дольше и затрагивали вопросы режима прекращения огня и механизмов его мониторинга.

Таким образом, эти переговоры соответствовали широко распространенному в дипломатии формату технических или предварительных переговоров, которые предшествуют политическому решению, но уже обсуждают пути его практической реализации. Такие переговоры считаются полезным механизмом, подталкивающим стороны к политическому компромиссу; впрочем, количественные исследования почти не подтверждают, что они повышают вероятность его достижения (→ Doyal, Hegele: Talks before talks).

Действительно, технические переговоры не могут заменить собой основной процесс достижения компромисса. А в информационной картине последних недель произошло именно такое смещение: конструктивный тон технического обсуждения незаключенного соглашения создает иллюзию продвижения переговоров вперед, в то время как происходящее на политическом треке оказывается в тени.

Впрочем, полезность технических переговоров также была поставлена под сомнение сопутствующими событиями. 29 января Трамп сообщил о своем разговоре с Путиным и просьбе не бомбить Украину одну неделю в связи с холодами и приближающимся вторым раундом переговоров в Абу-Даби. На следующий день, 30 января, пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков подтвердил агентству Reuters, что Путин откликнулся на просьбу Трампа «не наносить удары по Киеву в течение недели до 1 февраля». Таким образом договоренность должна была действовать с 25 января, однако до 29 января российские налеты продолжались. После заявления Пескова удары прекратились ровно на три дня, а 2 февраля возобновились. В то же время Трамп заявил, что Путин выполнил просьбу о недельном воздушном перемирии. Этот эпизод показал, что технический мониторинг может оказаться бесполезным, если его результаты по-разному интерпретируются на политическом уровне.

Политический трек: территории и туман безопасности

На протяжении последних полутора месяцев все стороны заявляли, что главным пунктом преткновения в переговорах является «территориальный вопрос». Под этим эвфемизмом скрывается требование Кремля передать под российский контроль те территории Донбасса, которые Россия не смогла захватить военным путем. Украинская сторона настаивает, что для нее территориальный вопрос является исключительно болезненным, но ключевым остается вопрос о гарантиях безопасности со стороны западных союзников и прежде всего — США. Российские официальные лица уже заявили, что не потерпят европейский контингент в Украине и будут рассматривать его как законную военную цель. В этой ситуации единственная надежная конструкция европейского участия возможна лишь при поддержке американской военной и ядерной мощи в качестве адекватного щита против вероятных российских угроз и провокаций. Так смотрят на этот вопрос и европейские политики, и Зеленский.

В интервью Axios 7 февраля, помимо известия о новом амбициозном плане администрации Трампа завершить переговоры к июню, Зеленский также признал, что Вашингтон отказывается подписать «практически готовое» соглашение о гарантиях безопасности до всех других соглашений, которые станут частью мирного договора. Однако оно необходимо для укрепления доверия в Украине к тяжелой для нее сделке по передаче земли под российский контроль, пояснил Зеленский. Решение по территориальным уступкам должно быть утверждено на референдуме, и Украина не проголосует за него, если не будет уверена в надежности гарантий. (Согласно плану американской администрации в изложении Reuters, общая рамка договоренностей должна быть согласована к марту, а к июню в Украине должны состояться референдум и президентские выборы.)

Таким образом, камнем преткновения на переговорах является не территориальный вопрос сам по себе, а схема «Восточный Донбасс в обмен на гарантии безопасности США». В Украине хорошо чувствуют туман, который поддерживает администрация Трампа в этом вопросе, и не хотят уступать в вопросе территорий, пока не получат надежных подтверждений, что Белый дом не понизит статус гарантий в последний момент. Именно этот вопрос является подоплекой политического трека переговорного процесса.

Коммерческо-экономический трек: территории в обмен на триллионы

Наконец, на брифинге 7 февраля Зеленский коснулся еще одного аспекта переговорного процесса: по сведениям украинской разведки, в то время как в Абу-Даби идут технические переговоры (ничего не значащие без политического компромисса), американские переговорщики ведут консультации по программе масштабного экономического сотрудничества между США и Россией, включающей в себя в том числе вопросы использования замороженных российских активов и послевоенного восстановления украинских территорий. Объем программы этого сотрудничества оценивается в $12 трлн, то есть в шесть раз превосходит ВВП России и равен объемам нынешнего российского экспорта примерно за 30 лет.

Несмотря на почти анекдотическую гигантоманию таких цифр, эта информация вскрывает логику нынешних американских переговорщиков и суть их переговоров с Кремлем. О том, что за переговорным рвением Стива Уиткоффа и Джареда Кушнера стоят обширные коммерческие планы группы связанных с администрацией Трампа бизнесменов, The Wall Street Journal писала еще в конце 2025 года. Подтвердив теперь наличие большого экономического пакета, который разрабатывается вне поля зрения Украины и Европы ссылкой на данные разведки, Зеленский, по версии западных источников, заявил, что Украина не поддержит никаких подобных даже потенциальных соглашений, заключенных без ее участия. А по более радикальной версии украинских СМИ, сказал, что «экономические выгоды третьих стран не могут быть оплачены украинскими территориями». Иными словами, прозрачно намекнул, что американские переговорщики заинтересованы в давлении на Украину по территориальному вопросу, стремясь получить в обмен преференции и выгоду в рамках экономической сделки.

Таким образом, переговорный процесс в настоящий момент разделился на три трека: технический, политический и коммерческо-экономический. Первый в основном и находился в фокусе внимания прессы последние две недели, но на деле ничего не значит без политического решения.

В отношении политического трека публика несколько мистифицирована, полагая, что все дело в том, что Украина не хочет передать северные территории Донбасса России. В действительности этот сценарий офис Зеленского считает возможным, но в обмен желает получить «тяжелые» и подтвержденные гарантии безопасности от США. В то время как Трамп и его администрация избегают определенности в этом вопросе. Именно здесь находится политическая пробка возможного компромисса.

Наконец, на коммерческо-экономическом треке, который развивается без участия Украины, российская и американская стороны соблазняют друг друга невероятными перспективами экономического сотрудничества, условием реализации которых оказывается согласие Украины на передачу территорий. Эти заманчивые перспективы подталкивают американскую администрацию к тому, чтобы усиливать давление на Киев.