«Время застывшее кажется вечностью»: как эстрадная песнь объясняла Чечню и другие войны России
Саша Кроп
Во время чеченских кампаний война звучала не только в сводках новостей, но и в эфире радиостанций и музыкальных каналов. Группа «Любэ» и ансамбль ВДВ «Голубые береты» по-разному говорили о конфликте, но их песни крутили по радио, слушали в казармах и на концертах в горячих точках, формируя представления о войне у тех, кто был в тылу, и у тех, кто находился на передовой. Сопоставляя их творчество, можно увидеть, как массовая культура не просто отразила события тех лет, но и задала язык их восприятия.
Почему эстрадная песня, далекая от фронта, неожиданно сближается с солдатской? Как война превращается в универсальный сюжет, повторяющийся в новых конфликтах? Сравнивая творчество группы «Любэ» и ансамбля «Голубые береты», корреспондент Дискурса Саша Кроп пытается ответить на эти вопросы и понять, почему в российской музыкальной культуре вооруженный конфликт нередко трансформируется в культурный код и продолжает звучать даже после боя.
Текст входит в цикл материалов Дискурса о музыке русско-чеченских войн — о том, как люди по обе стороны фронта пытались объяснить себе происходящее, создавая из переживаний и памяти музыку, ставшую узнаваемой у нескольких поколений. Корреспондент издания Саша Кроп, ранее публиковавший материал о том, как трагедия чеченского народа отразилась в музыке барда Тимура Муцураева, теперь обращается к другим художественным голосам той эпохи: авторским песням чеченских исполнителей, солдатской поэзии, официальному патриотическому року и независимым группам, которые слышали и переживали эту войну. Каждый материал цикла станет отдельной точкой зрения на то, как культура фиксировала травму, сопротивление и человеческий опыт в обстоятельствах, где слова были почти невозможны.
Пока участники конфликта по обе стороны фронта описывали идущие бои, эстрадная сцена жила по своим законам, будто бы пребывая в глубоком сне. Но даже на ней пробивались отголоски войны — и именно по ним можно понять, как массовая культура преподносила конфликт для широкой аудитории.
В новом материале сравним и проанализируем творчество группы «Любэ» и ансамбля «Голубые береты». Первый коллектив — гражданский и эстрадный; второй — военный, собранный из действующих военнослужащих, в том числе с опытом Афганистана. Чем отличаются их патриотические песни — по языку, интонации и способу говорить о войне? И как жанр военной песни на эстраде отражал чеченские кампании?
Обе группы по-разному осмысляют чеченские кампании, но есть в творчестве «Любэ» и «Голубых беретов» одна общая черта: в их песнях война почти никогда не выглядит исключительным событием — она встраивается в непрерывную цепочку исторических конфликтов, повторяющихся и наследующих предыдущие. «Любэ» чаще обращается к памяти Великой Отечественной войны, строя мост между настоящим и прошлым через знакомые символы и интонации. «Голубые береты», вышедшие из афганского опыта, смотрят на Чечню через призму собственной военной биографии — и потому позволяют себе больше конкретики и боли, но не всегда — больше свободы.
При том, что большая часть российской эстрады почти не заметила русско-чеченские войны, именно эти две группы сформировали устойчивые, узнаваемые образы того времени и донесли до слушателей, далеких от фронта, не только героический, но и травматический слой войны — страх, усталость, ощущение бессмысленности потерь. Парадоксально, но в этом смысле российская эстрада, пусть и менее очевидно и с большей осторожностью, по своему настрою становится близкой к солдатской песне.
«Любэ»: военная песня как миф
Эстрадный солдат. Путь военной песни «Любэ» до «Комбата»
В раннем творчестве группы «Любэ» почти невозможно найти песни военной тематики: на первых трех альбомах «Атас», «Кто сказал, что мы плохо жили?» и «Зона Любэ» доминируют житейские сюжеты и бытовые зарисовки.
Тем не менее военный антураж постепенно проникает в публичный образ коллектива. По совету Аллы Пугачевой Николай Расторгуев с конца 1990-х выходит на сцену в гимнастерке, и этот сценический жест становится важной частью визуального кода группы. Сначала форма работает как декоративный элемент, но со временем превращается в знак, настраивающий слушателя на военную тематику.
При этом важно подчеркнуть: основной костяк группы — солист Николай Расторгуев, продюсер Игорь Матвиенко, а также авторы большинства песен коллектива Михаил Андреев и Александр Шаганов — люди сугубо гражданские. Это обстоятельство во многом определяет язык их военных песен: в них почти нет подробностей солдатского быта, жаргона или конкретных ситуаций. Вместо этого используется обобщенный, легко считываемый образ «солдата вообще», понятный массовому слушателю и потому особенно востребованный.
В многочисленных интервью Расторгуев не раз говорил, что не видит проблемы в том, чтобы петь о солдатах. Однако именно отсутствие конкретики становится главным художественным приемом группы: война в песнях «Любэ» лишена точных координат — времени, места, противника. Эта универсальность делает ее одновременно доступной и идеологически гибкой.
Четвертый альбом группы «Комбат» — поворотный момент, когда военная тема выходит на первый план. Выпущенный в мае 1996 года, он содержит целый ряд песен о службе и армейских буднях.
Военные песни из этого альбома рассказывают о повседневности срочной службы в армии. Так, в песнях «Шагом марш» и «Самоволочка» с юмором описываются тяготы строевой подготовки и копание траншеи:
Мне копать траншею велено-но-но,
Я копаю, словно раб.
Те за Сталина, за Ленина —
Я за всех российских баб.
Но в открывающей альбом песне «Скоро дембель» звучит совсем другое настроение. В припеве появляются следующие строчки:
Да, я останусь живой.
Да, я сумею пройти.
Да, я приеду домой.
Через несколько месяцев начнется Первая русско-чеченская война, и именно солдаты-срочники составят значительную часть личного состава российской армии. В этом контексте песня о демобилизации задним числом приобретает тревожный оттенок: обещание вернуться домой перестает быть самоочевидным.
Главным хитом альбома стала песня «Комбат». Записанная еще в 1995 году к 50-летию Победы в Великой Отечественной войне, она рассказывает о собирательном образе офицера — не конкретного участника конкретной войны, а фигуры, символизирующей воинский долг как таковой.
Комбат-батяня, батяня-комбат, ты сердце не прятал за спины ребят
Летят самолеты, и танки горят, так бьет, ё, комбат, ё, комбат!
Комбат-батяня, батяня-комбат, за нами Россия, Москва и Арбат
В интервью «Вечерней Москве» солист группы Николай Расторгуев вспоминал:
«Мы записали песню 7 мая 1995 года, ко дню 50-летия Победы, просто по случаю праздника. Но, к нашему удивлению, она тут же пошла в народ и стала мегахитом.
— И вы для себя решили: «куй железо, не отходя от кассы»?
— Вы имеете в виду, что мы стали заниматься конъюнктурой?
— Ну да. Чеченская кампания, загнанная в угол армия, которой надо поднимать боевой дух…
— Во-первых, ни в одной из наших «военных» тем не сказано ни о месте событий, ни о времени, в котором они происходят. А то, что у людей возникла потребность в таких песнях, и мы ее стали удовлетворять, разве это плохо? У нас действительно большая армия, есть еще МВД, и все для этих структур складывается очень непросто. Так что мы делаем правильную историю, я это чувствую. Конечно, мне гораздо больше по душе петь про белую березу, чем освещать все эти негативные события. Но времена не выбирают».
Эта реплика фактически формулирует художественную стратегию «Любэ»: война в их песнях лишена конкретных координат, а потому может быть «приставлена» к любому конфликту. Универсальность превращает песню в ритуал памяти, не привязанный к одной войне и потому легко встраиваемый в новые.
Именно это свойство подчеркивает история несостоявшегося клипа. В августе 1996 года в Анапе начались съемки ролика, режиссером которого выступил Степан Михалков (сын Никиты Михалкова), а в роли «батяни-комбата» — герой Советского Союза и участник Афганской войны Александр Солуянов — командир батальона в Афганистане в 1982–1984 годах.
Сам выбор героя Афганской войны для песни, написанной к юбилею Победы, показывает, как разные войны встраиваются в творчестве группы в единый мифологический ряд. Однако по неизвестным причинам клип так и не был опубликован.
Неосуществленный клип становится символическим жестом: песня о Победе, герой Афганистана, начало новой войны — три эпохи, которые так и не сошлись в одном изображении, но продолжают сосуществовать в культурной памяти.
С «Комбата» военная тематика становится одной из центральных в творчестве «Любэ». Группа все чаще возвращается к образу солдата и офицера, но делает это через знакомые символы и интонации, избегая прямых описаний конкретных кампаний.
«Падла ты, война!» Песни второй русско-чеченской
В следующем альбоме «Песни о людях» группа вновь обращается к житейским историям, и общее настроение записи остается скорее лирическим. Военная тема не исчезает, но отступает на второй план — словно делая паузу перед новым витком.
Зато уже в шестом альбоме «Полустаночки», вышедшем в 2000-м году, военные песни вновь занимают заметное место. Как и в случае с «Комбатом», релиз совпадает с началом новой войны — второй чеченской кампании. Эта синхронность не обязательно является намеренной, но создает эффект культурного резонанса: песни начинают звучать как комментарий к происходящему, даже если не называют его напрямую.
Песня «Солдат» куда жестче прежних армейских зарисовок:
И на рассвете вперёд
Уходит рота солдат
Уходит, чтоб победить
И чтобы не умирать
Ты дай им там прикурить
Товарищ старший сержант
Я верю в душу твою
Солдат, солдат, солдат
Визуальный стиль клипа на композицию вновь отсылает к Великой Отечественной войне, однако абстрактность текста и момент выхода альбома позволяют воспринимать происходящее как внеисторическую сцену — война здесь не названа, но узнаваема. Для старшего сержанта эта история завершается встречей со смертью:
Падала земля
С неба падала земля
Разрывая крик в небе
«Падла ты, война!»
Плавилась броня
Захлебнулся автомат
Заглянул в глаза ты смерти
Гвардии сержант
Другой тематической песней альбома стала лирическая «После войны», в которой вновь описывается возвращение солдата домой:
После свиста орудий я знаю: так охота опять тишины,
Я привыкну, ты слышишь, родная, только это все после войны.
Только это все после войны…
Меланхолический настрой подчеркивает припев:
Время для любви после войны.
Время для любви после войны.
После войны. После…
Как здесь мимоходом не вспомнить песню «Любовь» группы «ДДТ», написанную Юрием Шевчуком после поездки в Чечню в 1995 году.
Если последний выступает понимающим собеседником солдата, фиксирующим конкретные детали и человеческие истории то песни группы «Любэ» — это попытка говорить от обобщенного лица, лишенного личной биографии. Обе группы объединяет резко негативное отношение к войне — но способы говорить о ней принципиально различны.
Разница в песнях объясняется не только художественными задачами, но и опытом исполнителей. Так, Юрий Шевчук — непосредственный очевидец событий, вводящий в тексты реальные имена, топонимы и бытовые детали (как, например, историю капитана Сергея Марковца), тогда как «Любэ» опирается на советскую песенную традицию, где война осуждается, но одновременно подчеркивается как безусловная ценность готовность защищать Родину.
При этом, конечно, отличались и общественно-политические позиции двух групп. Юрий Шевчук последовательно выступает с пацифистских позиций, тогда как Николай Расторгуев с самого начала карьеры демонстрирует лояльность государству и армии. В результате «Любэ» оказывается более удобным коллективом для государственного телевидения и радио, где востребована патриотическая риторика без прямой критики власти.
В 2002 году выходит один из самых успешных альбомов группы «Давай за…», напрямую вдохновленный событиями в Чечне. Заглавная песня альбома написана под влиянием от прочтения книги Вячеслава Миронова «Я был на этой войне» — воспоминаний участника первой русско-чеченской.
Николай Расторгуев в интервью отмечал:
«Мы впервые смогли понять, что там вообще происходит, только благодаря Вячеславу Миронову».
Для официального клипа на песню «Давай за…» были использованы кадры из сериала «Спецназ» 2002 года, рассказывающего о противостоянии боевикам на Северном Кавказе. Таким образом, визуальный ряд окончательно привязывает песню к конкретному конфликту — хотя сама лирика по-прежнему избегает прямых географических указаний.
Серыми тучами небо затянуто,
Нервы гитарной струною натянуты,
Дождь барабанит с утра и до вечера,
Время застывшее кажется вечностью.
Мы наступаем по всем направлениям:
Танки, пехота, огонь артиллерии.
Нас убивают, но мы выживаем
И снова в атаку себя мы бросаем.
При всей боевой риторике, ключевая формула песни — не победа, а выживание. В припеве звучит:
Давай за жизнь, давай, брат, до конца.
Давай за тех, кто с нами был тогда.
Давай за жизнь, будь проклята война
Помянем тех, кто с нами был тогда
Проклятие войны здесь сосуществует с признанием её неизбежности — и именно это двойственное отношение становится характерной чертой военной лирики «Любэ». Война осуждается, но одновременно встраивается в историческую непрерывность, где каждое поколение оказывается перед тем же испытанием.
Эту линию преемственности группа проводит напрямую, связывая современные конфликты с Великой Отечественной войной. В концовке песни появляются строки:
В старом альбоме нашёл фотографию –
Земляк, он был командиром Красной Армии.
«Сыну на память. Берлин 45-го».
Века ушедшего воспоминания,
Запах травы на рассвете нескошенной,
Стоны земли от бомбежек распаханной,
Пара солдатских ботинок истоптанных
Войнами новыми, войнами старыми.
Таким образом, современная война оказывается не исключением, а продолжением — ещё одним витком исторического круга.
На следующем альбоме «Рассея» (2005 год) группа совместно с офицерами спецназа «Альфа» исполнила песню «По высокой траве», опять затронув тему возвращения — но на этот раз человека, навсегда измененного войной:
Я вернулся домой, а виски сединой
Припорошило в дальних краях,
Да и грудь вся в сплошных орденах
Дом здесь не противопоставлен войне: он лишь фиксирует ее следы, которые невозможно оставить в прошлом.
Еще несколько военных песен присутствуют на последнем на сегодня студийном альбоме группы «За тебя, Родина-мать!» (2015 год). На этот раз внимание смещается от личного опыта к исторической памяти и мобилизационной риторике.
Композиции альбома посвящены знаменательным событиям Великой Отечественной Войны, но в них чувствуется уже предупреждение врагам. Например, в песне «Сталинград»:
Не пытайтесь лезть войной
На Россию никогда, никогда!
Отдельного упоминания достойна песня «Восточный фронт», где появляются строки:
Открыло небо восточный фронт.
Кто испугался, заткните уши,
А мы с Миколой присядем вот
Здесь, у костра, и споем «Катюшу».
А скажи ты мне, Микола,
Ведь была у нас с тобой одна
Великая большая дружная семья,
Страна была.
Здесь историческая память соединяется с ностальгией по утраченной общности, а война вновь оказывается языком, через который проговаривается распад прежнего мира.
Контекст выхода альбома усиливает это прочтение: в феврале 2015 года, когда пластинка увидела свет, завершались бои за Дебальцево и были подписаны Вторые минские соглашения. Современный конфликт остается за кадром, но культурная рамка делает его узнаваемым.
Таким образом, «Любэ» — по своей воле или следуя логике массовой культуры — регулярно откликается на военные события, но делает это через универсальные символы и исторические параллели, избегая прямого называния войн. В их песнях выстраивается цепочка преемственности: Великая Отечественная — Афганистан — Чечня — и далее, к новым конфликтам, которые еще только входят в культурную память.
Война в этой логике перестает быть исключением и превращается в повторяющийся исторический сценарий. И именно поэтому давно снискавшая народную любовь группа «Любэ», вероятно, еще не раз будет говорить о ней — каждый раз как будто о новой, но на деле о той же самой.
«Голубые береты»: военная песня как личный опыт
Песня, рожденная на войне: как солдаты пришли на сцену
В отличие от предыдущей рассматриваемой группы коллектив «Голубые береты» изначально формировался в среде военных — его участники проходили службу в Афганистане и говорят о войне не как наблюдатели, а как ее непосредственные участники.
Ансамбль был создан военнослужащими 350-го парашютно-десантного полка 103-й дивизии ВДВ в Кабуле: первый концерт состоялся 19 ноября 1985 года, в разгар афганской кампании. С этого момента коллектив начинает существовать как форма солдатского высказывания, возникающего прямо внутри войны.
В начале своей музыкальной карьеры ансамбль исполнял военные песни советской эстрады, включая «Синеву», ставшую гимном войск ВДВ. Однако уже в раннем репертуаре заметно стремление говорить от собственного лица — не воспроизводить канон, а дополнять его опытом «своей» войны.
Состав коллектива неоднократно менялся, но основной костяк группы оставался неизменным — руководитель коллектива полковник Сергей Яровой, автор песен подполковник Юрий Слатов, прапорщики Денис Платонов (клавишник) и Егор Сердечный (барабанщик), старшина Дмитрий Вахрушин (гитарист). Это не просто музыканты, а действующие военные, для которых песня становится продолжением службы.
В 1991 году формируется пятый состав ансамбля, и «Голубые береты» становятся штатным концертным коллективом ВДВ. Тем самым их творчество институционализируется: солдатская песня превращается в официальный голос войск, сохраняя при этом личный опыт ее авторов.
Одной из центральных тем становится Афганская война — как лично пережитая травма и источник вопросов без ответа. В песне «Разве это было зря» из первого альбома «От войны до войны» (1994 г.) звучат строки:
Ну разве это было зря?
Скажите, в чём мы виноваты?
Десятилетняя война,
Десятилетняя беда,
А мы всего лишь в ней солдаты.
Мы солдаты.
Скажите, в чём теперь позор?
В том, что два года пыль глотали?
Что тот, кто уходил в дозор,
Был не преступник и не вор?
А вы как будто бы не знали.
Вы не знали?
В отличие от абстрактного солдата «Любэ», здесь появляется солдат конкретный — растерянный, оправдывающийся, пытающийся осмыслить собственное участие в войне.
Коллектив выступал с концертами не только по стране, но и практически во всех горячих точках — Чечне, Сирии, Нагорном Карабахе, Абхазии и других. Их концерт становится частью военной инфраструктуры: музыка сопровождает солдата там же, где его служба.
От Афгана к Чечне: преемственность травмы
В 1996 году ансамбль выпускает второй альбом «Эх, доля», где появляется песня «Новый год» — одна из самых жестких реакций на чеченскую кампанию. Уже в первых строках война лишена героического ореола:
Там лишь взрывы, да крики,
Красные блики,
Команда «Вперед!»
Взвод, как в братской могиле.
В тесной машине ушел в Новый год.
Контраст между фронтом и тылом здесь предельно резок:
В Москве в вечерних платьях у столов
Сидели новые хозяева страны
И поднимали тосты за любовь.
И за успех начавшейся войны,
За их любовь, за их накрытый стол,
За чьи-то деньги, но не за народ,
Солдаты погибали в эту ночь.
Здесь появляется прямое обвинение — война показана как решение, принятое вдали от тех, кто платит за него жизнью.
Ещё более трагичен ракурс песни «Размышление офицера у телефона „горячей линии“», написанной от лица офицера, сообщающего матерям о гибели сыновей:
Шаг за шагом, квартал за кварталом горит,
Но сильнее огня приказ.
Ведь присягу давали мы именно тем,
Кто заочно уж предал нас.
И простит меня мать, что кричит в телефон,
Я не знаю еще ответ.
Я отдал бы всю жизнь, чтоб ответить тебе:
«Сына в списках погибших нет!»
Здесь война предстает как моральная катастрофа, в которой солдат вынужден выполнять приказ, осознавая его цену.
При этом ансамбль не отказывается от военной идентичности. Война осуждается, но воспринимается как работа и долг, от которого нельзя уклониться. В песнях звучит горечь и обвинение «предателей» в тылу, но не ставится под сомнение сама необходимость службы.
Как отмечал один из участников коллектива:
«Хотя мы и говорим, что “Голубые береты” вне политики, но политически круче нашей группы, наверное, никого нет. Мы поем о жизни, а нашу песню могут использовать все — от демократов до ярых оппозиционеров. Жизнь у нас такая».
Эта двойственность — вне политики и одновременно внутри нее — делает солдатскую песню пространством противоречия, где осуждение войны сосуществует с готовностью снова идти на нее.
Другим альбомом, в котором звучат песни о Русско-чеченской войне, стал «Раненый город» (2002 год). В одноименной композиции война показана не через подвиг, а через разрушенное пространство и сломанные судьбы:
Тихий мир вдруг нарвался на мину,
Изменив судьбы многих бессмертных,
Старый город согнул свою спину
Не от снега, дождей или ветра.
Город здесь выступает равноправным участником войны — он ранен так же, как люди. Это смещение фокуса с героя на пространство разрушения радикально отличает композицию от привычного эстрадного патриотического нарратива.
Следующей значимой композицией очеченской войне является «Две вертушки на Моздок»:
На Моздок, на Моздок
две вертушки улетают.
Дембелей у дверей командиры обнимают.
Ну прощай, Ханкала,
снова выстрел за горою.
Никогда, никогда мы
не встретимся с тобою.
Во время первой русско-чеченской войны за поселок Ханкала в Грозненской области Чечни происходили бои, а во время второй кампании там находилась российская военная база. Расположенный в Северной Осетии — Алании Моздок во время первой чеченской войны стал местом расположения авиабазы ВВС РФ.
В отличие от абстрактных ландшафтов «Любэ», здесь появляются конкретные топонимы — Моздок, Ханкала — возвращающие войне географию и материальность. Эти детали не позволяют превратить конфликт в универсальный символ: война остаётся местом, где гибнут конкретные люди.
При этом ансамбль, как и «Любэ», связывает текущую войну с предыдущей — но в данном случае речь идёт не о Великой Отечественной, а об Афганистане, через который прошли сами участники коллектива:
Опять уходит в ночь десантный взвод,
Опять на память песня про Афган,
Береты вновь теряют здесь бойцов,
Все так же, как друзей теряли там.
Прощай, братан, тельняшку береги —
Она заменит орден и медаль.
А встретимся, помянем мы своих.
Как жаль тех пацанов, ну как их жаль!
Память об Афганистане здесь дает повод не для героизации, а для предупреждения: война повторяется, потому что опыт прошлой не был осмыслен. Преемственность не становится источником гордости, а ощущается как обреченность.
Страна на острие ножа: музыка вечной войны
В последующих альбомах тема русско-чеченских войн в песнях ансамбля не поднималась. Личный опыт Афганистана и войсковая принадлежность формируют устойчивый круг образов — братство, долг, память о погибших, — в котором каждая новая война воспринимается как продолжение уже прожитой.
Для коллектива, участники которого сами прошли через Афганистан, война представляется трагической, но неотъемлемой частью истории. В этой логике она не оправдывается, но и не мыслится как исключение — скорее, как неизбежное испытание, к которому солдат должен быть всегда готов.
Долговечность ансамбля ВДВ — явление само по себе показательное: армия институционализирует собственную музыкальную память, закрепляя ее как часть военной культуры.
Эту логику хорошо проясняет автор многих песен, подполковник Юрий Слатов:
«Может, это звучит несколько цинично, но в нашей воюющей стране “Голубые береты” вечны, даже если нас уже не будет. И наши мальчишки, к сожалению, всегда будут на острие ножа. <…> Это песни для настоящих мужчин об общечеловеческих ценностях».
В этих словах звучит предельно трезвое и тревожное понимание: война воспринимается как постоянное состояние страны, а солдатская песня — как способ выживания внутри этой реальности.
Соглашаться с этим или нет — решать читателю.