Оригинал материала
Боль по прописке
Как человеку без постоянной регистрации в Москве получить место в хосписе
В Москве живут сотни тысяч людей без постоянной регистрации. Они снимают квартиры, работают, платят налоги, годами ходят в районные поликлиники, вызывают скорую, лечатся в городских больницах. Многие давно считают Москву своим домом, хотя в штампе в паспорте у них написан совсем другой город.
Тяжелая болезнь в самый трудный момент может напомнить: ты здесь свой не до конца. Когда человеку нужна паллиативная помощь и место в хосписе, оказывается, что вся система последней помощи рассчитана на людей с постоянной регистрацией. Причина проста — по закону паллиативная помощь финансируется из бюджетов субъектов РФ, и регионы эти деньги могут тратить «на своих». С трудностями получения паллиативной помощи из-за прописки можно столкнуться в любом регионе. Но именно в Москве, куда переезжают жить и работать люди со всей страны, это действительно частая проблема. Получить бесплатную паллиативную помощь в Москве иногородние пациенты могут в Больнице Святителя Алексия и в Университетской клинической больнице № 3 Сеченовского университета.
«Такие дела» побывали в паллиативном отделении Университетской клинической больницы № 3 Сеченовского университета — единственной государственной бюджетной медицинской организации в Москве, где помогают неизлечимо больным людям со всей страны, оказавшимся в столице в самый тяжелый период своей жизни. Мы рассказываем, как работает такая помощь и что можем сделать мы с вами, чтобы поддержать тех, кто страдает.
Последний адрес
Пятидесятилетний Сергей приехал в Москву на заработки четыре года назад из города Ухты Республики Коми. Поселился в общежитии на севере столицы. Влился в привычный столичный ритм: работа допоздна, дом, редкие посиделки с коллегами. Прошлым летом, переодеваясь в спешке, он повредил родимое пятно на груди. Обработал выступившую кровь антисептиком и тут же про это забыл.
Через несколько месяцев родинка стала зудеть, расти и доставлять уже заметное беспокойство. Поначалу он старался не обращать на нее внимания. Ну что за ерунда — родинка! Странно бегать с таким к врачу, а тем более возиться с оформлением московского полиса ОМС.
Само не прошло. Когда Сергей все-таки дошел до врача, прозвучал диагноз — меланома кожи. И указание срочно пройти дополнительные обследования. Из-за отсутствия регистрации и неоформленного полиса ОМС дорогостоящие КТ, МРТ Сергею были доступны только платно. Денег не хватало. Работать становилось все труднее. Он начал резко терять силы. И однажды просто не смог встать и поехать на работу. Лежал один в маленькой съемной комнате и глотал переставшие действовать обезболивающие.
Заведующая паллиативным отделением Полина Васильевна Ощепкова в коридореФото: Юлия Морозова для ТД Начальник Сергея забил тревогу и отправил водителя проведать Сергея, который уже несколько дней жаловался на плохое самочувствие. Водителя так напугал вид бледного, изможденного коллеги, что он сразу позвонил в скорую. Сергею сделали обезболивающий укол, зафиксировали начавшийся процесс распада опухоли и порекомендовали обратиться с документами в ближайшую поликлинику — к которой он так и не прикрепился.
Сергею повезло, что коллеги не бросили его в беде. Сами с его документами дошли до главврача поликлиники, добились визита терапевта на дом, нашли выходы на фонд «Жить вместе», который помогает пожилым и тяжелобольным людям. Преодолев сопротивление Сергея, который не хотел никого обременять своими проблемами, нашли через социальные сети его родных. Братья прилетели на следующий день с намерением увезти Сергея к маме в Чувашию. Они еще не понимали, насколько тяжело его состояние. Никуда ехать он уже не мог даже с посторонней помощью.
Самым трудным оказалось получить заключение врачебной комиссии, что Сергей нуждается в паллиативной помощи. Поликлиника медлила, потому что не понимала, кто будет оказывать помощь иногороднему пациенту в Москве. Только спустя четыре дня Сергею выдали заключение о необходимости срочной госпитализации в хоспис / отделение паллиативной помощи и невозможности транспортировки на родину.
Книга отзывов паллиативного отделенияФото: Юлия Морозова для ТД 
Пациенты паллиативного отделения нуждаются в поддержке не меньше, чем в обезболиванииФото: Юлия Морозова для ТД 
Книга отзывов паллиативного отделенияФото: Юлия Морозова для ТД Сергей умер в отделении паллиативной помощи Сеченовского университета через 11 дней после госпитализации. Рядом с близкими. Обезболенным и спокойным.
Современные хосписы для москвичей выглядят очень красиво — и благотворители, и власти вложили много сил в то, чтобы так было. Мысль, что человек должен уходить в обстановке спокойной и приятной, не новая, но в России реализуется не так давно. Понадобилось много усилий, чтобы объяснить, что хоспис или паллиативное отделение — это не обычная больница, и почему это действительно важно.
Сейчас паллиативное отделение Сеченовского университета занимает часть обычного больничного этажа университетской клиники. Создать особые бытовые условия для «беспрописочных» пока не получается. На это не хватает денег.
По кругу
«Мне бы очень хотелось, чтобы у нас было больше места. Было более уютно. А главное — обязательно были бы места отдыха для родственников, которые хотят оставаться рядом со своим родным до самого конца. Но пока ничего, кроме стула в палате, мы им предоставить не можем», — расстраивается заведующая отделением Полина Васильевна Ощепкова.
Полине Васильевне нет даже тридцати. Только год назад окончила ординатуру как врач-онколог. В паллиативное отделение пришла работать в январе 2026 года, а уже в апреле ее назначили заведующей. Теперь Ощепкова на ходу учится балансировать между пациентами, их родственниками и обрушившимися на нее административными и бюрократическими задачами.
В отделении всего 12 бюджетных коек и довольно тесно. Полина переживает, что у них нет возможности размещать пациентов в одноместных палатах, даже если им крайне дискомфортно находиться в общих. Пока из положения выходят ширмами и зонированием.
Заведующая паллиативным отделением Полина Васильевна ОщепковаФото: Юлия Морозова для ТД Полина говорит, что ее особенно задевают истории совсем молодых людей. Она уже теряла таких пациентов как врач в ординатуре. И каждый такой пациент в отделении для нее как личная травма. Сейчас это 23-летний Стас. Он младше самой Полины всего на три года.
В 2013 году Яна случайно обнаружила у 10-летнего Стаса опухоль во рту. В очередной раз рассматривала зубы сына, размышляя, что пора уже поставить брекеты. Нёбо странно выпирало справа, и десна казалась рыхлой. Сам Стас решил, что у него режутся новые зубы. Но Яна решительно повезла сына в дежурную стоматологию. Там врачи предположили, что это обычный флюс. Разрезали десну и нёбо скальпелем, поставили дренаж. Вот только гноя в припухлости не оказалось.
Флюс оказался фибросаркомой. А грубое, неуместное вмешательство спровоцировало рост опухоли и сильные боли. Так началась многолетняя история борьбы за жизнь Стаса. Опухоль несколько раз меняла свой патоморфоз и в итоге переродилась в редкую и агрессивную недифференцированную круглоклеточную саркому. Тогда семья жила в Запорожье, и два года Стаса лечили в Киеве. Когда Яна с мужем поняли, что возможности украинской медицины исчерпаны, они приняли решение переезжать и лечить сына в Москве.
Яна и ее сын Стас в палате паллиативного отделенияФото: Юлия Морозова для ТД В Москве у них не было ни жилья, ни регистрации. Сначала получили статус беженца, гражданство было много позже. Но федеральные клиники приняли мальчика с редким диагнозом. Его лечили и оперировали сперва в онкологическом центре Блохина, потом — в центре имени Дмитрия Рогачева. Опухоль проросла в челюсти, и Стасу удалили сначала часть верхней челюсти, а позже — и нижней. Лечение оказалось успешным.
В 2019 году Стас вышел в стойкую ремиссию. Из-за деформации лица у него были проблемы с речью. Но это не мешало учебе. Он успешно окончил школу. Поступил в Московский авиационный институт на «прикладную математику и информационные технологии». Онкологи, наблюдавшие его все эти годы, дали разрешение на операцию по реконструкции челюстей и тканей лица. Казалось, самое страшное осталось позади. Но год назад болезнь вернулась. На этот раз врачи оказались бессильны.
Яна Андрусик в коридоре паллиативного отделенияФото: Юлия Морозова для ТД Мы разговариваем с Яной в холле отделения. Здесь они с сыном всего несколько дней. В палате она держится и старается улыбаться. Но в коридоре видно, что слезы буквально душат ее изнутри. Стас в тяжелом состоянии. Опухоль распадается, вызывая кровотечения. Стас давно уже не говорит и пишет маме сообщения на телефон, что устал и больше не может.
Через сутки 13 лет отчаянной борьбы с болезнью Стаса закончились. Без боли. Рядом с мамой до самого конца.
Снятие острого болевого синдрома часто именно то, за чем обращаются в отделение паллиативной помощи. Там это умеют как нигде. В Москве даже без постоянной регистрации люди с острой и хронической болью, в том числе и при онкозаболеваниях, могут получать помощь в специализированных кабинетах лечения боли. Но если человек из-за своего состояния не может сам прийти на прием, то получить заветный рецепт на сильнодействующие обезболивающие становится почти невозможно. У кабинетов боли нет выездной службы. Выездная служба столичных центров паллиативной помощи работает с пациентами с постоянной регистрацией.
Круг замыкается.
Новая пациентка поступает в отделение паллиативной медицинской помощиФото: Юлия Морозова для ТД «Без прописки не госпитализируют»
По длинному больничному коридору Ирина идет довольно уверенно. Медсестра лишь слегка поддерживает ее за локоть. Ежедневный поход на взвешивание сегодня показал оптимистичные 42,3 килограмма. «До болезни я весила больше 70 килограммов и никогда худышкой не была», — едва слышно говорит Ирина и смущенно улыбается. Пять лет назад у нее нашли рак желудка.
Это может прозвучать парадоксально, но в паллиативное отделение ее перевезли из онкологического стационара, чтобы помочь восстановиться и набрать хоть немного веса. Прервали курс изнурительной химиотерапии, который пациентка могла уже просто не пережить. Сожженные слизистые, полное бессилие. Она с трудом по стенке доходила до туалета. Совсем не могла есть, а вес на пике лечения падал до 35 килограммов.
Сейчас Ирина чувствует себя сносно. И после такой передышки намерена продолжить борьбу. Впереди у нее еще два курса химиотерапии. Ирина прописана и живет в подмосковном Одинцове. Лечение проходит в Москве, ее туда направили по ОМС, но столичный паллиатив ей тоже недоступен, а некоторые проблемы умеют решать только тут.
Ирина Горпинченко в палате паллиативного отделенияФото: Юлия Морозова для ТД В палату привозят новую пациентку. Ирина наблюдает, как вокруг новенькой суетятся медсестры. Заходит познакомиться заведующая.
«Здесь удивительные люди работают. Мою соседку по палате за две с половиной недели только один раз кто-то навестил. Но она постоянно окружена вниманием. Иногда это важнее лекарств. Я по себе знаю, что чувствуешь себя лучше, когда ощущаешь человеческое отношение и заботу. В больницах бывает по-разному. Работа тяжелая. Люди устают. Срываются. Здесь я ни разу не видела ничего, кроме доброго отношения и улыбок», — улыбается Ирина и поправляет прическу. Я замечаю, какой у нее красивый маникюр с ярким лаком.
«Как выпишусь, сразу пойду на маникюр и в парикмахерскую. Дочка мне говорит: “Мама, забей”. Но хочется, чтобы самой было приятно на себя смотреть. И так все зубы из-за химиотерапии потеряла», — смущается она.
Ирина выписалась из паллиативного отделения спустя три недели и продолжает лечение.
Крутой маршрут
В паллиативное отделение Сеченовской больницы для иногородних можно попасть через горячую линию, на которую может позвонить сам пациент или его родственники. Но чаще в отделение звонят врачи московских стационаров, когда к ним в остром состоянии попадает человек без постоянной московской регистрации, нуждающийся в дальнейшем паллиативном лечении. Больница такому пациенту предоставляет все необходимое лечение, стабилизирует состояние, но не может перевести в столичные хосписы.
В этой ситуации лечащий врач или заведующий отделением, где находится такой пациент, пишет обращение в минздрав региона, где он постоянно зарегистрирован, чтобы человека забрали для дальнейшего лечения дома.
Но все эти согласования, да и сама транспортировка, требуют немало времени. И тяжелобольной человек, нуждающийся в уходе, все это время должен где-то находиться. А в некоторых случаях состояние пациента уже не позволяет его транспортировать, как это было с Сергеем.
Женщина читает книгу у окна в коридоре отделения паллиативной медицинской помощиФото: Юлия Морозова для ТД Лежат в отделении не только онкологические пациенты. Полина Васильевна вспоминает, что как-то на горячую линию позвонил мужчина и попросил на две недели госпитализировать в отделение его маму с деменцией. Долгие годы за мамой ухаживала его сестра. Но потом она сама заболела раком и умерла. Он забрал маму к себе в Москву, в свою большую семью. У него пятеро детей. Год они справлялись без посторонней помощи. Но когда ему понадобилось уехать в командировку, они с женой поняли, что ей одной за детьми и беспомощной родственницей не доглядеть.
«По сути, это была социальная передышка для семьи», — говорит Полина Васильевна. Через две недели бабушка вернулась домой. Но иногда случается и так, что родственники по разным причинам не имеют возможности забрать больного.
Особенно сложная ситуация с пациентами после инсультов. Инсульт случается внезапно. Еще недавно человек ходил, был активным, жил обычной жизнью — а теперь лежит и нуждается в постоянном уходе. Родственникам бывает трудно принять эти изменения. Они видят, что в отделении умеют ухаживать за тяжелыми пациентами, лечить пролежни. Они надеются, что человек снова начнет ходить. И не готовы принять то, что вылечить их близкого в паллиативном отделении не смогут.
Геннадий Финогенов рассматривает фотографию себя с супругой Еленой, полученную после фотосессии, которую проводили в отделении паллиативной медицинской помощи для пациентов и их близкихФото: Юлия Морозова для ТД В этом случае направляется обращение в регион постоянной регистрации пациента с просьбой принять своего жителя. Но и регионы часто не торопятся это делать. Есть живой человек, который нуждается в уходе, но от него все отказываются. Возникает очень грустная ситуация, которую лечебным учреждениям каждый раз приходится решать индивидуально. Обращаться в разные инстанции и искать компромиссы.
В 2026 году паллиативное отделение УКБ № 3 Сеченовского университета начало работать с АНО «Паллиатив без границ». В отделении уже есть координатор-доброволец Татьяна.
Задача Татьяны — создавать уют в отделении, поддерживать родственников, проводить различные мероприятия и праздники для пациентов и сотрудников, привлекать волонтеров.
Денег на зарплату координатора у некоммерческой организации пока нет. Но Татьяна и сама говорит — важнее сделать в паллиативном отделении ремонт, чтобы последние минуты людей проходили в уюте, а не в больничной обстановке.
В палате паллиативного отделенияФото: Юлия Морозова для ТД Руководством Сеченовского университета запланирован ремонт паллиативного отделения, но его сроки и объем пока неизвестны. А пациенты с тяжелыми диагнозами живут здесь и сейчас, и создание для них безопасной среды не может ждать. Летом 2026 года автономная некоммерческая организация «Паллиатив без границ» начинает ремонт в паллиативном отделении. Он важен не только для создания небольничной эстетики и уюта. Первоочередная задача ремонта — сделать комфортные санитарные комнаты, оснастить их современными средствами для удобства пациентов и персонала, а также расширить дверные проемы, чтобы появилась возможность выкатывать пациентов из палат прямо на кровати в общий холл, где проводятся мероприятия, или подышать на улице воздухом. Как это происходит во всех современных паллиативных учреждениях.
На ремонт очень нужны средства. Давайте поддержим это нужное дело вместе.
Чтобы в огромном городе человек мог чувствовать себя человеком до самого конца. С любой пропиской.