From above

Ten years after the death of Pskov paratroopers near Ulus-Kert, neither the country nor the relatives of the victims know the full truth about their last battle

For most of them, the ten years that have passed since March 1, 2000 are half of their entire lives. Literally everything – from the first to the last day. If their lives had turned out differently, then today in our country there would be fewer opportunities to talk about heroism and betrayal. Heroes and victims at the same time, 84 soldiers and officers of the 76th (Pskov) Airborne Division, whose souls martyred their bodies at an altitude of 776.0 near Ulus-Kert, became a measure of the personal glory of some and the state shame of others. A measure of height and fall. The state that sent them to war has still not answered a single question asked after the tragedy. It fenced itself off from them and from the terrible truth of that battle with bright glory, which, being posthumous, is beneficial only to the living.

The beginning of 2000 introduced a new political factor into the course of the second Chechen war. An extraordinary presidential election campaign has begun in Russia, in connection with the resignation of Boris Yeltsin . Literally 4 years earlier, in 1996, the previous presidential elections became the reason for the signing of the Khasavyurt peace agreements, which ended the first Chechen war with grief in half.

“There were no fights at all”

On February 9, 2000, the headquarters of the Russian joint group of forces (OGV) in the North Caucasus reported that in the Argun Gorge, federal troops blocked more than three thousand militants who were trying to break through the encirclement. Militants fired at the border outpost in the Argun Gorge and outposts near the villages of Kurchaloy and Chervlennaya. Front-line bombers continued to operate in the Argun and also in the Vedensky gorges.

Battle at height 776, Ulus-Kert.

Let us note the number of militants known already on February 9 – “more than three thousand.”

On the same day, an unnamed representative of the OGV headquarters told RIA Novosti that front-line Su-24 and Su-25 bombers, for the first time during the operation in Chechnya, dropped high-power volume-detonating aerial bombs weighing five hundred and one and a half on the territory of the republic (in the Argun Gorge). thousand kg. According to the military, it was with the help of such bombs that it was possible to destroy the militants in the mountains.

Massive military actions displayed to the public fit completely into the “current political moment.” On February 29, 2000, the commander of the group in the North Caucasus, General Gennady Troshev, brought journalists and the Russian flag to Shatoy - as it was announced, the last settlement in Chechnya liberated from militants.

G. Troshev pathetically stated: “Today we will put an end to the destruction of gangs. This does not mean that they are completely defeated, but as gangs from today they no longer exist. There were bits left that fled to save their skins.”

Troshev noted that operations to destroy the “escaping bandits” will be carried out for another two to three weeks, but the full-scale military operation has been completed.

On the same day, Defense Minister Igor Sergeev reported to Acting President Vladimir Putin on the successful completion of the “third stage of the counter-terrorism operation.”

But this particular day became the first day of the last battle of the 6th and (partially) 4th company of the 104th regiment of the 76th (Pskov) airborne division.

Moreover, at the moment when these laudatory statements were made, the battle had already begun.

The first vague reports of a heavy collision, without details, penetrated the media on the evening of March 2, 2000, when everything was already over.

On March 2 at 18:30, the Polit.ru resource, without an exact link to the source, reported: “In Chechnya, in the area of ​​​​the settlement of Ulus-Kert, located between the Argun and Vedeno gorges, fierce battles are taking place, both sides are suffering losses. According to the military, almost all the forces of the gangs driven out of Shatoi are concentrated there, that is, from one to two and a half thousand people. The militants are breaking through from Argunskoye to the Vedenskoye Gorge, and under the leadership of Khattab .”

The very fact of this battle was denied by the Russian military command even four days later, even after March 3, when the airborne and special forces units standing next to the height of 776.0 finally climbed to the battlefield and saw with their own eyes what had already been posted on the Internet on militant sites and rumors about which the entire North Caucasian group of Russian troops was pierced. (The battle at height 776.0 is one of the key episodes of the second Chechen war, during which the 6th company of the 2nd battalion of the 104th parachute regiment of the 76th (Pskov) Airborne Division (Lieutenant Colonel M. N. Evtyukhin) entered battle with a detachment of Chechen militants led by Khattab, near Argun in Chechnya, at the Ulus-Kert-Selmentauzen line, at an altitude of 776.0, exact height coordinates: 42°57?47?n 45°48?17? / 42.963056° N 45.804722° E (G).

Gennady Alyokhin , head of the temporary press center of the OGV in the North Caucasus, reported on March 4, 2000: “The information that was heard in some news agencies about the allegedly large losses suffered by the paratroopers in the Duba-Yurt area is not true. The fact is that yesterday, throughout the entire day, there were no fights at all.”

Knowing now about what HAPPENED, we see in this text all the traces of sophisticated and vile official lies.

The commander of the 104th Parachute Regiment, Colonel Sergei Melentyev, knew the truth personally. But he, like all other officers, was forbidden to talk about her. On March 5, 2000, Melentyev, obeying the order, with difficulty finding words to keep silent about the truth, but at least not outright lie, said: “The battalion was carrying out a blocking task. Intelligence discovered a caravan. The battalion commander moved to the battlefield and controlled the unit. The soldiers fulfilled their duty with honor. I'm proud of my people."

On March 7, the governor of the Pskov region, Yevgeny Mikhailov , publicly referring to a telephone conversation with the commander of the Airborne Forces, Colonel General Georgy Shpak , told the press about the death of 80 paratroopers.

On March 9, Obshchaya Gazeta, citing a source at the Airborne Forces headquarters, reported that Georgy Shpak had a list of dead paratroopers with 86 (at that time) names on his table already on the first 24 hours after the battle; all the circumstances of the incident were reported to the commander in detail. . Let us note that in the OG publication, height 705.6 (Isty-Kord) was named as the battle site, which the paratroopers were supposed to reach, but never reached.

Shpak made a report to the Minister of Defense. In response, I received the strictest order: information about events near Ulus-Kert should be prohibited from being disclosed until there is a separate instruction. It was ordered to pronounce only the "authorized" number of dead, "without describing any kind of cruelty as much as possible."

Officers at the Airborne Forces headquarters in those days called official messages an obscene word. Journalists were not allowed into the area of ​​the tragedy for several days until most of the visible traces of the battle were “cleaned up.”

According to eyewitnesses, at the military airfield in Khankala, trucks with the bodies of the dead drove up close to the helicopters in order to minimize the number of eyes that could see the scale of irretrievable losses. The bodies were planned to be quietly dispersed throughout the country in the cowardly hope that the terrible statistics would “dissipate throughout the territory.”

There were thirty regions, and the secret task seemed statistically almost feasible.

But among these regions there was one in which it was absolutely impossible to hide the scale of losses.

Pskov region.

Her losses were thirty out of eighty-four.

It was here, on Monday, March 6, that the newspaper “News of Pskov” on the front page in the article “A company of Pskov paratroopers died heroically” told the city and, as it later became clear, the whole world the first truth about the terrible battle of February 29 - March 1, 2000 under Ulus-Kertom (at that moment we were talking about more than 60 dead who had already been taken from the battlefield). Then the newspaper named the exact number of dead, and on March 14, the day of the Pskov funeral, published their names on the front page. At that time there were 83 known names.

Journalist Oleg Konstantinov , the author of an article in Pskov News on March 6, was banned from entering the division’s territory by the commander of the 76th division , Stanislav Semenyuta, after the publication. Officers and soldiers, under pain of dismissal from military service, were forbidden to communicate with the press or with anyone about the events known to them near Ulus-Kert.

But no one could forbid anyone to remain silent. The shock of the scale and circumstances of the losses helped those few who knew at least part of the truth overcome the fear of silence. They spoke quietly, hiding their names, and from this part of the truth became rumors, which now there is almost no one to refute.

Relatives of the victims besieged the division checkpoint in search of at least some information, but the division command continued to remain silent.

Enraged by the information leak, Gennady Troshev said on March 10: “Yes, indeed, for the first 24 hours we did not know about the number of deaths. When we contacted the battalion commander, we learned the first number - 31 dead. We didn’t know who they were - from the 6th company or from other units...”

“We didn’t know...” “There were no battles at all...”

Thus began the most famous story of betrayal and heroism, firmness and cowardice, honor and dishonor during the second Chechen war.

Ten years have passed and the story is not finished.

All soldiers and officers were buried.

But the government investigation into the circumstances of their deaths has not yet been completed.

And - there is such a sad certainty - under the current government it will not be completed.

The investigation is closed.

And this means that the battle near Ulus-Kert continues. There may still be wounded and killed.

“Who is responsible for this?”

Fierce discussions about that battle, literally soaked in blood and lead, have continued all these ten years. The living part of Russian society was not satisfied with the official conclusions and statements. In fact, the public investigation into what happened is still ongoing. No one and nothing can stop him. Dozens of special forums on the Internet are replete with reasoned and detailed arguments, explanations, and versions.

Explication of captions to the diagram of combat operations of units of the 76th Airborne Division, other military units and units in the period from February 24 to March 1, 2000. 1. * Height 776.0. 2. PTgr 76 Airborne Division Western outskirts of the village of Mekhety. PPD - Pskov. 3. KP 104 pdp. Regimental command and observation post of the 104th airborne division near the village of Makhety. 4. 2 pdb. 27.02. 2 pdb arrives at PPU 104 pdp. 27.02-28.02. The 6th company receives an order to move to occupy the heights on Mount Istykort. 28.02 in the early morning 6 pdr and 3/4 pdr go to the checkpoint 1 pdb on Mount Dembayirzy along the route: “822.0” - “819.0” - “799.6”. 5. Promotion 6 pdr 28.02. Route 6 pdr to checkpoint 1 pdb on the town of Dembayirzy passed through marks 822.0, 819.0. 6. 6 pdr, 3/4 pdr, 18:00 28.02 - 06:00 29.02. 28.02 at 18:00 6 pdr goes to checkpoint 1 pdb. The transition exhausted the fighters, and the command decided to postpone the ascent to the given positions in the morning. Morning 29.02. The combined company (1st, 2nd, 3/6th Regiment and 3/4th Regiment) is joined by the RD Art. l. Vorobyova. It includes lt. Kozhemyakin, sapper senior. lt. Kolgatin, artillery spotter Lt. Ryazantsev, artillery spotter signalman and 9 reconnaissance officers. At 06:00 the group moved to height 776. 7. Advancement of 6 pdr, 3/4 pdr to height 776. 8. The first clash occurred on 02/29 at 10:30 at the checkpoint of 3 pdr, mark 666.0. As a result of the battle, artilleryman was wounded. spotter lt. Zolotov. 9. Rd 6 pdr, 12:30 29.02. At 12:30 on 29.02, the reconnaissance group of the 6th PDR discovered an advanced group of militants. Fighting, approximately 12:30, reconnaissance. patrol st. l. Vorobyova enters into battle with the vanguard of militants. 10. Advance patrol of militants No. 1 numbering ∼30 people. 11. Advance detachment of militants No. 1 numbering ∼50 people. 12. Patrol of militants No. 2 numbering ∼30 people. 13. Advance detachment of militants No. 2 numbering ∼50 people. 14. The cliff where some survivors (presumably) jumped. 15. Height 787.0. 16. 3/4 PDR under the command of Mr. Dostovalov and Lt. Ermakov from 12:00 29.02 to 03:00 01.03. 17. 1/3 pdr, 1 pdb from 27.02 to 14.03. 1st Platoon 3rd Regiment of Captain Vasiliev. 18. 2/3 infantry brigade, 1st infantry battalion, 2nd platoon 3rd infantry brigade, captain Vasiliev, artillery correction group (st. L. Zolotov). 19. KNP 1 PDB, from 24.02. The control post of the 1st battalion has been located on Mount Dembayirzy (mark 799.6) since February 24. Until 02:00 on 27.02, the following units of the 1st PDB were at the checkpoint of 1 PDB: 1/2 pdr, 1 pdr, MinVz, PulVz, RVz (st. Lt. Kozhemyakin), RVz (the platoon of Art. Lt. Vorobyov returned to 28.02). Initially, they were the ones who were supposed to go to the blocks by 776. At 02:00 on 27.02, after the order was changed, 1 pdr, PulVz and 1 crew from the MinVz went to set up blocks northwest of Selmentauzen, in the Midulkhan tract. Both intelligence the platoon was left to wait for the 6th PDR in order to leave with it to a height of 776.0. 20. 2 days from 25.02 to 14.03. 21. Groups of the Vympel detachment. Detachment “B” (Vympel) SSO TsSN FSB (now TsSO FSB). (2 groups + security group + command) about 30 people in total. 22. 1 pdr 1 pdb, from 27.02 to 29.02. Midulkhan tract. Positions occupied by 1 pdr from 27.02 to 29.02. The forces of the 1st PDR, PulVz and the 1st crew (82 mm) of the MinVz set up 4 checkpoints here. On the night from 29.02 to 01.03, the 1st Rifle Division received an order to withdraw from the blocks and go to the aid of the 6th Rifle Division leading the battle. A machine gun platoon and a mortar crew remain in the blocking positions. 23. 1 pdr by the end of 29.02. Position 1 pdr by the end of 29.02, before moving to the ascent site at 776.0. 24. Promotion of 1st pdr to 6th pdr, 29.02-01.03. 1st Rd moves forward to help the 6th Rd leading the battle. 25. 1st Fri, 01.03, 00:40-04:00. An attempt to break through 1 pdr to help the consolidated 6 pdr. In the area where the ascent to 776.0 began, the company encountered heavy fire from militants. Later, in this place, on the opposite bank of the gorge, 5-6 well-chosen positions of machine-gun crews of militants were discovered. 26. 04:00 01.03. After several hours of unsuccessful attempts to break through, 1st PDR retreats to the 1st PDB control point. 27. 1st PDR on the morning of 01.03, after a failed attempt to come to the aid of 6th PDR, climbed to the heights of Dembayirzy. 28. 5 pdr, 2 pdb from 24.02. The 5th Infantry Division of the 2nd Infantry Brigade blocked the village. Selmentausen from the north. 29. KNP 108 pdp 7 VDD. Regimental command post of the 108th infantry division. PTgr 7 VDD. Eastern outskirts of the village of Selmentauzen. PPD - Novorossiysk. 30. PTgr 106 VDD. South-eastern outskirts of the village of Selmentauzen. PPD - Tula. SADn PTgr 106 VDD. 31. 2 baht 108 pdp. Novorossiysk, 4 pdr, 5 pdr. 32.* Special Forces detachment 45 ORP Airborne Forces (security group, command, 2 RG), about 30 people in total. The unit occupied height 1410.0 from 29.02.

There is not enough book to describe in detail all the facts, evidence, discrepancies, positions and disagreements. This is completely impossible to do within the framework of one newspaper article (also see previous publications: L. Ringene. At that height ; Ed. Polyanovsky. Suvorik. The history of traitors and heroes ; K. Shmoraga. Tragedies that you can’t get used to ) .

We provide here brief information about the battle near Ulus-Kert in order to again recall the questions that arose almost immediately, in March 2000, and which are still bleeding. We remind you of these questions in order to bring the hour of answer at least a little closer.

The general outline of events is as follows.

After federal forces entered Grozny in early February 2000, a fairly large group of Chechen militants retreated to the Shatoisky district, where on February 9 they were blocked by federal troops. As we mentioned above, airstrikes were carried out on militant positions using one and a half ton volumetric detonating bombs.

A ground battle for Shata followed on February 22-29.

However, as often happened before, the militants managed to escape from encirclement: Ruslan Gelayev’s group broke through towards Dagestan in the north-western direction to the village of Komsomolskoye (Urus-Martan district), and Khattab’s group moved in a north-eastern direction through Ulus-Kert (Shatoi district), where the now famous battle took place.

The militants had no other way: they were squeezed out of Shatoi, and they returned to the Argun Gorge, where they could recuperate. The riverbeds of the Sharoargun and its tributary Abazulgol, merging north of Ulus-Kert and “embracing” height 776.0 on both sides, were mined in many places, by both sides of the conflict, and access to the gorge was possible only by paths through height 776.0. The Russian command could not have been unaware of this.

To block the gorge, undoubtedly, much greater combat resources were needed than the few companies that the North Caucasian group of Russian troops had at its disposal. With the available forces, the federal command could “block” militant units going for a breakthrough only on headquarters maps.

The Argun Gorge has a length of more than 30 km. Not trained in mountain warfare, and for the most part not yet fired upon, the landing units were unable to establish control over the extensive and completely unfamiliar mountainous terrain. On maps dating back to Soviet times, more than two dozen trails are marked in this place. But there are also trails that are not marked on the maps. Only local residents know them. To block each such path when the enemy is large in number, a company is needed.

The OGV command sent the fighters of the 104th Guards Parachute Regiment of the 76th Pskov Airborne Division to the most dangerous, as it later became clear, direction.

Federal troops in an unplanned battle in the southeast of Ulus-Kert at height 776.0 were represented by the 6th company of the 2nd battalion of the 104th parachute regiment of the 76th (Pskov) Airborne Division (Guard Lieutenant Colonel M. N. Evtyukhin ), a group of 15 soldiers of the 4th company (guard Major A.V. Dostavalov ), 1st company of the 1st battalion of the 104th parachute regiment (guard Major S.I. Baran ). The artillery division of the 104th parachute-"regiment provided fire support to the paratroopers.

Huttab, apparently, chose a simple, but turned out to be effective tactics: conducting reconnaissance in battle, he intended to find weaknesses in the position of federal forces, and then, leaning in mass, break out of the gorge.

Among the leaders of the militants were Idris, Abu Valid, Shamil Basayev and Hattab, units of the last two field commanders in the media were called the White Angels battalions (600 fighters each). According to the Russian side, up to 2500-3000 militants participated in the battle.

On February 26, the commander of the grouping of the Russian troops, General Sergei Makarov, set the paratroopers the task: by February 29, go to heights of 705.6, 626.0, and 787.0 southeast of Ulus-Kert and not allow the breakthrough of the militants in the direction of the settlements of the Selmentazen, Elistani, Makhkin, Kirov-Yurt, Where the basic camps of Russian troops were also located.

On February 28, the commander of the 104th regiment, Colonel S. Yu. Melentyev, ordered the commander of the 6th company to Major S. G. Molodov to occupy the height of the Kordi dominant over both rivers (another version of the name is theracort, 705.6). The march was supposed to be approximately 14.5 km, at the end of which it was necessary to divide the new base camp on the Korda.

Sergei Molodov took under his command the 6th company of the 104th regiment only on the 20th of February 2000. He did not even have time to get acquainted with the personnel, and together with the company, the battalion commander Mark Evtyukhin spoke in a heavy march.

M. Yevtyukhin himself was in Chechnya on an internship for only one month (as part of another battalion), earlier - he served in Armenia and Bosnia (former Yugoslavia), one might say, was a specialist in interethnic conflicts, but not in Chechen affairs. He was told that in order to promote (M. Ettyukhin, they planned to be appointed deputy commander of the 104th regiment for combat training) a short business trip to Chechnya, to the zone of real military operations, and conducting a “successful tactical operation” there.

According to the stories of the former division officers, the 6th company was equipped in Pskov in a bug. The regiment was in the regiment of combat training of recruits, and the unit that went to the war could not even sufficiently undergo shooting training, and there were no tactical classes for conducting battles in the mountains at all.

There were not enough people, the company was collected literally "on the knee." Then, two days, they waited for the aircraft in Chechnya, weather conditions did not allow to fly on time. Hardly one of them perceived this delay as a sign of fate.

We flew late.

The helicopter landing to the destination was impossible: air intelligence did not find a single suitable landing site in the mountain forest. Tanks and BMD (landing vehicles) did not pass through the area. This deprived the company of all its own fire support. According to eyewitnesses who remained in the base camp of the 104th regiment, the platoon commanders did not want to go towards the Korda.

At 5 a.m. on February 28, still dark, the 6th company, the 3rd platoon of the 4th company and the reconnaissance plant began on a walk. The soldiers carried literally everything-food (dry rations), water, tents, sleeping bags, stove-stoves (without them in the winter it is difficult to survive in the mountains). Equipment was taken to the detriment of heavy weapons and ammunition. In fact, the paratroopers had only small arms, grenade launchers and disposable flamethrowers, one or two ammunition for each in landing satchels. The prefix for the radio station, which provides hidden radio exchange (necessary to adjust the actions of aviation), was not taken with them either, left in the basic camp. They feared that they simply would not report.

According to some calculations, the units stretched on the way into a fragmented column of 5-6 km, and at an hour they passed no more than a kilometer.

They went to the limit of forces and for another reason: the transition began almost immediately after a difficult throw along the Dombai-Arza route, that is, without a good rest.

There is enough reason to assume that the command, which generally owned the situation, was late with the decision to transfer the 6th company to the end of the cord, and then put the landing units of the landing actually impossible.

The avant-garde of the group-the 1st platoon of the 6th company and the reconnaissance plant-by 16:00 on February 28 was reached at a height of 776.0, which was halfway to Mount Ista-Cord. But the thickened fog forced the others to stop the nomination and spend the night on the mountain of the Dembayirza.

The main forces of the paratroopers reached a height of 776.0 only at 11:20 on February 29, after which 12 (according to other sources, 5) scouts were sent to 4.5 km of Mount Korda, who ran into the forefront of the militants at 12.30 (who -This from the scouts tore off the stretching, the explosive device worked, and the deputy commander of the intelligence officer senior sergeant Sergey Medvedev received a fragmentation wound in the lower leg), the group thus discovered itself and entered the battle with a group of militants up to 30 people, threw them with grenades. Some of the militants were killed, but not everyone, someone managed to leave. (Strictly speaking, the first clashes with the militants occurred on February 29 at 10:30 at the block depot 3 of the parachute-long company, at the mark 666.0, but it was considered random.)

Following the advanced group of militants, their main forces came to the height, opened fire from small arms and under -barrel grenade launchers.

At this time, the main composition of the company did not yet know about anything and continued to make a march, pulling himself up to heights from the other side.

S. Molodov led the defense of the steady positions of the still not complete company. To understand the battle situation on the spot, he with a group of fighters advanced to the scouts (according to other sources, the scouts themselves retreated up to the height of 776.0, where S. Molodov met them).

In the ongoing battle on the afternoon of February 29, Sergey Molodov was wounded by a sniper shot in the neck, he could not take him out of shelling for a long time, and he died on the same day from blood loss. The commander of the company was the battalion commander Mark Evtyukhin.

At 16 o’clock, just four hours after the bloodless capture of Chateen by federal forces, a full -scale battle was already underway at the height of 776.0. The battle was only two plates, and the third platoon, stretched during the rise by at least 3 km, was shot by militants on the slope.

On an incomplete company located between the two mountain rivers, about 200 m on the isthmus, hundreds of militants went on the attack. After two hours of battle, it became obvious that the company did not have enough ammunition to contain continuous attacks. The paratroopers collected ammunition from the dead and the wounded.

By the end of the day on February 29, the 6th company, according to official figures, lost 31 people killed (a third of the total number of personnel).

There were no evacuation of the wounded, the paratroopers bleeding remained at the cursed height. There was a sanitary designer in the company (junior sergeant Igor Khvorotukhin , a resident of St. Petersburg, who turned 19 in December 1999), and in platoons of ned brothers from the so-called. “Medical bags”, but they were all appointed commanders from among the soldiers. There was no talk of any professional medical care.

They tried to protect the wounded from shelling in a hollow at height, transferred them there, but it was a minimum that was in a hollow, all the wounded died.

According to the norms of warfare, if the unit has lost 25% of the composition killed and wounded, it is considered limitedly combat -ready. If the losses are 50%, then the unit is considered insistent. If there are 25% of the personnel left, then the unit should be urgently withdrawn from the combat zone for completion by personnel and argument, and a fresh and combat -ready unit should be sent to its place.

The battle fell silent only late at night on March 1, at about 1:50, according to some reports at about 03:00.

The entire deployment area of ​​the federal troops and hostilities was very compact, had a size of about 6 by 7 km. North, 1.5 km from the battlefield, were located company strongholds of the 2nd (from February 25) and the 3rd (from February 27) mouth 104 of the parachute-long regiment, with an interval of 1 km from each other, and in 3 km in the south-the 2nd company of 108 regiment, and at superior heights of 1200-1400 m. 5 km from the battlefield on the hill there was a 5th company of 104 regiments. The distance from the battlefield to the command posts of the regiments was 7 km: both up to 104 regiment and until the 108th regiment. Everyone was near.

M. Evtyukhin was in touch with the command of the group. The company constantly requested help, after the first hours of the battle, when the severity of the situation became completely clear. By the evening of the first day to take the wounded. On the second day, to be supported by fire and sent help.

With the onset of dusk, M. Evtyukhin called helicopters, but we recall that there was no aviation gunner and radio station with a protected frequency, aircraft did not help.

Among the officers of the 76th division, the version was quite seriously discussed, according to which the deputy commander of the 104th regiment for combat training, who knew that it was M. Yevtyukhin who should be appointed in his place, acted (that is, inactive) in that) in that situations are completely conscious.

Those who had access to information about the radio context on February 29 - March 1 between the commanders of the units, the officers said that supposedly the deputy commander of the regiment answered M. Ettyukhin that "they themselves are in the same position, he has no free people." Evtyukhin, according to the same evidence, not embarrassed in expressions, promised the deputy commander of the regiment that if he left the battle alive, he would “personally beat the bitch”. After that, the same castle regiment allegedly told everyone in touch that M. Yevtyukhin panic, and then ordered the radio shutters with the sixth company not to enter at all and observe the radio monitoring mode, as the front aircraft and powerful artillery (howitzers) would cover the company.

Neither one nor the other until the very end of the battle happened. Official version: due to strong fog and lack of aircraft.

With reference to officers who were near the battlefield, who later tried to figure out the relatives and friends of the victims, refuted the information that on February 29 - March 1, there was a strong fog at the battlefield. According to them, the weather was excellent, and aviation flew in those days.

One way or another, on the morning of March 1, the main forces of the 104th regiment approached Ulus-Kert. The commander of the Airborne Forces group in Chechnya Major General Alexander Lentsov moved them to the help of the dying company only at dawn. M. Evtyukhin demanded from the uprising of urgent assistance: "Stand in any way until the morning!"

The company held out. Thus "in any way."

When M. Evtyukhin realized that he was in the ring and there was no help, he went out of the walkie -talkie (the frequency was not protected, but there was no other at his disposal) for contact with his deputy Major Alexander Podnavalov: “Help!”.

About 3:00 from the height of 787.0, the 3rd platoon of the 4th company moved to the aid of the paratroopers, and by 3:40 they succeeded. A group of soldiers, led by A. Podvalov (15 people), who, having violated the order, left the defensive lines of the 4th company at a nearby height and came to the rescue, to help.

Alexander Zasyalov in 1994-1999. He was a commander of this particular, 6th company. He did not consider it possible not to respond when his friends called him.

This extended the defense of the height of 776.0 by two hours. Perhaps even less.

At 0:40 March 1, about the 40 fighters of the 1st company of the 1st battalion of Major S. I. Baran and the platoon of the reconnaissance tried to break into the aid of the sixth company, but during the crossing across the Abazulgol River they were ambushed (the militants had already put up a continuous fence ), were forced to gain a foothold on the shore, and by 4:00 they stopped the breakthrough attempts and returned to the Mount of Dembayirza (only on the morning of March 3, when everything was over, the 1st company went to the positions of the 6th company).

At about 05:00 a.m. on March 1, the militants resumed attacks. M. N. Evtyukhin (according to other sources, after the death of M. N. Yevtyukhin, artilleryman Captain V.V. Romanov) caused the fire of regimental artillery.

The artillery shelling of the height began at 06:08. The connection with M. Evtyukhin stopped at 06:11.

The height of 776.0 was covered with massive artillery fire, but the militants managed to take possession of this fire at about 06:50, finish off almost all (except six) surviving paratroopers, leave the heights and break through the battle orders of Russian troops into the Argun Gorge. The last shots from a height of 776.0 were heard in the location of the Russian troops until five o’clock in the evening. Perhaps these were the sounds of the shots of militants who achieved the wounded paratroopers, or the last centers of resistance.

Within three days after the discovery of the entire incident, the Russian command did not interfere in the situation and gave the militants the opportunity not only to leave, but also to take away almost all the dead and wounded.

There are no exact data on the loss of militants. According to various official figures of the federal forces, the losses of militants amounted to from 400 to 700 people. The 160 wounded, surrendered to various divisions of the Ministry of Defense and Internal Troops are also called.

According to the militants themselves, they died a little more than 20 people from supposedly 70 participated in battle.

It is known that as a result of the battle of Palen, two GRU officers began on February 29, Alexei Galkin and Vladimir Pakhomov , who were escorted by the militants near the Ulus-Kert. Subsequently, A.V. Galkin was awarded the title of Hero of Russia, and his image was used as a prototype of the prototype of the film “Personal number”.

On March 2, 2000 (this is the official date of the investigation, despite the fact that the fact that the fact of losses was officially refuted by the military command until March 9) the Khankala military prosecutor’s office was opened against participants in illegal armed groups, which was then sent to the Office of the General Prosecutor's Office of the Russian Federation on the investigation of crimes in the field of federal security and interethnic relations in the North Caucasus.

On July 30, 2003, the Pskov Province published an open appeal of the Public In memory of the 6th company and the Pskov regional public organization of families of the dead military personnel of the 6th company Red Carnation to the President of the Russian Federation and the Supreme Commander-in-Chief Vladimir Putin.

Veterans of the Armed Forces and relatives of the dead (the fathers of almost all officers - retired officers themselves) demanded that the president “give instructions to the state law enforcement agencies to answer the following questions:

1. The release of the 6th company to a height of 776.0 was detained by the command for a day-why?

2. The personnel of the company, advanced to the most dangerous part of the possible breakthrough of the main forces of the bandits, in addition to weapons and ammunition, in difficult mountain conditions dragged tents, stoves, food and other property in himself, i.e., was as much as possible It is constrained and connected in the case of a sudden attack on the company. Why was it impossible to abandon this property by a helicopter?

3. As it turned out, the company moved into an ambush in advance for her, into a kind of bag that the militants slammed immediately after the start of the battle. This bag was shot in pre -installed mortars of militants. How, when, and why did the militants be able to prepare so well for the meeting and destruction of the company? And only the good training and combat experience of the commander of the guards of the lieutenant colonel M.N. Yevtyukhin allowed him immediately after the collision of the intelligence officer with the militants to move back and take the defense at an altitude of 776.0. Otherwise, the company would be immediately completely destroyed or captured. How did the information about the movement of the company become known to the militants?

4. Why was the company not supported by long -range artillery, volley fire systems and Uracan installations, whose divisions were at the disposal of the General of the Airborne Forces of Lensov, and the battlefield was in their reach? The company connected the main forces of the bandits (several thousand people), and the blow of this artillery on the militant concentration of the militants identified during the battle would have provided significant assistance to the company and even could have defeated the enemy if it were supplemented by the blow of military helicopters. It was behind these main forces that the bandits hunted the entire hundred thousandth grouping of troops in Chechnya. But in fact, artillery support turned out to be only low-power regimental artillery at the limit of its shooting range, individual shells even fell into the location of the company (about 80% of the defeat of the dead fighters of the 6th company were from artillery and mortars). Who is responsible for this?

5. Why is the commander of the guard battalion Lieutenant Colonel M.N. Evtyukhin, who led the access to the most dangerous direction, was not warned by the command and intelligence about the presence of the main forces of the militants on the route determined to him? If no one knew about this, then why?

6. Why did the regiment commander always demanded to hold on to the company and promised help, and the other company actually sent to the rescue went along the most unsuccessful and complex of all possible route and lay down at the mountain river, meeting fire opposition from the militants who took up their positions on another shore?

7. Why did the command leave the battlefield for three days, allowing them to gather and bury all their dead, endure and help their wounded, take all weapons and ammunition?

8. On television, the Baltic states immediately after the battle were shown episodes of this battle. As those who could see them say, the shooting was made from the militants by Western European operators. Сообщения наших СМИ об этом бое стали появляться только на 5-й день. И только благодаря псковским журналистам. Эта информация застала наше командование врасплох. Why?

На эти вопросы, в первую очередь, должны ответить бывший командующий военной группировкой в Чечне генерал Г. Трошев, начальник Генштаба генерал А. Квашнин , командование ВДВ. Также хотелось бы узнать от генерала Г. Трошева, где он был во время 20-ти часового боя 6-й роты, когда и кто доложил ему об этом бое и какие указания или приказы он отдавал для оказания помощи роте.

Хотелось бы узнать и от Вас, уважаемый Владимир Владимирович, когда и от кого Вы узнали о бое 6-й роты, давали ли какие-то указания подчиненным Вам командующим войсками? Выполнены ли были эти указания?

Без ответов на эти вопросы память о героях не может быть полной» .

Редакция направила оригинал обращения и номер газеты в адрес Президента РФ.

В последний день ноября 2003 г. в «Псковскую губернию» пришел ответ:

«Направленное Вами Президенту Российской Федерации В. В. Путину открытое обращение членов общественного комитета по увековечению памяти о 6-й роте псковских десантников, опубликованное в газете «Псковская губерния», по вопросам, связанным с гибелью военнослужащих данного подразделения в Чеченской Республике, аппаратом Совета Безопасности Российской Федерации по поручению рассмотрено. (Кто отдал поручение, в ответе не указано.)

В период с 29 февраля по 1 марта 2000 г. в Аргунском ущелье в районе н. п. Улус-Керт Чеченской Республики при выполнении задачи по блокированию участников незаконных вооруженных формирований (далее именуется НВФ) 6-я парашютно-десантная рота и 3-й взвод 4-й парашютно-десантной роты 104-го гвардейского парашютно-десантного полка 76-й воздушно-десантной дивизии приняли жестокий бой с многократно превосходящими силами террористов. В результате боевого столкновения погибло 84 и ранено 6 военнослужащих.

2 марта 2000 г. в военной прокуратуре н. п. Ханкала в отношении участников НВФ было возбуждено уголовное дело, которое 29 апреля 2000 г. направлено по подследственности в управление Генеральной прокуратуры Российской Федерации по расследованию преступлений в сфере федеральной безопасности и межнациональных отношений на Северном Кавказе. В настоящее время следствие по делу продолжается.

В ходе расследования уголовного дела была дана правовая оценка действиям воинских должностных лиц, в том числе командования Объединенной группировкой войск (сил). Установлено, что их действия при исполнении обязанностей по подготовке, организации и ведению боя подразделениями 104-го парашютно-десантного полка не образуют состава преступления».

Подписавший ответ заместитель секретаря совета безопасности В. Потапов признал , что «в средствах массовой информации очень много написано и высказано суждений на эту тему. Разнятся точки зрения, но непреложной истиной остается мужество, стойкость и воинская доблесть воинов десантников» .

Мы переслали открытое обращение и полученный ответ на него из Совета безопасности РФ в Генеральную прокуратуру РФ с запросом на результаты следствия.

There was no answer.

Вскоре дело было закрыто заместителем Генерального прокурора РФ, руководителем Северокавказской военной прокуратуры С. Н. Фридинским .

Пять лет спустя в России нашелся ОДИН человек, который потребовал призвать Сергея Фридинского к ответу именно за прекращение уголовного дела по факту гибели псковских десантников.

25 августа 2008 года с 15 часов у здания Генеральной прокуратуры на Большой Дмитровке в Москве прошел одиночный пикет Героя России, инвалида войны I группы (по зрению) Альберта Зарипова . (Альберт Зарипов воевал в Афганистане, принимал участие в освобождении заложников в Ростове-на-Дону в 1993 году и в городе Буденновске в 1995 году, также участвовал в бою у дагестанского села Первомайское, где получил тяжелые ранения. В настоящее время А. Зарипов пишет книги и занимается защитой прав инвалидов и ветеранов.) Он держал в руках плакаты: «Путин! Малолитражку «Оку» инвалидам войны!» и «Военный прокурор Фридинский, шагом марш в отставку!».

А. Зарипов требовал отправить в отставку Сергея Фридинского, который, по убеждению Зарипова, не провел должного расследования по факту гибели 6-й парашютно-десантной роты и необоснованно закрыл уголовное дело.

Материалы ведомственного расследования Минобороны РФ засекречены до сих пор.

«Вы козлы, вы нас предали, суки!»

Согласно одной из версий, при планировании операции по блокированию чеченской группировки в районе Шатоя были допущены ошибки, в результате чего для проведения операции было изначально недостаточно сил. Командованием восточной группировки войск под руководством Геннадия Трошева не был учтён фактор горно-лесистой местности, невозможность образовать сплошной фронт или даже контролировать фланги.

Ставший затем командиром 108 парашютно-десантного полка 7 десантно-штурмовой дивизии полковник Сергей Баран был в те дни майором, командиром 1-й роты 1-го батальона 104-го парашютно-десантного полка. Это его бойцы не смогли пробиться к 6-й роте.

В апреле 2008 года он вспоминал: «…когда Мелентьеву ставили задачу для переброски 6 роты на левый берег реки Абазулгол, он долго пытался объяснить, что полку задача не по силам, что все опорные пункты, блоки, остаются на правом берегу, все подразделения задействованы, и в случае возникновения критической ситуации, у него не окажется резерва для своевременного оказания помощи. Мелентьев сказал: "Нельзя двумя ногами стоять на разных берегах реки", но к его мнению не прислушались».

В то же время ожидалось, что группы боевиков будут прорываться мелкими группами, однако отряды под общим командованием Хаттаба двинулись консолидированно в восточном направлении, на Улус-Керт, где при подавляющем перевесе в живой силе вышли на боевые порядки шестой роты псковских десантников.

По словам Владимира Воробьёва , отца погибшего в том бою старшего лейтенанта Алексея Воробьёва и бывшего командира 104-го воздушно-десантного полка, шесть раз (!) «комполка Мелентьев просил добро на отход роты, но командующий группировкой генерал Макаров разрешение на отступление не дал» .

Подробные воспоминания Сергея Барана выглядят бесконечным спрашиванием себя самого, проживанием прожитого: все ли сделал?

С другой стороны, в его относительно позднем (напомним, 2008 г.) рассказе есть прямая попытка возложить ответственность на уже скончавшегося к тому времени С. Мелентьева и погибшего в бою М. Евтюхина: «Зная, что первая рота полка выполняла аналогичную шестой роте задачу двумя сутками ранее и выходила к высоте с другого направления – из урочища Мидулхан, а к моменту моего прибытия на КНП возвращалась на КНП на броне БМД, я обратился к Мелентьеву с просьбой взять первую роту и на БМД выйти по руслу Абазулгола к месту, откуда 6 рота пошла вверх. Мелентьев отказал, сказав, что судя по докладам Евтюхина, тот обстановкой полностью управляет и никакой другой помощи, кроме огня артиллерии, ему не нужно».

Напомним, что до начала перехода командование полка сочло невозможным использовать в марш-броске десантников танки и БМД. А Марк Евтюхин и Сергей Мелентьев уже ничего не расскажут.

Годы спустя мучения совести не отпускают всех, кто был причастен к бою 29 февраля – 1 марта. Вернемся к воспоминаниям Сергея Барана :

«Периодически по сети радиоразведки я выходил на связь со старшим лейтенантом Воробьевым. Алексей докладывал, что рота продолжает вести бой, что у боевиков очень хорошо работают снайпера, которые не дают вести наблюдение и отвечать прицельным огнем… […] Вопрос о выделении дополнительных сил из состава ОГ ВДВ не рассматривался, так как критического положения по докладам Евтюхина не was. Вы прекрасно понимаете – если бы у нас были хотя бы приближенные к действительности данные о численности боевиков, то на помощь 6 роте были бы брошены все силы ОГ ВДВ.

[…] По некоторым данным, разведка других подразделений ОГВ ни разу не переправлялась через Абазулгол, и первой туда ступила 3 рота под командованием капитана Васильева, а затем, через сутки, 6 рота. На вопрос, почему рота выдвинулась за реку без предварительной разведки, отвечу так: во время проведения контртеррористической операции, согласно приказу по ОГВ, наша полковая разведка действовала только на удаление зрительной связи (500 метров), то есть вела разведку непосредственно впереди выходящих на задание подразделений . Ещё – территория по правому берегу реки находилась в зоне контроля тактической группировки 7 вдд, а конкретно 108 парашютно-десантного полка, бойцы которого стояли в нескольких километрах от места боя, на хребте Даргендук. Почему нашу роту отправили выполнять задачу в зону ответственности другого полка – для меня остается загадкой.

[…] Начав подъем вверх по склону в сторону высоты 776.0, на частоте разведки я вышел на связь с Воробьевым, уточнил у него сложившуюся обстановку. Для координации будущих совместных действий, я попросил Алексея соединить меня с Евтюхиным. Он соединил. Я спросил Марка Николаевича: "Как и откуда к вам лучше подойти? Что предпринять?".

Евтюхин подумал, а потом ответил: «Серега, ты не лезь сюда, ты мне только помешаешь, я сам разберусь. Все под контролем, мы справляемся сами. Сейчас ты сюда ни подойти, ни помочь никак не сможешь. Don't interfere. Если помощь мне понадобиться – я вас сам позову».

Это его слова, Марка. Разговаривал Евтюхин со мной нормальным, вменяемым голосом, не паниковал, был собран и решителен.

До 6 роты оставалось идти не более 40 минут. На часах было 23:45.

Ночные заморозки сковали наши движения. Вспотевшие и промокшие после перехода и переправы бойцы начали замерзать. Я доложил Мелентьеву обстановку, передал слова Евтюхина, попросил указаний. Мелентьев приказал отойти назад на гору Дембайирзы к КНП 1 батальона и отдыхать там до рассвета. Мы отошли.

1 марта в 5:00 я отдал бойцам команду готовиться на выдвижение к руслу Абазулгола. Бойцы настолько были измотаны, что еле-еле передвигали ноги, практически ползли, а не шли вверх.

К 6:00, подойдя к поляне, что лысела у русла реки, на крутом противоположном берегу Абазулгола мы заметили троих солдат, подходивших к обрыву. Едва завидев нас, они начали размахивать руками и кричать: "Стойте! Стойте! Не ходите сюда! Здесь боевики! Засада!"

Подоспев к обрыву, эти солдаты, не задумываясь, сиганули вниз, к реке. Обрыв там конкретный, глубиной до 30 метров.

Я дал команду личному составу группы переправиться через реку, подняться на склон и занять позиции вдоль обрыва. Майор Величенко с тремя бойцами пошел вглубь леса на разведку.

Минут через 20-25 Величенко вернулся и доложил мне обстановку. Его доклад был краток: "Там никого нет. Все убиты".

Марк Евтюхин так и не попросил помощи в людской силе. А артиллерия, огонь которой он до самой своей гибели корректировал, работала на полной мощности. По словам начальника артиллерии полка подполковника Толстыка , боекомплект, несколько тысяч снарядов, был расстрелян полностью, а стволы пушек накалились так, что краска обгорела.

[…] Доложив все подробности Мелентьеву, мы выслушали его решение. Командир полка приказал сворачиваться и уходить, возвращаться назад на КНП 1 батальона. Было 7 часов утра» .

Среди многочисленных трагических рассказов родственников погибших десантников выделяется записанный в Ростове-на-Дону вышеупомянутым Альбертом Зариповым монолог отца погибшего заместителя командира роты по воспитательной работе старшего лейтенанта Дмитрия Петрова . Вот отрывок из этого монолога:

«Мне рассказали, как его нашли... В первый раз наша разведка заползла на высоту спустя пару часов, как всё там затихло. То есть под самое утро... Они в этих сумерках обнаружили тело Евтюхина, других офицеров и моего сына... Но тут показались «духи» из тылового отряда, которые собирали оружие, боеприпасы и так далее. Разведчики тут же уползли обратно. И во второй раз наши поднялись на горку уже на следующее утро. Все тела погибших лежат, как и вчера, только нет лейтенанта Петрова. Ночью выпал снег, и от того места, где он лежал, идут чьи-то следы... Причем, это следы босых ног... Мне это офицер-медик рассказывал... Который всё это видел... Наши пошли по следу, и у края одной расщелины он обрывается... Они спускаются туда и находят там моего сына... Сидящего на корточках... Но уже мертвого... Он даже еще теплый был. На губах красная пена от прострелянного легкого. А умер он не от ран или там потери крови... Смерть наступила от переохлаждения... Мой тяжелораненый сын просто замерз...».

2 августа 2000 года, в день 70-летия воздушно-десантных войск, Владимир Путин сделал заявление в 76-й дивизии ВДВ в Пскове, признав вину руководства «за грубые просчёты, которые приходится оплачивать жизнями русских солдат» . Ни одно имя названо не было.

Существуют чудовищные предположения, что проход из Аргунского ущелья на Дагестан боевиками был выкуплен у высокопоставленных федеральных должностных лиц. По свидетельству военных, с единственной дороги, ведущей на Дагестан, были сняты все милицейские блок-посты. Называлась даже цена за коридор для отступления — полмиллиона долларов.

Никакой точной информации о числе, маршруте и цели передвижения боевиков у командования десантной группировки не было. (Разместим здесь, в сноске, без какой-либо правки, развернутую цитату с одного из форумов не назвавшегося военнослужащего, десантника, который попытался самостоятельно определить меру вины всех командиров без исключения – от младших до старших: «Ошибка 1) роту лишили разведывательных средств и источников разведывательной информации из высших инстанций. Виновные: командир роты; командование и штаб 2-го пдб ПТГр; командование и штаб ПТГР 76-й гв. вдд; командование и штаб ОГВС по проведению КТО в Чеченской республике. Ошибка 2) В результате топографической неграмотности командира батальона (вороту), 6-я рота заняла не ту высоту (350 м в сторону и ниже). 3) За ночь не было возведено полевых укреплений, огневых точек и укрытий л/с. Виновные: командование роты и командир батальона. 3) Вследствие ошибки (2), когда был открыт огонь на «огневое окаймление» роты (с целью создать непроницаемый для боевиков вал вокруг ее позиций), снаряды легли прямо в расположение, «Нон» обрушились прямо в расположение подразделения! Фактически бой длился примерно 18 часов. Первые 17 час. 08 мин. был один убитый (плюс трое раненых). При этом арткорректировщик НИ РАЗУ не вызывал огонь (хотя рация была исправна и помеховый фон чист). За последующие менее чем 20 мин. рота была практически полностью уничтожена СВОИМ артогнем. How so? Увы, очень просто. Рота ИЗНАЧАЛЬНО села на другую высоту (вероятно, примерно в 350 м от высоты 776.0, которую должна была оседлать). Когда вели артподдержку роты, рассчитывая данные для стрельбы, недоумевал, почему Евтюхин все время корректирует южнее. Никто, ни в штабе, ни сам Евтюхин не знали, что рота ведет бой южнее высоты. Цитата: «Во время боя артподдержку вели севернее высоты, по подходящим резервам противника. По корректировкам Евтюхина орудия постоянно доворачивали! Это факт, который могут подтвердить артиллеристы (6.08 – открытие огня, 6.10 – потеря связи с ротой – подтверждено документально; при этом рота БЕЗ артподдержки успешно отражала атаки вайнахов с 12.30 29.02. по 6.08. 01.03.) Когда же утром Ленцов решил провести огневое окаймление, то... Когда началась эвакуация погибших офицеры вышедшие на высоту, даже сначала сами не разобрались и возникла путаница - вышли на высоту, а погибших нет. Лишь потом, еще раз сверив карты, поняли, что к чему». Виновные: командир роты и командир батальона. 4) Рота не была оснащена средствами огневого усиления: пдр, действующая в пешем порядке в горах на оборонительной позиции, должна быть усилена минометным взводом (3 82-мм миномета), смешанным взводом пулеметов НСВ-12,7 (3 шт.) и АГС-17 или АГС-30 (3 шт.), отделением огнеметчиков (10 чел. 20 РПО-А), минимум тремя РЛС «Фара» и по возможности (а она была!) - также взводом ЗУ-23-2 (3-4 шт.), НО НИЧЕГО ЭТОГО СДЕЛАНО НЕ БЫЛО. Виновные: командиры и начальники всех степеней, начиная от взводного уровня и кончая руководством ОГВС и командованием дивизии».)

Военный обозреватель Владимир Сварцевич , побывавший в Пскове в марте 2000 года, сказал в интервью 8 февраля 2010 г.: «Полегла рота псковских десантников, 84 человека. Но начальник штаба ВДВ (он сейчас на пенсии) раскидал эти потери на неделю. …Моя задача была не просто доказать, что было не так, но рассказать, как это было. Ситуация была неоднозначной, никакого героизма не было, было откровенное предательство ребят конкретными лицами нашего командования. Бросили десантников туда, не знаю куда – ни разведки предварительной, ни информации.

Я поехал в дивизию, которая кипела негодованием по поводу случившегося. Мне предоставили копии боевых донесений, копии шифрограмм и даже запись радиопереговоров роты со штабом группировки. Вопреки запрету контрразведки удалось поговорить и со свидетелем гибели парней – с пацаном, которого послал погибший в том бою Марк Евтюхин, чтобы он рассказал правду. За ночь материал был написан, я составил полную хронику происходившего по часам и минутам. И назвал реальную цифру погибших в одном бою. Все было правдой. Но патетические слова, которые якобы Марк Евтюхин сказал по рации: «Вызываю огонь на себя!» – были неправдой. На самом деле он сказал: «Вы козлы, вы нас предали, суки!»

Вопрос, на который и сегодня нет точного ответа: где растворилась полуторатысячная группировка боевиков, оставшаяся после гибели роты? Каким образом она прошла на восток через места дислокации федеральных сил?

Какова судьба более 160 человек из подразделений Хаттаба, участников страшного боя, которые в течение нескольких дней сдались в плен в районе села Сельментаузен, места расположения сразу нескольких штабов различных российских воинских подразделений?

«Раненые боевики были вывезены в Ведено, после чего их уже оттуда отпускали», - сообщил командир спецотряда 45-го отдельного разведывательного полка Алексей Романов .

А некоторое время спустя (в честь «завершения военных действий») в Чечне по инициативе федеральных сил объявили амнистию. Многие из амнистированных сейчас, согласно сложившейся в Чечне при Рамзане Кадырове практике, служат в отрядах местной «национальной безопасности».

Командира 104-го полка С. Ю. Мелентьева перевели в Ульяновск с понижением, начальником штаба бригады. Именно его чаще других обвиняли в гибели десантников. Перед отъездом из Пскова он пришел в каждый дом, где жили семьи его погибших солдат и офицеров, просил у родных прощения.

22 июня 2002 г. Сергей Мелентьев умер от сердечного приступа.

«Мы запомнили Вашу фразу»

Указом и. O. президента РФ № 484 от 12 марта 2000 г. 22 десантника были представлены к званию Героя России (21 — посмертно: 13 офицеров, 5 сержантов, 2 ефрейтора и 1 (один) рядовой), 69 солдат и офицеров 6-й роты награждены орденами Мужества (63 — посмертно).

Как и кто делил погибших по уровню признания их заслуг на Героев и орденоносцев – можно только догадываться.

Семьи награжденных орденами Мужества получали от государства в качестве компенсации за погибшего в бою солдата 600 (шестьсот) руб. per month.

21 июня 2006 года «Псковская губерния» опубликовала открытое письмо матерей погибших солдат президенту РФ Владимиру Путину. За короткими строками письма читалось тщательно, но безуспешно скрываемое отчаяние: «При нашей встрече в 2000 г. в Пскове мы запомнили Вашу фразу о том, что все, кто погиб в этом бою, все герои. Вами была дана оценка этого боя как боя, который спас нашу Россию. Вы приравняли подвиг наших сыновей к подвигу героев-панфиловцев в Великой Отечественной войне. Мы сердцем и душой поверили в это. Years passed. Сейчас уже 2006 год.

…Можно понять, насколько велико горе матери, оставшейся один на один со своим горем. Когда мы узнали, что жены и матери героев России с 2006 г. стали получать суммы в 25 тысяч рублей, мы долго не могли в это поверить. Чем отличаются матери таких же сыновей, погибших в этом же или в другом таком же бою, получающих в это время 600 руб. per month?

…Нет такой статистики, которая помогла бы вам показать, сколько матерей уже умерло от горя. Так, среди матерей 6-й роты умерло, не дожив до пенсии, уже 6 человек…

…Мы очень просим Вас объяснить нам, почему такое различие по отношению к матерям и женам Героев России и матерям погибших в этом же бою других сыновей? Почему такое различное отношение к одному и тому же горю, потере близких людей? Чем руководствовались Правительство и Государственная Дума, принимая такое решение? Речь не только об обиде, речь идет о горе, о невозможности полноценно жить. И почему горе одних оценено государством в одну сумму, а других – несравнимо занижено?

…Мы не просим отбирать деньги от жен и детей, потерявших своих близких.

…Мы очень хотим, чтобы внимание на проблемы матерей обратили все: и наши министерства, и Дума, и все лица, занимающиеся по долгу службы этими вопросами.

Очень надеемся на контроль с Вашей стороны, пока живы матери, потерявшие детей.

…Мы очень просим, чтобы этого письма было достаточно для принятия правильных решений, и надеемся, что нам не придется ехать к Вам лично.

Очень надеемся, что Вы понимаете: не должно являться определяющим, погиб ли сын как Герой России или как рядовой солдат с посмертным орденом Мужества. Перед смертью – все равны» .

Из подписавших то страдальческое письмо уже не все живы.

Ответа на него получено не было.

14 марта 2000 года. Pskov

Мы помним вторник 14 марта 2000 года в Пскове.

Ночью выпал снег. Вернулась зима, хмурая и сырая. Город был бледен, как человек на похоронах. В городе Пскове 14 марта 2000 года были общие похороны.

До того дня невозможно было сказать: весь город пришел на похороны. 14 марта 2000 года это в городе Пскове произошло. Город Псков снова стал военным городом.

С самого утра город был заполнен красными гвоздиками, которые, словно на зов боли, тихо собирались к Вечевой площади Кремля.

Знакомы с Ними были только близкие и сослуживцы. Проститься с Ними пришел весь Псков. Скажу точнее – все, кто считал себя Псковом. Проститься и попросить прощения. За эту ненормальную войну. За безымянную высоту, до которой так и не добралась помощь. За ложь и трусость официальных сводок. За то, что Третье тысячелетие, до которого было рукой подать, начнется без них. И за то, что отсюда, с каменного берега Великой, защитить их и спасти было невозможно…

Пока все живы, никто никому ничего не должен. Но смерть в одночасье увеличивает долги оставшихся на земле.

Человек на войне может заботиться либо о своей жизни, либо о других. Война не оставляет людям иного выбора.

Территория войны – жизнь. И война никогда не спрашивает разрешения войти на эту территорию. Она приходит и требует свое. Все остальное зависит от человека.

Мы помним 14 марта 2000 года.

Помним, как не приехал на эти похороны Владимир Путин, которому не рекомендовали появляться в момент выборов на фоне цинковых гробов. Рядом с лицами людей, которым очень трудно смотреть в глаза. И на вопросы которых нет ответов. Или они есть, но их не хочется произносить.

И наградной Указ № 484 от 12 марта 2000 года ответов ни на один главный вопрос не дал.

Он принес официальную славу. Но не принес правду.

И министр обороны Игорь Сергеев, бывший 14 марта 2000 г. на похоронах самым высокопоставленным федеральным лицом, на вручение вдовам и матерям погибших десантников звезд Героев России и орденов Мужества уже не приехал.

Зато в дни всероссийских похорон на Северный Кавказ прибыл начальник Генерального штаба Вооруженных Сил России генерал армии Анатолий Квашнин, чтобы "лично возглавить заключительную фазу антитеррористической операции в Аргунском ущелье". В те же дни Анатолий Квашнин вместе с известными генералами второй чеченской войны Виктором Казанцевым , Геннадием Трошевым и Владимиром Шамановым торжественно посетили Махачкалу и получили от мэра столицы Дагестана Саида Амирова серебряные кубачинские шашки и дипломы о присвоении им звания «Почетного гражданина города Махачкалы».

Рука не дрогнула.

У сотрудника «Мемориала» Александра Черкасова нашлись для них слова : «Разрыв между реальностью – многотысячной группировкой уставших, изголодавшихся, но сохранивших управляемость и боевой дух боевиков, нависшей над вытянувшейся вдоль гор цепочкой частей федеральной группировки, и "правдой донесений", в которой эти боевики уже не раз были побеждены и уничтожены, не мог не привести к такой трагедии. Ложь, сработанная для почтеннейшей публики и высшего начальства, с какого-то момента становится "рабочим материалом" и используется при принятии решений.

Шестая рота была обречена, когда уходила на задание. Но после её гибели те же самые люди, что послали десантников на смерть, в своих штабах написали, что задача была выполнена и боевиков не пропустили. Трагедию у Улус-Керта скрывали, сколько было возможно, – ведь приближался день президентских выборов.

И теперь политические мародёры – начальство в форме и в штатском – говорят о погибших, чтобы прикрыть свой позор чужой славой» .

А если задача выполнена и слава добыта – то зачем им расследование?

776.0

Указ президента РФ № 1334 от 21 июля 2000 года «Об увековечении памяти воинов-десантников», принятый перед самым приездом В. Путина в Псков (2 августа), правды не принес тоже. «Памятник геройски погибшим воинам 6 парашютно-десантной роты 104 гвардейского парашютно-десантного полка 76 воздушно-десантной дивизии» (цитата из Указа) в Пскове сооружен. Но памятники только обозначают память. Они не хранят правду.

Ten years have passed.

Ответов нет и сейчас.

Эти ответы могут быть очень тяжелыми, очень болезненными, в том числе для погибших и близких им людей.

Эти ответы, возможно, способны перевернуть многое в официальной версии трагических событий.

Но отсутствие этих ответов сегодня – хуже всего.

Потому что отсутствие правды создает место для лжи.

А ложь – самый сильный убийца на свете.

У государства есть право посылать воинов на смерть. Но у этого права есть безусловная оборотная сторона – обязанность государства говорить правду о том, как воины погибли.

Так случилось, совпало, стряслось, что 29 февраля 2000 года, в тот самый високосный день високосного года, солдаты и офицеры 76-й дивизии взошли на гибельную для себя высоту 776.0. Там они встретили смерть.

Это было их Восхождение. Высота 776.0 стала их Голгофой.

6 выживших в том бою до сих пор не могут жить нормально. Высота 776.0 будет преследовать их до конца жизни.

Но, кроме 6 солдат, выжила страна.

Она пережила 1 марта 2000 года.

По официальной версии, пережила благодаря подвигу 84 граждан России, отдавших за ее свободу и территориальную целостность свои жизни.

Долг у выжившей страны один – сделать свое Восхождение. К правде.

It didn't happen.

И с каждым годом шансов на это Восхождение всё меньше.

Потому что посмертная слава солдат оказалась удивительно выгодна предавшему их государству.

Оно теперь воспитывает молодых на примере павших.

Но категорически не желает воспитывать молодых, весь народ единственно честным средством – признанием своей вины, своей ответственности, покаянием, искуплением.

Российское государство осталось таким же, каким было до 1 марта 2000 года.

«Никто не забыт. No one is to blame."

Это – новая формула российского государственного патриотизма.

Она распространяется не только на первую и вторую чеченские, она покрывает уже всю военную и гражданскую историю России ХХ и ХХI веков.

Народ погибает. Но никто не виноват.

Значит, виноват народ?

Число родителей погибших солдат за эти десять лет сократилось едва ли не на треть. Их внутренние часы остановились на 1 марта 2000 года. И причина этого – не только следствие самой утраты. Причина этого – и отсутствие правды. Отсутствие покаяния. Отсутствие искупления.

Один из ветеранов недавно сказал мне: вы понимаете, что еще 10 лет спустя уже никто никого ни о чем не спросит?

Understand.

Понимаю, что, скорее всего, общество, если дать ему возможность проникать в секретные архивы и задавать любые вопросы любым лицам, справилось бы с этим расследованием много лучше государства с надежно камуфлированной совестью.

Но для того, чтобы Вечный покой пришел в души погибших воинов и родных им людей – как живых, так и уже ушедших вслед за павшими, необходимо, чтобы государство научилось признавать и говорить правду. В первую очередь о самом себе. И нести за эту правду ответственность.

Российскому государству еще предстоит подняться на высоту 776.0.

Души 84 мученически погибших солдат ждут его там.

Им не стыдно. Но всё еще больно.