Effective old comrade

"Medusa" tells the story of Sergey Chemezov, one of the most influential people in Russia

The head of the truly huge state corporation Rostec Sergey Chemezov is one of the most influential and discussed people in the Russian establishment. According to the degree of influence on what is happening in the country, Chemezov is compared with the powerful head of Rosneft Igor Sechin. Many times, Sergei Chemezov was close to taking a high post in the executive branch - and each time deftly avoided this; He successfully enjoys the patronage of President Vladimir Putin; The interests of the head of Rostec extend so far that they are found in the most unexpected areas like the Plato and the Package of Yarova. At the request of Medusa, Taisiya Bekbulatova (Kommersant) told the story of Chemezov - a man who won many hardware battles and did not lose Putin’s confidence even in the “new cleaning” era.

The first guy in the area

Sergei Chemezov admitted that his road to Moscow was not the simplest and shorter.

The whole life of his father was connected with the mills. At the age of 15, Viktor Chemezov came to work at a mill factory in the town of Cheremkhovo, Irkutsk Region - and grew up there from a student to the head of the workshop. In Cheremkhovo, he met his future wife Valery. In 1952, their first child, who was called Sergey, was born there. The first vacation with his one -year -old son Chemezov spent a nearby Cheremkhovo at the Malta House. The child was helped by vacationers. Soon, Chemesovs had two more daughters. “Cheremkhovo is a difficult city. Mostly miners, all the rest served either miners or the Trans -Siberian highway, which passed by, ” said Viktor Chemezov. “There was almost no time to raise children, so the eldest Sergey had to replace me, for example, to take care of the younger sisters.”

In 1961, he was transferred to the chief technologist to another mill, and the Chemezovs moved to the outskirts of Irkutsk. At the mill, Valeria Chemezova worked at the mill - checked the quality of the flour. By the 1970th, the mill turned into a flour factory, and Victor Chemezov became its director. The son also helped his parents - he worked as a watchman in the management of bakery products, and on the weekend, together with the factory workers, he unloaded the barges with grain that came along the hangar.

The family lived on the outskirts of Marat, which is usually described as a dysfunctional area, where "criminal and declassified elements settled." It was there that the Irkutsk prison was located. Sergei Chemezov later recalled that fights on this outskirts of the city were "almost the only form of leisure." But there was a boxing section; True, the contest there was an overwhelming. “The coach selected the candidates simply: he put a newcomer against an experienced fighter who, with the knowledge of the case of a physiognomy cleansing his opponent. If the examiner maintained three rounds and came to the next lesson, he was accepted, ” said Chemezov. “I have passed the test.” Chemezov with his friends began to actively train and, according to him, even became a winner of the championship of Russia. Mother was afraid that the son, who often came home with a broken face, would eventually crumble, but his father insisted that the box would come in handy in life - let him develop character.

Sergei Chemezov was fond of not only sports. Like other teenagers in the 1960s, he wanted a rod and for this he asked his father to give him his trousers in order to overtake them. He was in a hurry and told his wife to give some trousers from the closet. Mother handed these words to her son, and he took the front trousers of his father and remade them. “Not to take something simpler. So no, I chose the best, disarmed them and sewed huge wedges on them independently, ”said Viktor Chemezov. - He became the first guy in the entire suburb of Marat. And this was my weekend pants. He broke it, without thinking that I would have nothing to get out of. ” And somehow Chemezov Jr. drove on a motorcycle and crashed into a garage, having lost control. Since then, his father forbade him to take a motorcycle.

Boxing eventually played a cruel joke with Sergey Chemezov: after school he entered the local Polytechnic Institute, but studied only a year and flew out for poor performance-"he missed a lot due to the competition." However, he submitted documents to the Irkutsk Institute of National Economy; There Chemezov studied for five years and even received a red diploma. After graduating from the university, he got a job at the Irkutsk Research Institute of rare and non-ferrous metals-and from there, according to the official biography, he moved to Moscow to work in the experimental and industrial association of Ray.

Putin, Dresden, KGB

However, Chemezov did not stay in Moscow either: he was sent to Dresden to lead the “Luch” representation-as it is believed, through the first Main Directorate of the KGB (that Chemezov allegedly worked for the Committee in the second half of the 1970s in the second half of the 1970s, the “interlocutor” wrote in 2008). In Dresden, he made friends with another KGB officer - the senior officer of the First Directorate Vladimir Putin. “Why deny what happened? Indeed, we worked in the GDR at the same time. From 1983 to 1988, I headed the representative office of the Ray association in Dresden, and Vladimir Vladimirovich arrived there in 1985. They lived in the same house, talked both in service and in a neighborly way, ”said the future leader of Rostec.

Chemezov with Putin - peers, both by that time were married - were friends of families. “In general, a common thing, in a long passage, you always reach for compatriots,” Chemezov explained. His military rank is Colonel General. “However, I put on the form once a year - on Victory Day. Still, our department is not a military, but rather commercial, ”Sergey Chemezov later talked about Rosoboronexport.

After working in the GDR, the paths of Chemezov and Putin temporarily dispersed: one returned to Moscow, the other to his native Petersburg. Vladimir Putin was waiting for a career at the city hall of Anatoly Sobchak, and Sergey Chemezov became deputy general director of the Sovintorsport foreign trade association. “Chemezova was appointed to us a controller from the KGB. He controlled. But never interfered. As the leader did not put himself above others, he was even shy about his situation, ” said Vladimir Abramov, deputy director of Sovintersport, first.

Suntersport was created by state sports in 1986 in order to "sell" Soviet athletes abroad. Chemezov came to the organization in 1989. It was a profitable business in which millions of dollars spinned, but pennies usually fell from the players from this. It got to the point that Soviet athletes, according to their admission, were called "the cheapest slaves in the world." “We were“ sold ”by Suntersport and the State Sports of the USSR. We cannot choose a different word, since we did not participate in the conclusion of the contract and did not put our signatures under it, for example, hockey players wrote in the “light” in 1990. - It turns out that we had to provide good apartments and insure us from an accident, and provide us with free medical care and medicines and our families. With the exception of apartments, we received nothing from our new owners (maybe they did not know anything, since the contract only in Russian). For the entire time of our stay in Yugoslavia, Suntersport has never asked our work and life. ” The striker of the USSR national team Sergei Andreev, who was sold to the Swedish club, later called "Sovintersport" "loafers who were intermediaries in negotiations."

During his work in Sovintersport, Sergei Chemezov established good relations with the head, general director of the organization Viktor Galaev. Years later they will change places: Galaev will become the president of the Sports Chemesum Foundation. He supported Chemezov and relations with Vladimir Putin: he, coming to Moscow, came to his office in a mansion near the Arbatskaya metro station, together they went to dine in a race around the corner. “Vladimir Vladimirovich, as you know, since the beginning of the 1990s worked in Smolny, oversaw at the St. Petersburg City Hall in many ways similar issues. Since professional interests intersected, we met from time to time. On business, ”said Chemezov. “They also retained personal relations, visited each other, but it happened infrequently, still lived in different cities.”

When the Suntersport lost a monopoly, the organization’s affairs deteriorated sharply. But Vladimir Putin did not leave a comrade in a bending office. After the defeat of Anatoly Sobchak in the 1996 governor’s elections, he himself was transferred to Moscow - to the post of deputy manager of the President of the Russian Federation Pavel Borodin (“Pal Palych”). In the same department, he attached his old acquaintance - the head of the department of foreign economic ties. In particular, he was engaged in the rationale of Russian rights to foreign real estate, which once belonged to the Russian Empire and the Soviet Union.

“I will not hide: Vladimir Vladimirovich recommended me to the post of head of the department of foreign economic relations. I was engaged in the fact that I tried to streamline the use of Russian abroad, returned to the state that once belonging to it, but lost as a result of mediocre economy, ”said Chemezov. - Sometimes such facts were opened that it was just right to grab the head. For example, a huge plot of land in the center of Jerusalem, who, from the tsar’s times, was Russian territory, Nikita Khrushchev exchanged for oranges, in fact presented Israel. ”

Promexport: New Kremlin against the old

“At one time, there was an opinion that weapon trade was something shameful, shameful. Say, immorally sell the “guns of death”. I do not agree. It is not for nothing that they say: if you want to live in the world - get ready for war, ”said Sergey Chemezov in the middle of the zero. “The weapons trading is too profitable for the world to refuse it.” True, in 1999, he knew almost nothing about weapons. In August of the same year, FSB director Vladimir Putin was appointed chairman of the government (and soon became the official successor of President Boris Yeltsin). Exactly a month later, Sergey Chemezov received a new position. In the trading Russian military equipment and weapons of the FSUE Promexport, the post of manager was unexpectedly freed for him, while the former head of the enterprise became his deputy.

The company entrusted to Chemezova completed 1999 with a fall in the income level by more than 50%. This did not stop Sergey Chemezov. He had no deep knowledge in the field of weapons trade, but there were ambitions: he was preparing to struggle for new assets and powers. Promexport was an important company for the country, but not the only market and not even the first in terms of export.

Although Vladimir Putin was disappointed with the first results of Chemezov’s management, he went to meet the old acquaintance and donated him a competing company “Russian Technologies” - it was attached to Promexport. “Rostekhnologi”, created to activate the export of high military technologies from the Russian Federation, were at that time in unkempt state. Experts believed that it is more logical to give the company a much more powerful weapons of intermediary - “Rosvoorja”, which even had a special unit for the export of high -tech products, and not “Promexport”, which traditionally specialized in the supply of equipment, which had the Ministry of Defense, as well as spare parts. But the presidential decree of the company went to Sergey Chemezov. Despite the modest indicators of “Rostekhnologies”, Chemezova inspired the first success, and soon he again went on the offensive.

His new plans implied the reorganization of the entire Russian weapon export system. He wanted to unite Promexport with Rosvooring, which accounted for up to 80% of weapons and military equipment exports. It was clear to everyone under whose leadership. “It is high time to the state to create a single company for the export of weapons, since the presence of two master mediators is unprofitable primarily in Russia itself-due to attempts to bring down the price in the struggle for the contract, both manufacturers and the budget are losing,” Chemezov convinced . This is true, but there was a nuance: the behavior of Promexport itself caused competition, which began to intentionally offer foreign customers the same products as the “toll -controling”.

These plans could be disrupted at once by several influential figures who did not like the excessive ambitiousness of the presidential appointment. For example, Deputy Prime Minister Ilya Klebanov, who oversee the military-industrial complex, was not interested in the main trailer for Russian weapons to become a direct exit to the head of state. His small experience in the weapons business and unsuccessful indicators of the company he headed played against Chemezov. And in the midst of discussion of the possible association of companies, the Federal Tax Police Service accused Promexport of tax evasion worth more than five million rubles, which also became an unpleasant surprise for its leader.

To improve the company's image, Sergei Chemezov arranged Promexport, which over many years avoided public attention, presentation: he told how rapidly the efficiency of the enterprise is increasing. True, the invited high guests - Ilya Klebanov, Minister of Economic Development German Gref, deputy head of the presidential administration Sergey Prikhodko - did not come to her. Like the Director General of the “Rosvoil” Alexei Ogarev, a representative of the “old -year” clan, a friend of the family of Tatyana Dyachenko (daughter of Boris Yeltsin). In the case of combining companies, Chemezov had to clash because of the head of the head precisely with Ogarev, who was believed to be supported by the influential head of the presidential administration, Alexander Voloshin and some large businessmen (for example, Alexander Mamut).

The Presidential Administration and the Rosvoillery to the last hoped to avoid its unification with Promexport. Both sides of the conflict actively used the help of the media: in the press, some journalists, as it were, on their behalf, spoke about the high merits of the leadership of Promexport and the need to combine it with “toll -arrangement”, others criticized Cheyzov and wrote that it was impossible to unite exporters in any case. But, despite influential opponents, Chemezov remained the main trump card. Vladimir Putin was interested in concentrating the main part of weapons exports in the hands of a person personally devoted to him.

The power groups in Russia always fiercely fought for control over the export of weapons. In this system, the bill went on billions of dollars. The schemes for which contracts with foreign partners entered into foreign intermediaries, which in Moscow could not control, the goods were paid according to a complex system (often not with money, but according to Barter), exporters had the right to use working capital to receive additional profit. All this made a trade in weapons with foreign partners with an extremely profitable occupation.

"Rosoboronexport": the path to the monopoly

On November 3, 2000, Alexei Ogarev returned to his office on Gogolevsky Boulevard in Moscow after a meeting with the president with the good news: Sergey Chemezov’s attack managed to recapture, the head of state will simply divide the functions of two exporters so that they would not compete with each other. This decision meant that Promexport would finally remain in the backyard of the weapons business. But the joy was premature: the decree was not signed that day. For the rest of the day, Sergei Chemezov managed to turn the situation in his favor. Despite the fact that Promexport, unlike Ogarev, could not boast of special successes, the president took the side of an old friend.

The next day, Vladimir Putin issued a decree on the unification of state special intermediates on the export of weapons. The Rosvooruvo and Promexport companies no longer existed - they became "Rosoboronexport". Prime Minister Mikhail Kasyanov introduced the head of the new company-he became the deputy Chemezov on Promexport Andrei Bellyaninov. After 16 years, Belyaninov will become famous for his “family savings”, demonstrated throughout the country by the FSB officers, but then few knew him. His main advantage was that in the second half of the 1980s he worked at the Soviet embassy in the GDR, where he met Vladimir Putin and Sergey Chemezov. Chemezov and Ogarev, in turn, were offered the posts of deputy heads of the new exporter.

Chemezov, by decision of the president, obviously, was more than satisfied. Already on the day of the Decree, while at the Airshow China arms exhibition, he began to appear as a new position. И у него были поводы для радости. Владимир Путин не решился с ходу назначить главой компании человека, который был активным участником борьбы властных группировок за контроль над экспортом российского оружия, имя Чемезова раздражало слишком многих. Однако Бельянинов стал гендиректором единого «Рособоронэкспорта» только формально. Настоящий глава у объединенной компании был другой. Показательным фактом было то, что Сергей Чемезов после назначения остался работать в бывшей штаб-квартире «Промэкспорта» на Стромынке, а его начальник ездил к нему на совещания с Гоголевского бульвара.

Более того, при неформальном разделении полномочий Чемезов забрал себе лучший кусок: Бельянинову пришлось заниматься связями «Рособоронэкспорта» внутри страны, а Чемезов взялся за работу на внешнем рынке. То есть руководитель компании подписывал не особенно важные бумаги с региональными чиновниками, а его заместитель в это время — многомиллиардные контракты с зарубежными партнерами.

Предполагалось, что «Рособоронэкспорт» будет контролировать примерно три четверти оружейного экспорта страны. Новому ФГУП нужен был устав, и руководство «Рособоронэкспорта» не замедлило его подготовить. Согласно документу, предприятие могло делать все, что не запрещено законом: не только торговать продукцией военного назначения, но и «осуществлять иную деятельность» в целях получения прибыли. То есть заниматься практически всем. «Рособоронэкспорт» стал не просто оружейным госпосредником, а мощным внешнеторговым объединением. Подчинялось предприятие лично президенту.

Стремясь впечатлить руководство страны быстрыми успехами, начальство «Рособоронэкспорта» начало заключать контракты, отдавая приоритет их количеству, а не денежному выражению. К примеру, за лицензию на продажу Су-30МКИ Индии Россия хотела получить четыре миллиарда долларов, но сумма составила только 3,3 миллиарда; за партию танков Т-90 и лицензию на их производство планировалось выручить 1,3 миллиарда долларов, а контракт составил лишь 730 миллионов. Но по итогам 2000 года объем оружейного экспорта составил почти 3,7 миллиарда долларов — это был скорее успех, чем поражение, и президент остался доволен.

Сергей Чемезов не собирался останавливаться на достигнутом. «Рособоронэкспорт» мог многое, но ему еще было куда расширяться. Помимо госпосредника, правом экспорта своей продукции обладали шесть оборонных предприятий. Компания Чемезова же была заинтересована в том, чтобы вся военная продукция экспортировалась через нее — это позволяло получать с предприятий комиссионные за посреднические услуги и улучшать свои показатели. Первой жертвой стал концерн «Антей», который обратился к Владимиру Путину с просьбой продлить ему экспортную лицензию на пять лет. В дело вмешался Сергей Чемезов и уговорил президента сократить срок ее действия до одного года. В дальнейшем с подачи Чемезова был уволен и замгендиректора концерна, которого он обвинил в провале контрактов с Грецией. Недоброжелатели говорили, что настоящей причиной было желание потеснить концерн на греческом рынке.

С самого начала работы в сфере оружейного экспорта Чемезов пытался сделать свое предприятие монополистом. Еще в марте 2002 года стало известно о проекте указа, по которому шесть оборонных предприятий лишались права торговать с иностранными партнерами, а монопольным экспортером становился «Рособоронэкспорт». Продвижению проекта способствовал замглавы президентской администрации Игорь Сечин — по дружбе. Проект вызвал ожесточенные споры, и главе АП Александру Волошину пришлось лично наложить на него вето.

На этом «Рособоронэкспорт» не успокоился. Дальнейшие его попытки также встречали сопротивление: например, со стороны еще одного влиятельного чекиста — замглавы АП Виктора Иванова, главного кремлевского «кадровика». Иванов в тот период возглавил крупнейший концерн ПВО «Алмаз-Антей», созданный на базе концерна «Антей» и НПО «Алмаз»; «Антей» давно воевал со структурой Чемезова, который пытался лишить его полномочий и рынков. В октябре 2002 года противники Чемезова добились того, что комитет по военно-техническому сотрудничеству (КВТС) при президенте решил резко расширить число экспортеров готовой продукции (за это выступал и глава КВТС, эсвээровец Михаил Дмитриев). Решение ставило под вопрос существование «Рособоронэкспорта» в целом. «У нас отношения вполне нормальные. Другое дело, что, конечно, может быть конфликт интересов: „Рособоронэкспорт“, как и концерн ПВО, — это хозяйствующие субъекты. Поэтому каждый желает получить для себя больше возможностей», — признавал Виктор Иванов. Но Чемезов отношения нормальными не счел и пожаловался на Иванова Путину. После этого, как рассказывали, президент отчитал подчиненного — Виктора Иванова — за попытки установить свои порядки в сфере военно-технического сотрудничества.

«Рособоронэкспорт» во главе с дрезденским тандемом Бельянинов — Чемезов обладал мощным административным ресурсом и умело им пользовался, но с добытыми полномочиями зачастую справиться не мог. Так, в конце 2001 года Владимиру Путину пришлось издать указ, согласно которому предприятия — изготовители вооружения и военной техники после поставки ее за рубеж могли сами продавать к ней запчасти и заниматься ее обслуживанием и ремонтом. Причина была в том, что «Рособоронэкспорт» просто провалил эту работу, из-за чего Россия ежегодно недополучала порядка 200–220 миллионов долларов. Своим указом президент, по сути, освободил руководство госкомпании от ответственности.

Уже через год после образования «Рособоронэкспорта» поползли слухи о том, что Андрей Бельянинов скоро покинет свой пост, освободив его для Сергея Чемезова, который и так принимает все ключевые решения в компании. Говорили, что Чемезов сам активно пытался пристроить начальника в другое место: к тому моменту отношения у них стали напряженными. Бельянинову надоело быть подчиненным у подчиненного, и он демонстративно пытался показать, кто здесь настоящий начальник; Чемезову такое поведение понравиться не могло. Он собирался либо стать полноправным руководителем «Рособоронэкспорта», либо уйти — но явно не на понижение. Чемезов был не прочь занять пост президентского помощника по вопросам военно-технического сотрудничества (многие считали, что он и так неформально выполняет эту роль) или вице-премьера, курирующего оборонную промышленность и торговлю оружием. Ни тому ни другому не суждено было сбыться — но от начальника Чемезов все же избавился. Помогло стечение обстоятельств.

В ноябре 2003 года Владимир Путин передал «Рособоронэкспорт» в ведение комитету по военно-техническому сотрудничеству во главе с Михаилом Дмитриевым. КВТС и так должен был контролировать «Рособоронэкспорт», но до того момента из-за его особого устава у комитета не хватало для этого полномочий. Перспектива оказаться в подчинении у КВТС Чемезова по понятным причинам не радовала, и он даже направил в администрацию президента предложение об акционировании ФГУПа, чтобы этого избежать. Но это не помогло: президент предпочел вариант Дмитриева, причем самого Чемезова на заседании даже не было. Решение было настолько неприятным, что в здании на Стромынке даже отменили традиционный большой праздник по поводу годовщины создания «Рособоронэкспорта».

Однако для Чемезова в этом решении имелись и плюсы: у Бельянинова с Дмитриевым были непростые отношения, и это ускорило отставку формального главы «Рособоронэкспорта». Весной 2004 года Владимир Путин назначил его директором Федеральной службы по оборонному заказу. Министр обороны Сергей Иванов тогда отметил, что имя нового главы «Рособоронэкспорта» не станет неожиданностью. Оно действительно никого не удивило — в указе значилось имя Сергея Чемезова.

Несмотря на то что Чемезов пришел в сферу оружейного экспорта без подходящего опыта, он оказался достаточно успешным предпринимателем — доходы от экспорта стабильно росли. «Наша задача — продать подороже, покупателя — взять подешевле. Вот и ведем игру, как на охоте», — рассказывал он. Но, стремясь заключать как можно больше контрактов, «Рособоронэкспорт» шел на снижение стоимости и почти вычерпал портфель заказов на несколько лет вперед. Чтобы улучшить показатели, необходимо было заставить все предприятия торговать через «Рособоронэкспорт» и платить ему комиссионные в 5–15%.

В сентябре 2004 года Владимир Путин выказал недовольство объемами оружейного экспорта из РФ. Этот вопрос президент обсуждал с Сергеем Чемезовым на собственной даче. Глава «Рособоронэкспорта» воспользовался этим моментом, во-первых, чтобы пролоббировать на пост главы российской самолетостроительной корпорации «МиГ» Алексея Федорова, с которым он учился в одной школе в Иркутске, а во-вторых, снова поднять вопрос о монополизации оружейного экспорта.

Путин не был готов с ходу отдать этот ресурс, но Чемезов умел ждать. Следующие два года он был занят наращиванием своего политического и аппаратного веса. «Рособоронэкспорт» подтягивал к себе все больше активов и полномочий: под его контроль перешел сначала АвтоВАЗ, затем — крупнейший производитель титана «ВСМПО-Ависма». Чемезов забирал даже те предприятия, в национализации которых не было никакого экономического смысла. Так, «ВСМПО-Ависма» было крайне успешной компанией, но рука «Рособоронэкспорта» дотянулась и до нее. Гендиректор компании Владислав Тетюхин согласился отдать свою долю сразу и благодаря этому сохранил должность и 4% акций. А вот председатель совета директоров Вячеслав Брешт попытался бороться — в итоге перед ним замаячила перспектива уголовного дела, и ему пришлось уехать в Израиль, продав свой пакет по цене ниже рыночной. После этого Чемезов попросил государство еще и компенсировать расходы на покупку акций компании. Чемезов освоил безотказную схему: предприятие или целая отрасль объявлялись критически важными для национальной безопасности, и этим объяснялась необходимость введения государственного контроля над ними.

В конце 2005 года Владимир Путин, по некоторым данным , предлагал своему старому знакомому пост директора ФСБ, но Чемезов переезжать на Лубянку отказался. Зато возглавил Союз машиностроителей России, а затем вошел в бюро высшего совета «Единой России». «Рособоронэкспорт» стал активно заниматься спонсорством: финансировал сборную по волейболу, поддерживал все сборные России по хоккею, при его участии был создан фонд «Спорт», попечительский совет которого возглавил Сергей Чемезов.

Позже он возглавил и попечительский совет Федерации велосипедного спорта России. Все эти пиар-проекты позволяли думать, что Чемезов размышляет о политической карьере и создании «промышленной партии» — какое-то время его наравне с Сергеем Ивановым и Дмитрием Медведевым даже считали возможным преемником президента. Однако Чемезов понимал, что его благополучие основано на полной лояльности, и не хотел излишне рисковать с политическими проектами. «У меня нет политических амбиций, о которых все пишут. Я не собираюсь идти во власть», — заверял он.

Впрочем, он и так был во власти. За рубежом Чемезова считали одним из самых близких к Владимиру Путину людей, поэтому слово «санкции» вошло в жизнь главы «Рособоронэкспорта» задолго до присоединения Крыма к России. Госдепартамент США ввел их в отношении госкомпании в августе 2006 года из-за контракта на поставку Венесуэле истребителей Су-30. В Штатах наверняка предполагали, что санкции против Чемезова заденут Владимира Путина. Впрочем, и в 2014 году санкции Чемезова не обошли — он был включен в самый жесткий американский санкционный лист.

* * *

В январе 2007 года в России появилась вторая экспортная монополия: вслед за «Газпромом» эту привилегию от президента получил «Рособоронэкспорт» во главе с Сергеем Чемезовым. Став единственным экспортером оружия, компания автоматически могла рассчитывать на дополнительные 600 миллионов долларов в год. Производителям было разрешено экспортировать только запчасти.

«Рособоронэкспорт» стал мощнейшей структурой: его представители входили в советы директоров почти всех ключевых оборонных предприятий, без его главы не решался ни один вопрос в сфере экспорта, а порой и в сфере внутреннего заказа. Компания активно занималась холдингостроением, причем казалось, что Сергей Чемезов хочет заниматься сразу всем: вертолетами, автомобилями, спецсталями, двигателями, электроникой и композиционными материалами. Параллельно его фонд «Спорт» занимался девелоперскими проектами.

Вскоре Сергей Чемезов усилил свои позиции настолько, что мог расставлять своих людей на высокие посты: например, в 2007 году заместителем главы Минпромэнерго Виктора Христенко стал Денис Мантуров, глава «дочки» «Рособоронэкспорта» — «Оборонпрома». Чемезову требовалась помощь в правительстве, в том числе для преобразования «Рособоронэкспорта» в госкорпорацию. Чемезов даже пытался продвинуть своего протеже Игоря Завьялова на пост главы Сбербанка.

Ребрендинг: «Ростехнологии»

В сентябре 2007 года правительство Михаила Фрадкова сменилось правительством Виктора Зубкова. В новой структуре кабмина Сергей Чемезов кресла не получил, хотя его прочили в вице-премьеры по вопросам промышленности. Но у главы государства был готов для него утешительный приз, который вполне мог перевесить пост в правительстве: Чемезову наконец было обещано создание госкорпорации «Ростехнологии» на базе «Рособоронэкспорта».

Чемезов лоббировал проект создания «Российских технологий» с 2005 года. Форма госкорпорации давала, например, право заниматься предпринимательской деятельностью, госкорпорации были выведены из-под прямого контроля правительства, их прибыль могла не подлежать распределению, а правила раскрытия информации были менее жесткими. Сергей Чемезов пришел с этой идеей непосредственно к президенту, не посоветовавшись ни с Михаилом Фрадковым, ни с главой аппарата правительства Сергеем Собяниным. В результате Фрадков выступил резко против проекта. Однако он не удержался на посту премьера, а законопроект о создании «Ростехнологий» в Госдуму внес лично президент. Сопротивляться ему было уже бессмысленно.

Кресло гендиректора ожидаемо занял Сергей Чемезов, а «Рособоронэкспорт», который вошел в госкорпорацию, возглавил его бывший заместитель и доверенное лицо Анатолий Исайкин. Наблюдательный совет госкорпорации возглавил министр обороны Анатолий Сердюков — как знак высокого доверия президента. При этом у Чемезова с Сердюковым были прохладные отношения. Через несколько лет, после ослабления Сердюкова, Чемезову удалось добиться его замены на крайне лояльного ему главу Минпромторга Дениса Мантурова.

«В нулевые были разные варианты, что делать с оборонкой. Один вариант был от коммунистов, когда они еще были сильны: они предлагали воссоздать министерство оборонной промышленности, — рассказывает заместитель директора „Центра политических технологий“ Алексей Макаркин. — Вторая точка зрения заключалась в том, что это уже другая страна и нужен другой механизм — так возникла идея с акционерным обществом, контролируемым, с одной стороны, государством — через правительство — и, с другой, государем — через близкого ему человека, то есть Чемезова». Он отмечает, что в целом такая форма «Рособоронэкспорта» оказалась удачнее «неэластичной советской конструкции, которая бы уже утонула».

Дальнейшие новости о госкорпорации оказались довольно однообразными: «Ростехнологии» претендуют на региональные аэропорты, на фармпредприятия, на месторождение меди, на санатории в Сочи. Госкорпорация так хотела завладеть как можно большим числом активов, что зачастую забывала их проверить: например, оказалось, что госпакета Гайского ГОКа, на который она претендовала, давно не существует .

Аппетиты «Ростехнологий» пытались умерить Минэкономразвития с Эльвирой Набиуллиной и Военно-промышленная комиссия при правительстве во главе с Сергеем Ивановым. Вице-премьер и министр финансов Алексей Кудрин и вовсе обвинил госкорпорацию в попытке «увода» доходов бюджета и намерении провести «скрытую приватизацию» передаваемого ей имущества. Это было недалеко от правды: имущество, переданное в уставный капитал госкорпорации, становилось ее, а не государственной собственностью. Совет Федерации выпустил целый доклад, в котором раскритиковал госкорпорации за создание угрозы конкуренции как главному принципу рыночной экономики.

Чемезов шел на уступки, но затем снова пытался обойти противников. Летом 2008 года, уже при президенте Медведеве, ему наконец удалось добиться подписания указа о формировании уставного капитала госкорпорации: государство передавало ей госпакеты акций более 400 предприятий стоимостью в десятки миллиардов долларов. Это не помешало Чемезову вскоре вновь воспользоваться принципом «больше хочешь — больше получишь» и попросить у правительства еще семь с лишним миллиардов долларов, обосновав это кризисом. «Дружба с Владимиром Владимировичем тут ни при чем. Основная проблема или преимущество в том, что такой корпорации, как наша, в России больше нет», — объяснял успехи Сергей Чемезов.

Однако новый глава государства Дмитрий Медведев не был поклонником талантов Сергея Чемезова. В августе 2009 года он демонстративно исключил его из состава президентской комиссии по модернизации и техническому развитию российской экономики, хотя госкорпорация создавалась именно для этих целей. Жест президента стал ударом по аппаратным позициям Чемезова. Как назло, в Тольятти начались демонстрации рабочих АвтоВАЗа. Чемезов называл их «провокацией». Ничего не вышло и с авиахолдингом «Росавиа», на который Чемезов возлагал большие надежды (авиационные активы «Ростехнологий», которые могли стать альтернативой «Аэрофлоту», отошли самому «Аэрофлоту»). Медведев не упускал случая, чтобы подчеркнуть неудачи госкорпорации. Именно разозлившись на Сергея Чемезова за то, что он пытается выдать энергосберегающие лампы за инновации, президент прославился своим «Все, что я говорю, — в граните отливается».

Довольно быстро Дмитрий Медведев потребовал преобразовать все госкорпорации в акционерные общества, назвав их форму бесперспективной. Сергей Чемезов открыто не возражал, но решение затягивал — мол, в силу объективных причин акционирование «Ростехнологий» произойдет не раньше 2014 года. Президент торопил: «Иначе это будет черная дыра. Вы постоянно будете вызывать прокуратуру и милицию для того, чтобы кого-то сажать в тюрьму и выколачивать деньги, которые исчезли». Но Чемезов, очевидно, рассчитывал, что к 2014-му кресло президента будет занимать другой человек и о реорганизации можно будет вообще забыть. Не улучшила его отношения с Медведевым и презентация российского смартфона с двумя экранами от Yota: президенту был торжественно представлен неработающий кусок пластика.

В 2012 году, как и рассчитывал Чемезов, президентом вновь стал Владимир Путин; «Ростехнологии» так и остались госкорпорацией. Сейчас в состав корпорации входят более 700 организаций, ее консолидированная чистая прибыль по итогам 2015 года составила 99 миллиардов рублей. В 2012-м был представлен ее обновленный бренд: название сократилось до «Ростех», слоганом стала фраза «Партнер в развитии», новый квадратный логотип заменил разноцветную звезду, ассоциировавшуюся с советским прошлым. Ребрендингом занимались центр стратегических коммуникаций «Апостол» и совладелец лондонской компании Winter Илья Осколков-Ценципер. Проект обошелся в более чем полтора миллиона долларов. После плотной пиар-работы с госкорпорацией из «Апостола» в «Ростех» перешел основатель «Апостола» Василий Бровко (позже, по данным журналов и таблоидов , женился на совладелице «Апостола» Тине Канделаки). Сейчас Бровко занимает должность директора по особым поручениям «Ростеха». «Для западных компаний „Ростех“ должен стать главным партнером по умным инвестициям в Россию», — уверял Чемезов.

При этом некоторые кадровые решения главы «Ростеха» вызывали немало вопросов у общественности. Так, он взял на работу опального бывшего министра обороны Анатолия Сердюкова — индустриальным директором авиационного кластера. Чемезов всегда недолюбливал Сердюкова, но чиновника такого уровня нельзя было оставить «непристроенным». В итоге бывший министр, сурового наказания которого требовали даже в Госдуме, сейчас занимает пост одного из членов правления госкорпорации. (После отставки Сердюкова в министры обороны прочили и самого Сергея Чемезова, но он менять кресло главы госкорпорации на министерский портфель не захотел.)

Кроме того, Сергей Чемезов публично заступился за фигуранта дела об избиении журналиста Олега Кашина Александра Горбунова, который входит в советы директоров нескольких компаний «Ростеха», — идал ему положительную характеристику для суда. «Его предприятие делает комплектующие для наших заводов. Если бы он перестал руководить, предприятие могло бы рухнуть и у нас на большую сумму заказ был бы не выполнен», — объяснял он.

И еще одно нетривиальное кадровое решение Чемезова: в январе 2015 года «Ростех» пригласил на работу бывшего министра внутренних дел Украины Виталия Захарченко, которого разыскивали на Украине в связи с убийствами протестующих в Киеве в феврале 2014 года (Захарченко в итоге стал консультантом «Ростеха»).

Big family

«Я женат вторым браком. Наверное, еще и поэтому семья моя большая. Всех я очень люблю и чувствую, что меня также любят, — рассказывал Сергей Чемезов. — Это чувство придает мне силы и в работе, и в сложных ситуациях, которых, как вы, наверное, догадываетесь, в госкорпорации хватает».

Источник «Медузы» в сфере военно-технического сотрудничества рассказывает, что в середине нулевых в отрасли активно обсуждался развод Чемезова с супругой Любовью, из-за которого его отношения с Владимиром Путиным на некоторое время якобы стали «прохладными». По словам собеседника, это связывали с тем, что бывшая жена Чемезова пожаловалась на происходящее Людмиле Путиной, с которой дружила еще со времен жизни в ГДР. Однако испортить отношения старых знакомых это не смогло, а в будущем и сам Путин развелся с женой.

Вторая супруга Чемезова Екатерина Игнатова — успешная предпринимательница: с 2009 по 2015 год ее совокупный доход, согласно декларациям Чемезова, составил 4,25 миллиарда рублей. По последней декларации, у семьи четыре жилых дома, две квартиры, шесть земельных участков (от 1,6 до 63 тыс. кв. м), 12 нежилых помещений, 10 машино-мест и целый автопарк. Чемезов питает слабость к мотоциклам, например Harley-Davidson, снегоходам и автомобильной классике — у него среди прочего есть Cadillac Eldorado и ГАЗ-13 «Чайка». На всякий случай имеется и трактор. За 2015-й супруги заработали больше 284 миллионов рублей.

Деньгами семьи Чемезова управляют структуры бизнесмена Рубена Варданяна. В 2011 году «Ведомости» писали, что бизнес-интересы Игнатовой и старшего сына Чемезова Станислава связаны с «Ростехнологиями», на что Сергей Чемезов заявил : «Сфера работы „Ростехнологий“ так обширна, что где бы ни работала Игнатова, при большом желании связь с госкорпорацией можно было бы везде притянуть за уши». У Сергея Чемезова трое сыновей. А еще падчерица Анастасия Игнатова, преподавательница МГИМО, — благодаря совместному предприятию «Ростеха» и компании Pirelli она недавно попала в календарь Pirelli наряду с известными актрисами.

Сергея Чемезова нельзя назвать совсем закрытой фигурой: он нередко бывает на светских мероприятиях, выступает в прессе. Источник «Медузы», знакомый с главой «Ростеха», утверждает, что Чемезов финансово поддерживает некоторые медиа, но всегда неофициально. Он добавляет, что с рациональной точки зрения СМИ ему ни к чему, и предполагает, что он «их просто любит». Называть конкретные издания собеседник не стал. Осенью в медиасреде начала распространяться информация, что Чемезов якобы оплатил покупку канала RTVi, — однако сам телеканал это отрицает .

Про Чемезова рассказывали, что как-то самолету «Аэрофлота», возвращавшемуся с одного из зарубежных салонов, пришлось сделать пару лишних кругов над Москвой, пока Чемезов развлекал себя и окружающих на борту пением под караоке. Как говорят, в свободное время глава «Ростеха» любит охотиться. Сам он рассказывал, что к охоте его пристрастили немцы в Дрездене. «Однажды позвали пострелять зайцев, ну и пошло… Приехал в Союз, купил ружье, стал регулярно выбираться на охоту, — говорил он. — На слонов, львов и прочую крупнокалиберную дичь не ходил, ограничивался лосями и кабанчиками». К охоте он приучил и старших сыновей — Станислава и Александра.

Теневой министр оборонной промышленности

Сергей Чемезов — человек внешне спокойный и неконфликтный, с обаятельной улыбкой. Практически никогда не повышает голос. Рассказывают, что когда один раз у него на совещании подрались двое подчиненных, он спокойно пообещал уволить обоих, если это повторится.

При этом глава «Ростеха» за последнее время стал одной из самых обсуждаемых фигур в российской власти. Его интересы обнаруживаются в самых разных сферах: от системы «Платон» , вызвавшей протесты дальнобойщиков, до «пакета Яровой» и системы госзакупок . «У Чемезова очень сильная позиция, которую поначалу, как ни странно, считали его слабостью: он был главой „Рособоронэкспорта“, потом стал главой госкорпорации, но никогда не занимал высокие посты в исполнительной власти, — говорит директор „Центра анализа стратегий и технологий“ Руслан Пухов. — Но разве это слабость? Глава ФСБ отвечает, если где-то произошел взрыв и погибли люди, у министра обороны может утонуть подлодка. А у Чемезова ничего не может утонуть». У главы «Ростеха», по его словам, «есть важное качество: это человек, который не приносит президенту плохих новостей». «Так сложилось, что все хорошее — это результат работы Чемезова, а все плохое — это не он, это обстоятельства. Чемезов тефлоновый, к нему ничего не пристает», — отмечает эксперт.

Глава «Ростеха» вряд ли захочет пересесть в кресло чиновника, считает и заместитель директора «Центра политических технологий» Алексей Макаркин: даже в должности премьера для него слишком много недостатков. «Премьер вместе с министрами отвечает за финансовую политику, за школы, за медицину, зачем это Чемезову? He says. — У него есть своя сфера интересов — „Ростех“ и „Рособоронэкспорт“, — и она его вполне устраивает». Чиновничий пост Чемезову не нужен хотя бы потому, что он и так «де-факто министр оборонной промышленности», отмечает Пухов. При этом «все шишки в правительстве, в том числе от президента, падают на Мантурова».

Министр промышленности и торговли Денис Мантуров входит в так называемую группу Чемезова во власти. Сам Сергей Чемезов называл его «надежным другом». Глава «Ростеха» занимается «умными инвестициями» и в кадровой сфере: он умеет добиваться нужных постов для нужных людей. В частности, при его содействии гендиректор АвтоВАЗа Игорь Комаров стал сначала замглавы Федерального космического агентства, потом главой Объединенной ракетно-космической корпорации, а сейчас возглавляет госкорпорацию «Роскосмос». Главой Ростехнадзора был назначен в 2014 году первый заместитель гендиректора «Ростеха» Алексей Алешин. Удачей для Сергея Чемезова стало и назначение в 2016-м новым главой администрации президента Антона Вайно: его отец Эдуард Вайно — член совета директоров АвтоВАЗа. А будучи замглавы АП, Антон Вайно входил в наблюдательный совет «Ростеха». Помимо прочего, Чемезов может опираться на лояльных ему депутатов Госдумы. В прошлом созыве Госдумы проводником интересов «Ростеха», в частности в сфере военной промышленности, зачастую выступала фракция КПРФ.

«У Чемезова есть своя „клиентская база“, по отношению к которой он выступает патроном. Без Чемезова не могли бы воспарить ни Мантуров, ни Комаров, ни [гендиректор концерна „Калашников“ Алексей] Криворучко, которого он тоже усиленно толкал», — рассказывает источник «Медузы» в сфере военно-технического сотрудничества.

С губернаторами российских регионов Чемезов тоже умеет налаживать отношения. В 2007 году ему удалось пролоббировать своего человека на пост губернатора Самарской области, которую возглавил президент группы АвтоВАЗ Владимир Артяков. Следующим стал глава Иркутской области Игорь Есиповский. В дальнейшем Чемезов расширил свой губернаторский «пул»: сейчас его сторонниками называют выходцев из Минпромторга Дмитрия Овсянникова (губернатор Севастополя) и Антона Алиханова (глава Калининградской области). Алексей Макаркин отмечает, что Сергей Чемезов старается иметь «приличные отношения с губернаторами в регионах присутствия компании». «Это не самоцель, а связано с интересами „Ростеха“», — говорит он. При этом имидж протеже Чемезова не гарантирует губернаторам «полнейшего иммунитета»: например, его ставленник в Тульской области Вячеслав Дудка в 2013 году был приговорен к девяти с половиной годам колонии строгого режима за взятку.

Сергей Чемезов — президент иркутского землячества «Байкал», которое среди прочего выступает площадкой для неформального общения влиятельных фигур. «Пусть сегодня все мы постоянно проживаем в Москве, нас объединяет сильная любовь к своим исконным корням, к земле, на которой мы родились и выросли, — говорится в его приветствии. — Иркутское землячество „Байкал“ стало для нас отличной площадкой для конструктивного общения, надежной поддержки и активного взаимодействия». В землячестве, в частности, состоят генпрокурор Юрий Чайка, губернатор Иркутской области Сергей Левченко, депутаты Госдумы и чиновники, гендиректор «Рособоронэкспорта» Анатолий Исайкин и другие представители «Ростеха».

Анатолий Исайкин, по всей видимости, вскоре покинет «Рособоронэкспорт», на его место прочат главу «Вертолетов России» Александра Михеева и директора Федеральной службы по военно-техническому сотрудничеству Александра Фомина. «Если назначат Михеева, значит, победил протеже Чемезова. Фомина толкал [глава „Роснефти“] Игорь Сечин, с которым они вместе воевали в Анголе, Фомин ему чуть ли не жизнь спас», — рассказывает собеседник «Медузы» в сфере оружейного экспорта. При этом нельзя сказать, что Чемезов воюет с Сечиным или, наоборот, дружит: они вступают в союз, когда им это необходимо. «Чемезов с Сечиным считаются примерно равновеликими фигурами. Есть такая детская шутка — если кит со слоном начнет бороться, то кто победит? Понятно, что один силен в воде, а второй — на суше. Вот и таким фигурам приходится вступать в союз, когда у них появляется совместная сфера интересов», — отмечает источник.

Сергей Чемезов входит в список «старых товарищей» Путина, но это не единственное условие его благополучия, говорит Алексей Макаркин. В последнее время старая элита подверглась основательной перетряске из-за экономического кризиса и других проблем, но главу «Ростеха» изменения не коснулись. «Была такая шутка, что у Путина, как у Оушена, свои 11 друзей. И Чемезов был одним из них. Из этих друзей в обойме по крупному счету осталось буквально двое-трое друзей, остальные выпали — например, Бельянинов, Якунин, Черкесов», — говорит директор «Центра анализа стратегий и технологий» Руслан Пухов. «Сейчас старые кадры проходят новый отбор, идет чистка: она коснулась, например, Якунина и Виктора Иванова, — напоминает Макаркин. — Но, с точки зрения президента, Чемезов — это эффективный старый товарищ, тот, который справляется с теми требованиями, которые он предъявляет».

На протяжении всей своей карьеры Сергей Чемезов преследовал сверхцели: сначала возглавить самого крупного оружейного экспортера, потом — стать монополистом в этой сфере, затем — получить собственную госкорпорацию. Кажется, новую сверхцель главе «Ростеха» будет сформулировать сложно: он добился практически всего, чего хотел. «Сейчас я на его месте отвалил бы на пенсию — у него молодая жена, абсолютно легальные доходы, он Крым не аннексировал, в кибератаках не участвовал. Ну разве что попал под санкции по совокупности, — говорит источник „Медузы“ в сфере военно-технического сотрудничества. — Его целью сейчас должно быть грамотно отползти в сторону. Но решать это, понятное дело, будет не он, а Путин».

Taisiya Bekbulatova