Трамп несбывшихся надежд

Президент США не раз обещал примирить Москву и Киев, но за 2025 год прорывов так и не произошло. Почему?

Возвращение в Белый дом Дональда Трампа стало главным внешнеполитическим событием 2025 года, которое повлекло за собой тектонические изменения в разных регионах мира, от Карибского бассейна до Ближнего Востока. В Киеве ждали январской инаугурации республиканца с надеждой и страхом, ведь в ходе предвыборной кампании он как минимум 53 раза пообещал добиться моментального завершения войны.

Трамп действительно сразу же занялся миротворчеством, или скорее «принуждением к миру». Надавливая на одну сторону конфликта, он одновременно проявлял благосклонность к другой, а потом Москва и Киев менялись в этой схеме местами. Итог: на горизонте не видно контуров не то что мирного соглашения, но и договоренностей о временном прекращении огня. О том, как начинались дипломатические усилия Трампа и к чему они привели (или скорее не привели), — в материале «Новой газеты Европа».

Подбирая ключи к Трампу

Победа Дональда Трампа на президентских выборах 5 ноября 2024 года — в отличие от его триумфа 2016-го — уже не вызвала у российских пропагандистов желания ездить по Москве с американским флагом: слишком много разочарований и несбывшихся надежд было по итогам первого президентского срока республиканца. Однако в любом случае такой исход был предпочтителен для Москвы по сравнению с победой демократки Камалы Харрис. Владимир Путин указывал на «намерения [Трампа. — Прим. ред.] восстановить диалог с Россией», а источники западных СМИ в Москве рассуждали о появившихся шансах на завершение войны на условиях — и это принципиально важно — российского руководства.

Тем временем для описания настроений в Украине больше всего подходило слово «растерянность». «Это немного похоже на то, когда играешь в компьютерную игру, долго продвигаешься по уровням и наконец понимаешь, как в ней ориентироваться. Но теперь все правила другие, и придется заново учиться им всем», — говорил The Guardian источник в Киеве. Впрочем, по некоторым вопросам у украинских экспертов и политиков была полная ясность:

Трамп переложит на Европу основное бремя поддержки Киева, а также поставит крест на идее предоставления Украине приглашения в НАТО

(это был один из пунктов «плана победы», который тогда продвигал президент Украины Владимир Зеленский). Эти прогнозы оправдались в полной мере.

Подбирая ключ к Трампу, Владимир Зеленский не сразу нащупал наилучший вариант. Еще до американских выборов он рассказывал в одном из интервью о своем плане на случай победы республиканца: надо будет внушить ему мысль, что он станет «президентом-неудачником», если поверит словам Путина о желании мира, ведь тот всё равно в итоге обманет. Но после избрания Трампа Зеленский небезосновательно счел куда более эффективной другую, куда более тонкую тактику. «Трамп может быть решительным... У него есть нужные качества, чтобы проявить решительность в этой войне, — он способен остановить Путина, точнее, помочь нам остановить Путина», — решил не скупиться на комплименты украинский лидер.

Правда, первому личному контакту это не помогло. 28 февраля, во время почти часовой перепалки в Белом доме, Трамп и вице-президент Джей Ди Вэнс обвиняли Зеленского в неуважении к хозяевам встречи, попытке диктовать Вашингтону, что делать, и «играх с жизнями миллионов людей». Рабочий обед был отменен — как и планировавшееся подписание соглашения о добыче в Украине редкоземельных металлов.

Особенно ярко эта перепалка прозвучала на контрасте с тоном бесед в рамках возобновившихся контактов между Москвой и Вашингтоном. Вначале, 12 февраля, состоялись телефонные переговоры Дональда Трампа и Владимира Путина, которые в Вашингтоне и Москве назвали «очень позитивными». Президент Трамп рассказал, что договорился «очень тесно» работать со своим собеседником для завершения войны.

Эта и подобные ей фразы обеспокоили украинскую и европейскую общественность: казалось, что Вашингтон и Москва начинают работать над достижением соглашения в обход Киева. Соратники Трампа уровень нервозности лишь повышали: например, министр обороны Пит Хегсет заявил, что Украине в любом случае придется навсегда уступить часть своих территорий.

Опасения подкрепила первая рабочая встреча делегаций РФ и США — она состоялась 18 февраля в Саудовской Аравии. Россия одержала там символическую победу: параллельно диалогу по Украине начались предметные обсуждения о российско-американской «перезагрузке». «Диалоги о нормализации работы диппредставительств, региональных кризисах, экономическом сотрудничестве — всё это теперь не маячит впереди, как морковка и приз России на случай, если она согласится с разрешением украинского кризиса на приемлемых для Киева условиях», — рассказывал «Новой-Европа» о главном итоге той и нескольких последующих российско-американских встреч глава Берлинского центра Карнеги Александр Габуев.

Маятник имени Трампа

Тем временем европейцы постепенно отходили от первого шока, в частности от прозвучавшей на Мюнхенской конференции речи Джей Ди Вэнса, спровоцировавшей разговоры о конце трансатлантического единства, и начали пытаться влиять на Трампа всеми имеющимися в их распоряжении средствами: летать в Вашингтон и резиденцию Мар-а-Лаго, играть с президентом США в гольф, не уставая нахваливать его за миротворчество и внутриполитическую борьбу с «глубинным государством», осваивать «трамповский» язык.

Началось перетягивание каната, которое анонимный европейский источник Financial Times описал так: «Ты разговариваешь с ним [Трампом. — Прим. ред.], помогаешь ему прийти к пониманию, что Путин — это проблема, потом двигаешься дальше, а он снова смещается к позиции Путина». Трамп то обращался к Путину со словами: «Владимир, СТОП!», то критиковал «провокационные заявления» Зеленского, которые лишь «продлевают бойню». То говорил, что оба лидера хотят мира, то сам же ставил этот тезис под сомнение.

Лишь видимость прогресса создал и летний саммит Трампа и Путина в Анкоридже (Аляска), с которым изначально было связано немало ожиданий.

После переговоров Трамп и Путин рассказывали журналистам об «отличной встрече», но на самом деле выхода из тупика всё так же не просматривалось.

Как выяснила позднее Financial Times, в Анкоридже Трамп предложил Путину смягчение санкций и экономическое сотрудничество в обмен на прекращение огня. Но тот требовал передачи России всего Донбасса и, по своему обыкновению, прочел собеседнику лекцию по истории.

Перед аляскинским саммитом в ЕС и Киеве опасались, что Трамп будет очарован Путиным, но этого явно не произошло. Более того, ближе к осени маятник явно качнулся в сторону Киева. Трамп стал грозить передачей Украине дальнобойных крылатых ракет «Томагавк». Дал добро на удары по российской энергетической инфраструктуре. Заявил, что Украина способна вернуть себе все оккупированные территории. Стал рассуждать о том, что экономика РФ вот-вот рухнет.

На этом фоне возникшая в середине октября идея скорейшего проведения второго саммита Трампа и Путина — на этот раз в Будапеште — быстро ушла из повестки. По одной из версий, активно обсуждавшейся в СМИ, — из-за дипломатического провала главы МИД РФ Сергея Лаврова: в ходе предварительной подготовки саммита он передал в Вашингтон реальный список российских требований, которые как были, так и остались неприемлемыми для американской администрации (и тем более для Киева).

«Хотели слишком многого»

В сообщении о первом, февральском, телефонном разговоре Путина и Трампа Кремль использовал говорящую о многом формулировку: «Дональд Трамп высказался за скорейшую остановку боевых действий и решение проблемы мирными средствами. Владимир Путин, со своей стороны, упомянул о необходимости устранения первопричин конфликта и согласился с Дональдом Трампом в том, что долгосрочное урегулирование может быть достигнуто путем мирных переговоров». То есть ни о каком скорейшем прекращении огня Москва говорить не хотела — и это можно было заметить, отвлекшись от рассказов Трампа об «отличных встречах» и полном взаимопонимании с Путиным.

Если убрать новостной шум, вызванный громкими и противоречивыми заявлениями американской администрации и других участников переговорного процесса, то окажется, что требования Москвы не изменились с лета 2024 года. Тогда, выступая на коллегии МИД РФ, их перечислил Путин. Первым шагом он видел «полный вывод Киевом своих войск из ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областей», только после этого Россия была бы готова «немедленно приступить к переговорам». В числе принципиальных для Москвы вопросов Путин тогда назвал следующие:

• «нейтральный, внеблоковый, безъядерный статус Украины»;

• ее «демилитаризацию и денацификацию»;

• обеспечение «прав, свобод и интересов русскоязычных граждан»;

• «признание новых территориальных реалий — статуса Крыма, Севастополя, Донецкой, Луганской народных республик, Херсонской и Запорожской областей как субъектов Российской Федерации».

Отправленный российским МИД в Вашингтон меморандум в формате non paper (неофициальный документ), вероятно, содержал в себе эти требования, так как перед Лавровым стояла задача сделать так, чтобы несовместимость позиций не выяснилась прямо на саммите в разговоре двух лидеров. Однако это сыграло с многоопытным министром злую шутку: американская сторона саммит отменила, и Лавров, вероятно, попал у Путина в опалу. Как рассказал агентству Reuters знакомый с ситуацией европейский дипломат,

«русские хотели слишком многого, и американцам стало очевидно, что в Будапеште никакой сделки не будет». «Не собираюсь тратить свое время впустую»,

— отрезал тогда сам Трамп.

«Наказание» для Путина, для которого первая с января 2020 года поездка в ЕС стала бы таким же громким символическим успехом, как и первое с сентября 2015-го посещение территории США, заключалось не только в этом. 22 октября администрация Трампа ввела новые санкции против РФ — «Лукойла», «Роснефти» и их дочерних предприятий. Минфин США прямо объяснил это «отсутствием у России серьезной заинтересованности в мирном процессе». После этого двустороннее взаимодействие вообще заморозилось: вместо обсуждения идеи строительства тоннеля между Россией и Аляской представители РФ и США стали грозить друг другу — пусть и без особой конкретики — ядерными испытаниями.

Могло быть и хуже

За год Трампу не удалось стать рефери, разнявшим двух «бойцов, дерущихся в клетке», — именно такую метафору использовал вскоре после избрания Трампа его спецпредставитель Кит Келлог. Вместо этого президент США стал еще одним фактором нестабильности, укрепившим состояние полной неопределенности. Война на истощение продолжается, и компромисса по-прежнему не просматривается.

Для Москвы такая непоследовательность Трампа — далеко не худший сценарий. Путину не раз удавалось перехватывать инициативу — как в случае с октябрьским звонком Трампу накануне встречи последнего с Зеленским — и делать так, чтобы угрозы главы Белого дома оставались просто угрозами. К концу года Украина так и не получила «Томагавки». Обошлось и без удушающих вторичных пошлин в 100% или даже в 500% в отношении России и ее торговых партнеров (Трамп несколько раз выставлял ультиматумы, но потом — после очередных контактов с Москвой — о них забывал).

В октябре Трамп сам признавал: возможно, тактика Путина — это затягивание всех процессов. Но пока американского президента, если ориентироваться на действия, а не на заявления, это вполне устраивает.

Что же касается Киева, то для него худший сценарий также не реализовался. После провального февральского саммита в Вашингтоне украинской стороне — при помощи европейских лидеров и части республиканцев США — удалось заручиться расположением главы Белого дома.

Последние контакты Зеленского и Трампа прошли в дружелюбной атмосфере, в частности из-за того, что президент Украины, в отличие от Путина, заметно скорректировал риторику.

К примеру, он больше не говорит о возвращении всех территорий и согласен на прекращение огня по существующей линии соприкосновения. Конечно, и у Киева есть свои «красные линии»: требование Москвы о добровольной сдаче всего Донбасса абсолютно недопустимо и стало бы для Зеленского политическим самоубийством. В любом случае факт остается фактом: единственное значимое изменение переговорной позиции во время администрации Трампа произошло именно со стороны Украины.

Миротворчество — дело непростое

Таким образом, добавить еще одно достижение в копилку своих миротворческих успехов (реальных или мнимых — другой вопрос) Трампу пока не удалось. При этом и просто забыть о теме — как забыл, например, об идее покупки Гренландии — он не может: слишком много поставлено на карту и слишком высоки были изначальные ожидания.

Именно поэтому к концу года переговорный процесс получил новый импульс. Представители администрации Трампа встречались по очереди с делегатами из Киева и Москвы, обсуждая детали мирного плана. Переговоры проходили то на европейской территории (в Женеве и Берлине), то на американской (в Майами).

Госсекретарь Марко Рубио отмечал в конце декабря, что работа ведется круглосуточно. Между тем, когда именно она приведет к прорывам и приведет ли вообще – неизвестно. Самуэль Чарап из исследовательской корпорации RAND (США) в связи с этим напоминал, что достижение перемирия на Корейском полуострове потребовало 575 встреч в течение двух лет, а подготовка соглашения Страстной пятницы по Северной Ирландии заняла почти два года прямых переговоров — и то после многих лет предварительных обсуждений.

Вероятно, полезным мог бы быть и опыт примирения в Колумбии: в 2012 году, спустя 48 лет после начала конфликта, власти республики и группировка FARC подписали пятистраничное рамочное соглашение, подразумевавшее прекращение огня, а потом, после еще четырех лет переговоров, согласовали окончательное соглашение объемом в 323 страницы.

«Телефонных разговоров и пары визитов недостаточно, чтобы закончить войну. И никто — возможно, даже сам Путин — не знает, на что он согласился бы, если бы столкнулся с реальным процессом переговоров, требующим компромиссов от всех сторон»,

— отмечал Самуэль Чарап.

Старший научный сотрудник Института Брукингса (США) Томас Райт тем временем дал Трампу совет «глобализировать призыв к миру, например, созвав мирный саммит и убедив другие страны поддержать немедленное прекращение войны по текущим линиям». Подобные мероприятия под эгидой Украины уже были, но новое отличалось бы тем, что теперь Зеленский поддерживает безусловное прекращение огня. Россия, отмечает Райт, конечно же, выступит против, но будет вынуждена объяснять почему, и «этот процесс подчеркнет абсурдность требований Путина о дополнительных территориальных уступках и демилитаризации Украины». По мнению эксперта, война «не закончится единым впечатляющим прорывом», но «такие шаги и немного терпения помогут создать условия для выработки со временем некоего решения — такого, которое не предполагает уничтожения и подчинения Россией своего соседа».