Original Material
Наглая ересь или неудобная правда: фильмы, которые заставили Россию вздрогнуть
Федор Поляков
Почему «Смерть Сталина» запретили, «Левиафан» назвали русофобским, а «Господин Никто против Путина» вызвал самые разные реакции — от ожесточенных споров в интернете до демонстративного игнора на родине? Эти и другие фильмы о России редко становились коммерческими хитами: на пути к успеху стояли отказы в прокате, травля в прессе и критика в обществе — зачастую от людей, которые авансом объявили их «вражеской пропагандой». Через притчу, сатиру, документальное свидетельство или личную историю они поднимали темы, которые в России страшно обсуждать публично: насилие государства, забвение истории и уничтожение памяти, коррупция, война, патриархальные пережитки и ответственность за будущее.
По следам споров о «политической повестке» каннского гран-при и новом фильме «русофоба» Андрея Звягинцева философ и публицист Федор Поляков собрал подборку фильмов о России, по которой можно проследить судьбу «неудобного» кино. В материал вошли картины, вызвавшие болезненную реакцию у одних и ставшие началом важного диалога для других. Именно в этих точках напряжения искусство становится пространством для разговора о вопросах, на которые общество ещё не готово отвечать.
Фильмы о сталинизме и репрессиях
«Смерть Сталина», «Капитан Волконогов бежал», «Два прокурора»
Разоблачать оправданность диктаторских методов помогают не только архивы и исторические исследования, но и искусство. Рассказы Шаламова и Солженицына, работа историков, открытие советских архивов, переосмысление мифа о «светлой эпохе» коммунизма — всё это постепенно возвращает обществу память о сталинском терроре. Миллионы погибших уже невозможно вернуть или оправдать никакими разговорами об «эффективном государстве» и «порядке».
СССР, а вслед за ним и современная Россия, так и не прошли полноценного разговора о насилии, страхе и несвободе той эпохи. Поэтому кино о репрессиях сегодня неизбежно становится разговором не только о прошлом, но и о настоящем.
В 2025 году в России открыли более десяти новых памятников Сталину. Всего их стало насчитываться более ста. А в переходе между станциями метро «Таганская» кольцевой и фиолетовой линий в центре Москвы открыли барельеф «Благодарность народа вождю-полководцу», на котором в центре расположена скульптура Иосифа Сталина. Это лирическое вступление к открывающему подборку фильму слегка иллюстрирует суть проблемы.
В 2018 году правительство РФ отклонило прокат фильма Армандо Ианнуччи «Смерть Сталина». Министры и депутаты решили, что фильм обижает советское наследие и великие подвиги полководца Сталина, а также порочит устои государства. Разумеется, среди «подвигов» Джугашвили не упоминаются 700 тысяч погибших в лагерях граждан и построение страшной тоталитарной системы в СССР.
Фильм «Смерть Сталина» — веселый и безобидный, но все-таки гротескный: в нем советские палачи изображены в дурацкой форме. Страх можно преодолеть смехом: низвести его до уровня анекдота, сделать из слона муху.
Это и удалось авторам фильма. Но смеяться над своими грехами оказалось слишком сложной задачей для многих российских зрителей «Смерти Сталина». Ревнивое отношение к прошлому не даёт его переосмыслить, предлагая беречь в шкафу скелеты постсоветского стокгольмского синдрома.
Следующую картину — фильм Наташи Меркуловой и Алексея Чупова «Капитан Волконогов бежал» 2021 года — зачастую обвиняли в чрезмерном обилии аллегорий, в эзоповом языке, в том, что он не называет прямо виновников эпохи сталинского террора.
Однако сложно не отметить, что картина стала пророческой, ведь через полгода после её выхода началась война против Украины, а силовые структуры и репрессии из этой ретро-антиутопии будто сошли прямо на наши улицы, разве что забыв прихватить уникальные костюмные образы.
Тут всё немного «слишком»: слишком театральные декорации, слишком яркая одежда, слишком спрятана идея покаяния реальных преступников.
«Все-таки эстетика как-то связана с этикой, это этическое решение: обрекать ли зрителя на сочувствие опричникам в красных штанах?» — задается вопросом кинокритик Василий Степанов.
Задаваясь целью переосмыслить жестокость советской системы, авторы «Капитана Волконогова», скорее, робко иронизируют над ней. Но даже такая тонкая насмешка над историей вызвала испуг у российского руководства, и фильм не допустили до проката.
Тройку дерзких фильмов о сталинизме замыкает фильм Сергея Лозницы «Два прокурора», показанных в Каннах в 2025 году и отмеченный призом Франсуа Шале, который присуждается политически и социально значимым картинам. Украинский режиссёр уже много лет признается специалистом по документалистике СССР и Украины, препарируя в своих работах важнейшие моменты истории: Похороны Сталина, Бабий Яр, Блокада Ленинграда и Майдан — трудные для анализа и восприятия события.
Не менее трудными для отражения в кино всегда оставались сталинские репрессии. И новый фильм про молодого прокурора, который решил сопротивляться кровожадному режиму, был бы вполне заурядной исторической лентой — если бы такие ленты существовали. Однако мрачный и клаустрофобный хоррор в коридорах сталинских тюрем выглядит страшнее любых ужастиков. А в момент расцвета аналогичной ситуации с правами человека в России эта картина выглядит почти как синоним нашей невыносимой реальности.
Фильмы о невидимой России
«Груз 200», «Левиафан», «Разжимая кулаки»
О России и ее политической реальности часто рассуждают, не обращая внимания на глубинку. Но за пределами Москвы и региональных центров живут десятки миллионов людей. Они ежедневно сталкиваются с невиданным для крупных городов насилием, беззаконием, коммунальными катастрофами и общим состоянием безысходности. Локальные традиции преступности, кланы чиновников, банды и произвол — всё это укладывается в концепцию банальности зла по Ханне Арендт. Ужасные вещи могут творить самые обычные люди, а весь объем их злодеяний выливается в глобальные темы — бедность, коррупция, смертность, ущемление прав меньшинств. За последние тридцать лет было снято немало замечательных картин о беспокойной жизни незаметной провинции, а Груз 200, Левиафан и Разжимая Кулаки в свое время били в самые больные места.
Ностальгия по СССР, «раньше было лучше», коммунизм, стабильность, санатории и пломбир. Всего этого нет в жуткой притче о жестокости силовых органов в фильме Алексея Балабанова «Груз 200». Режиссер признавался, что черпал вдохновение из рассказов знакомых. Сюжета из фильма могло и не существовать, но феномены, в него зашитые, происходили в реальности в позднем СССР. Жуткий хоррор о бесчеловечных и безнаказанных милиционерах — атмосфера этой картины точно передает общественное состояние. Мы боимся силовиков не напрасно. Устрашение — часть политики руководства России, СССР и Империи уже много лет.
Чрезмерная жестокость здесь доведена до абсурда: фильм могли бы называть комедией, сказкой, басней, не веря в реальность снятых событий. Но не в этом ли прелесть басни, что она — метафора жизни, живописная гипербола, которая даёт зрителю прямой удар сомнений.
Балабанов отразил высшую степень аморальности человека, поставив точный диагноз взаимоотношений маленького человека и государства.
«Крупные компании и сети от балабановской "жести" сразу отказались. Экстремальное неполиткорректное кино Балабанова возбудило давно невиданный накал страстей в среде "спящих" политиков, сытых госчиновников, внутри огламурившейся культурной элиты. Кино страшно ругают. ...Одиннадцатый фильм Алексея Балабанова — удар под дых ностальгирующим по докторской колбасе и воодушевленному маразматическому единогласию» — рассказывает кинокритик Лариса Малюкова.
Совпадение или нет, но подрывная картина Звягинцева «Левиафан» вышла в том же 2014 году, когда российский режим решил агрессивно укрепить свои позиции в глазах общества, аннексировав Крым.
В картине Андрея Петровича не идет речь о захвате территорий или о статусе Украины, но он задает синонимичные вопросы обществу. Что есть государство? Что из себя представляет власть и вера?
Давая на них по ходу дела неудобные ответы о коррупции, тщеславии и беззаконии, а также о бессилии простых людей защитить себя и свою собственность. Картина косвенно отразила все трагедии того времени.
Российский зритель массово обвинял Звягинцева в чернухе и осквернении духовности России. Но как справедливо тогда отметил критик Андрей Плахов, «современная российская реальность на самом деле достаточно черна».
Звягинцев создал универсальную притчу о глубинке России, которую прекрасно поняли на Западе и даже дали «Оскар» за лучший иностранный фильм. Можно как угодно относиться к награде, к левой конъюнктуре, но сложно не согласиться с тем, что на правду-то как раз и обижаются. Своё недовольство высказали и Минкульт, и Кирилл Фролов, глава Ассоциации православных экспертов. Впрочем, фильм в итоге с запозданием, но вышел в прокат.
Спорящих о том, правдиво ли фильм отражает действительность, расставил по местам жуткий случай. 25 марта 2009 года в здании администрации города Кировска Мурманской области, где через 6 лет снимали «Левиафан», местный 62-летний предприниматель Иван Анкушев застрелил главу администрации Илью Кельманзона и директора местного управления ЖКХ Сергея Максимова, после чего покончил с собой.
Кавказский вопрос — один из неудобных для российской власти. Находясь в границах РФ, горные республики продолжают вести свою особую жизнь — религиозную, традиционную и семейную. Кинокамеры вообще редко приходят в гости в отдаленные регионы страны, считая их закрытыми обществами со своими нерушимыми принципами.
«Осмелиться атаковать самое сердце отечественного патриархата — Северный Кавказ?» — с восхищением удивляется кинокритик Антон Долин.
Молодая режиссерка Кира Коваленко, выпускница курса Александра Сокурова решила не церемониться с традициями и снять честный, суровый фильм «Разжимая кулаки» о токсичных семейных отношениях в посёлке Северной Осетии. Бедность, насилие и безысходность. В такой парадигме живут молодые люди этих регионов, а особенно женщины, которым общество не дало шансов проявить волю. В отличие от многих инди-фильмов, этот получил поддержку государства и успешно выступил на Каннском фестивале. Авторы картины искренне переживают за родные народы, отнюдь не пытаясь очернить их. Однако его представители вряд ли были довольны тем, что им ставят диагноз — жестоких братьев и отцов, которые держат своих родственниц в пленниках.
Национальные мифы и документальные свидетельства
«Жена Чайковского», «Навальный», «20 дней в Мариуполе», «Господин Никто против Путина»
Заголовок темы может ввести в ступор, ведь миф и документ — это противоположности. Но именно в этом задача документа, художественного или реалистического, развенчать вредный миф, за которым прячутся неловкие ситуации: гомосексуальность великого композитора, убийство оппозиционера, оккупация мирного города, деградация образования на фоне войны.
Государству всегда необходимо создавать фейковую реальность и подменять ею настоящий кошмар. Кино — один из мощнейших элементов мифологии в масс-медиа, которые призваны создавать образ врага, эстетизировать войны и сакрализировать власти. Но только тогда, когда появляются жесткие и правдивые картины, идеология мифа перестает работать.
«Кирилл Серебренников на фестивале в Каннах покусился на одну из «скреп» русской культуры» — так начинает рецензию на «Жену Чайковского» кинокритик Денис Стрелков.
Пётр Первый, Сталин, Ельцин. Гоголь, Достоевский, Чехов. Кого из крупных исторических деятелей нельзя обвинить в сложном характере, интригах в тайных углах их семейных комнат, в которых происходило неладное? У многих были непростые судьбы, конфликты, загадочные смерти. Но нюансы биографий исторических звёзд робко критикуют и редко достают скелеты из шкафов. На кумирах и символах держится идеология и пропаганда.
Как можно оскорбить светило русской классической музыки, который подарил «Щелкунчика» и «Лебединое Озеро»? В фильме «Жена Чайковского» Серебренников делает это, возможно, не самым объективным и достоверным способом. Он помещает в центр незаметную, несчастную жену, которая болезненно любит гениального композитора, он её ненавидит и женится от безысходности и ради конспирации своих гомосексуальных наклонностей.
Тяжелое, мрачное и медленное кино сносит весь шик и лоск русской богемы до угрюмых, невротических сцен. Критики и зрители разделились на две стороны обороны и защиты этого неоднозначного исторического произведения. А не в этом ли суть политического высказывания? Необходимо постоянно пересматривать историю, возвращать настоящих героев и ремифологизировать сомнительных протагонистов.
Стабильное угнетение слабого внутри маленькой семьи может обернуться большой войной против соседей и своих же граждан.
«Русская картина может сегодня претендовать на “Оскар” в качестве фильма на иностранном языке только в том случае, если она так или иначе унижает свою страну», — заявил Михалков, по-видимому, затаив обиду еще на «Левиафана» Звягинцева.
А на «Оскаре» 2023 года, фильм «Навальный» Даниэля Роэра выиграл лучший документальный фильм. Он повествует о жутких обстоятельствах жизни оппозиционного лидера, о злодеяниях российского диктатора и его спецслужб.
Согласны вы с Михалковым или нет, но «Оскара» дают чаще всего за качественное кино в первую очередь, и во вторую — за его политическую окраску. В прессе, и особенно в украинской общественности, разгорались споры, насколько актуально и справедливо вручить награду фильму про Россию в момент, когда она уничтожает Украину.
Официальные лица негодовали, зрители считали Навального имперцем и агентом ФСБ. Но ведь фильм говорит западному миру, кричит ему о том, что Россия — это не только Путин и война. Это страна, где живут отважные люди, посвятившие себя ценностям мира и справедливости, которые хотят остановить коррупцию, кровопролитие и захват власти.
«Аудитории фильм донесет смысл всего происходящего в Украине гораздо лучше всяких новостных агентств и заявлений политиков, которые будут петлять и в рамках правил политкорректности говорить какие-то очень сдержанные речи. Камера фиксирует то, что она видит перед собой», — говорит украинский кинокритик Андрей Алферов о документальной ленте «20 дней в Мариуполе».
Мстислав Чернов получил награду «Оскар» за лучший документальный фильм в 2024 году.
«Я бы сказал, что в российских новостях кадры бомбардировки мариупольского роддома показывали не меньше, чем украинские. Но текст был совсем другой, понимаете? Идет борьба за интерпретацию».
Короткая и лаконичная трактовка, предложенная автором фильма, вызывает легкие мурашки. Зрители российского телевидения смотрят почти то же самое, но не понимают первопричину происходящего. Отказываются признавать виновного, в том числе самого себя — в невежестве. Реакция Запада почти единодушна — высокие оценки критиков, «Оскар» и британская премия BAFTA. Молчание российских властей о картине говорит само за себя.
Триумфатор «Оскара» 2026 года в разделе «Лучший документальный фильм» — «Господин Никто против Путина». Режиссер Дэвид Боренштейн, его соавтор Павел Таланкин, учитель из городка Карабаш Челябинской области и продюсеры из BBC сотворили самую спорную и заметную документальную картину прошлого года. Она разделила зрителей и критиков на две стороны. Одни обвиняли авторов в манипуляциях персонажами, музыкой и постановочности текста. Другие подчеркивали важность фильма — продемонстрировать развал и индоктринацию образования РФ под рукой тоталитарного режима. Кажется, маленький человек из крошечного города не имеет никакой воли и субъектности, он может только подчиняться приказам Министерства образования, ходить на линейки под гимн России, проводить пропагандистские «уроки о важном», и перевирать факты на занятиях по истории. Но Павел Таланкин решил с этим поспорить и снять то, как живут дети и учителя в школе во время войны и диктатуры.
Трогательные съемки невинных и беззащитных детей вызывают самую большую эмпатию к жертвам и заложникам российского режима, а работа самого Павла заставляет верить, что внутри России живет масса сильных и неравнодушных авторов.
Список этих фильмов не отражает какую-то объективную реальность. Это лишь набор историй о том, как важно смотреть на себя со стороны, реструктурировать воспоминания своей семьи и общества, оценивать социальные настроения. Перечисленные режиссёры и фильмы вызывали и будут продолжать продуцировать дискуссии — и недовольные вопли пропагандистов. Задача социального кино — задавать неудобные, неприятные, но необходимые вопросы.
Как сказал Роберт де Ниро: «Мы сражаемся как в аду за демократию. Искусство объединяет людей и ищет правду. Искусство — это проблема для автократов и фашистов».
Читайте также о кино- Кто здесь монстр?Почему «Бугония» Лантимоса — главный фильм о кризисе мужской идентичности
- «Антихрист» Ларса фон ТриераКак один из самых жутких хорроров стал безжалостным разоблачением человека
- «Потрясение от свободы»Зигфрид Кракауэр об экспрессионизме как о политическом бессознательном