Инфраструктура вместо территорий: новый сезон российских атак на украинскую энергетику предстоящей зимой выглядит большей угрозой, чем российское летнее наступление

В то время как «на земле» российско-украинская война зашла в тупик — за два с половиной года российские войска взяли под контроль лишь около 1,5% территории Украины, — взаимная война на истощение разворачивается на нескольких театрах боевых действий и оказывает на динамику конфликта все большее влияние, нанося все более значимый психологический и экономический ущерб по обе стороны линии фронта.

Украина эффективно «перемалывает» российскую армию, результативно атакует российскую нефтяную и нефтеперерабатывающую инфраструкту, провоцируя все более видимый топливный кризис, и поставила под огневой контроль сухопутный коридор, соединяющий Россию и Крым, сорвав тем самым курортный сезон на полуострове. Однако ущерб на этих направлениях выглядит пока меньшим, нежели тот, который наносят Украине российские удары по ее энергетической инфраструктуре.

Прошлой зимой Россия нарастила мощь своих атак и нащупала новую эффективную стратегию, в результате которой большая часть Украины и ее крупные города оказались на грани замерзания. Если России вдруг и удастся в какой-то степени выйти из тупика на линии фронта, ее продвижение за оставшиеся месяцы нынешней кампании не изменит принципиально тактической ситуации. На этом фоне новая осенне-зимняя кампания бомбардировок энергетической инфраструктуры выглядит сейчас большей угрозой Украине, чем те или иные события на линии фронта.

Чтобы предотвратить или снизить вес этой угрозы, у Украины и ее союзников остались считаные месяцы. Украина пытается расширить возможности энергоимпорта, а главное — инновационно изменить архитектуру энергосистемы, снизив ее уязвимость за счет перехода к децентрализованной структуре «энергетических сот» и создания сети накопителей электроэнергии.

Критическим вызовом для украинской экономики также выглядит разрыв связи правобережной (где производится электроэнергия) и левобережной (где она потребляется) энергетической инфраструктуры. Союзники Украины серьезно нарастили вложения в специальный фонд помощи ее энергетике, но этих средств все еще как минимум вдвое меньше, чем необходимо.

Важнейшим элементом противодействия угрозе могло бы стать наращивание возможностей украинской ПВО за счет поставок ракет. Но это выглядит маловероятным. Еще одной возможностью является наращивание ударной силы воздушных сил Украины за счет дальнобойного оружия большей мощности.

Так или иначе, с развитием дроновых армий инфраструктура постепенно становится даже более важным театром военных действий, нежели традиционный театр сухопутного наступления. И к этой новой реальности стоит как можно быстрее адаптироваться.

Взаимная война на истощение и ее фронты

Зашедшее в тупик в тактическом плане российско-украинское противостояние все в большей степени превращается во взаимную войну на истощение, которая разворачивается на нескольких театрах боевых действий. В то время как линия фронта практически не двигается — территориальные приобретения России за последние два с половиной года составляют чуть более 1,5% территории Украины, — стороны наращивают усилия в нанесении как гуманитарного, так и экономического урона друг другу. А рост масштабов и эффективности использования беспилотников делает эту войну все более затратной для обеих стран.

На основном театре — на линии соприкосновения войск — война на истощение разворачивается в формате «перемалывания» российской «живой силы» на эшелонированных рубежах украинской дроновой обороны. В результате российские потери составляют более тысячи человек в день или около 200 человек на квадратный километр (→ Re: Russia: Наступательный локдаун). Главные усилия наступления сосредоточены в данный момент на Константиновке, где соответственно российская армия и несет сейчас основные потери. Однако даже в случае захвата города это не приведет к принципиальным изменениям тактической обстановки, полагают эксперты американского Института изучения войны (ISW), а российская цель — выход на границы Донецкой области — останется недостижимой ни в этом, ни, скорее всего, в следующем году.

В еще один театр военных действий превратилась воздушная война Украины против российской нефтяной и нефтеперерабатывающей инфраструктуры. Ее признанным последствием стало резкое сокращение российской переработки нефти, а также вероятное сокращение ее добычи (по данным ОПЕК и Международного энергетического агентства, в последние месяцы Россия систематически не выбирает 6–7% своей квоты в рамках ОПЕК+) и расползающийся по России топливный кризис. По подсчетам издания «7×7» на 10 июня, сообщения о проблемах с бензином и ограничениях поступают уже из 25 регионов страны. В то же время аграрные хозяйства жалуются на резкий рост цен и дефицит дизельного топлива в разгар сезонных работ, пишет российский Forbes. А по данным «Ведомостей», в тех регионах, где началась ранняя уборка урожая, цены на топливо подскочили на 40–100%, что делает работу сельхозпредприятий нерентабельной.

Дополнительным, локальным театром войны на истощение в последние недели стал, как и предсказывала Re: Russia еще в середине мая, сухопутный коридор в Крым. Воздушный контроль украинских дронов над его транспортными путями ведет к быстрому нарастанию топливного кризиса и, как следствие, срыву курортного сезона на аннексированном Россией полуострове. По информации российских туроператоров, в последнее время здесь отменяется до 80% сделанных ранее броней, а вложенные накануне сезона инвестиции не окупаются. Это, в свою очередь, будет иметь серьезные последствия для экономики региона, важнейшей опорой которой является туристический cпрос.

Однако возрастающий ущерб на этих направлениях выглядит пока меньшим, нежели тот, который Россия наносит на главном направлении своей войны на экономическое и психологическое истощение Украины — в кампании против украинской энергетической инфраструктуры. Как мы писали ранее, основа российского успеха — это комбинированные удары дронов и баллистических ракет, наличие которых обеспечивает России безусловное преимущество (→ Re: Russia: Ракетный дисбаланс). Кроме того, прошлой зимой Россия нащупала здесь новую эффективную стратегию и, вне всякого сомнения, постарается развить успех в следующем зимнем сезоне. Во взаимной войне на истощение максимизация временнóго преимущества на одном из участков может иметь критическое значение. А потому у Украины и ее союзников остается всего несколько месяцев для того, чтобы подготовиться к новому российскому наступлению на этом направлении.

1225 ударов: масштаб проблемы

В 2025 году российская армия нанесла 1225 ударов по объектам украинской энергоинфраструктуры, по подсчетам экспертов Armed Conflict Location & Event Data (ACLED), что превысило общее число таких атак за первые три года войны. Бóльшая часть из них пришлась на четыре последних месяца года. Совокупные затраты на восстановление украинской энергетики Всемирный банк оценивает в $90 млрд.

Общая электрогенерация Украины за годы войны снизилась более чем вчетверо: с 38 ГВт на момент вторжения до 9 ГВт в марте 2026 года, по данным проекта Green Deal Ukraïna. Объемы генерации сократились вдвое уже к концу 2022 года — за счет оккупации Запорожской АЭС и нескольких ТЭС (→ Re: Russia: Ракеты, а не люди), а в 2024-м в результате российских атак генерирующие мощности сократились до 12 ГВт, пишут эксперты Киевской школы экономики в недавнем обзоре энергетического сектора. К началу зимнего сезона 2025/2026 года Украине удалось восстановить часть разрушенных мощностей и довести генерацию до 17,6 ГВт, однако массированные российские удары в январе–феврале привели к падению мощностей ниже 10 ГВт, при том что спрос на энергию на протяжении этих месяцев из-за сильных морозов превышал 18 ГВт.

В отопительном сезоне 2025/2026 года российским войскам впервые удалось ощутимо нарушить работу систем централизованного теплоснабжения в крупных городах, включая Одессу и Харьков, отмечает эксперт Центра восточных исследований (OSW) Славомир Матушак. Крайне острая ситуация сложилась и в Киеве: в результате полного разрушения Дарницкой ТЭЦ и значительного повреждения крупных столичных ТЭЦ №5 и №6 в городе регулярно происходили отключения электроэнергии, которые на протяжении нескольких дней оставляли без теплоснабжения около 6 тыс. многоквартирных домов, что затронуло около 2 млн жителей. В период сильных морозов температура в киевских квартирах опускалась до 12 °C.

Разрушительных результатов зимней ракетно-дроновой кампании российская армия добилась за счет совершенствования тактики ударов, пишет Ukrainian Review: для уничтожения региональных электрораспределительных подстанций были впервые массированно задействованы беспилотники, а объекты тепловой генерации стали целями систематических атак в Киеве, Чернигове, Сумах и Одессе. Удары были направлены не только на генерацию, но и продуманно выбивали распределительную инфраструктуру (→ Re: Russia: Ракетный дисбаланс). Также Россия применяла тактику «выжженной земли» — круглосуточного обстрела одной подстанции в течение нескольких дней подряд и повторных ударов в момент начала восстановительных работ (схожей тактики Украина придерживается в отношении российских НПЗ). В результате отключения электроэнергии стали вынужденным и практически постоянным инструментом принудительной стабилизации напряжения в сети, поясняло украинское Минэнерго в январе в разгар массовых шатдаунов. Отключения происходят, когда линии электропередач и подстанции разрушаются из-за целенаправленных атак и в то же время из-за похолодания растет спрос на электроэнергию на фоне дефицита мощности.

Нанесенный зимой и не восполненный урон делает украинскую энергетику уязвимой даже в летний период. Так, массированный ракетно-дроновый удар 2 июня вызвал отключения электроэнергии у потребителей в Киеве и ряде других регионов. При повышении летних температур система столкнется с дефицитом мощностей в связи с потребностями охлаждения, предупреждает аналитическая DiХi Group, которую цитирует Reuters.

Импорт, соты, накопители

Энергодефицит Украина частично восполняет за счет импорта электроэнергии из соседних стран ЕС и Молдовы. По данным украинского регулятора в сферах энергетики и коммунальных услуг (НКРЕКП), объемы импорта в течение отопительного сезона 2025/2026 года выросли более чем в три раза — с 415 тыс. МВт/ч в ноябре 2025 года до рекордных 1,3 млн в феврале 2026-го. Основными поставщиками стали Венгрия (почти 50% импорта на пике в феврале), Румыния, Словакия и Польша. По оценке Славомира Матушака из OSW, в зимние месяцы импорт покрыл примерно 20% общего потребления Украины. С марта импорт стал постепенно сокращаться, при этом ограничения на поставку электроэнергии домохозяйствам, предприятиям или промышленным потребителям в Украине отменили лишь в мае, отмечает DiXi Group.

Импорт, однако, невозможно нарастить кратно: его номинальная мощность для Украины и Молдовы составляет 2,45 ГВт, из которых на Киев приходится около 2,1 ГВт, по подсчетам DiXi Group. В ближайшие два года Минэнерго Украины планирует увеличить номинальную мощность на 1,5 ГВт за счет строительства новых межсетевых соединений с Румынией, Польшей и Словакией. Это значительно увеличит возможности маневра, однако в основном уже за пределами предстоящей зимы.

Чтобы выдержать зимнюю кампанию Украина планирует инновационно изменить архитектуру энергосистемы, перейдя к децентрализованной структуре «энергетических сот». В результате поражение одного из элементов будет меньше влиять на всю систему, которая в то же время сохранит возможность мобилизовывать и централизовывать ресурсы в случае необходимости. Структурно украинскую энергетику намереваются разделить на четыре уровня: государственный (устойчивая сеть с магистральными линиями и мощными установками генерации), региональный (у каждой области будет собственный план энергетической устойчивости, включая балансировочные мощности и резервы), местный (энергетическую автономность получат больницы, водоканалы, школы и пр.) и уровень домохозяйств или отдельного предприятия (по замыслу они также будут производить, хранить, балансировать и отдавать энергию в сеть). Координировать работу «энергетических сот» планируется с помощью цифровой системы управления.

Восстановление разрушенных объектов энергогенерации осложняется тем, что значительная часть поврежденного оборудования не производится серийно, говорит директор по исследованиям DiXi Group Роман Ницович. Турбины, трансформаторы и другие критически важные компоненты изготавливаются индивидуально, их производство и доставка могут занять месяцы и даже годы, так что иногда построить новый энергоблок дешевле, чем восстанавливать разрушенный. Эксперты европейско-украинской платформы Build Ukraine Back Better настаивают, что Украине необходимо сделать ставку на децентрализацию мощностей — строительство тысяч небольших объектов распределенной генерации, — вместо того чтобы восстанавливать гигантские теплоэлектростанции советской эпохи. DiXi Group также рекомендует снизить зависимость от централизованной генерации, дополнив ее распределенными мощностями для критических нагрузок.

Украинское правительство включило системы накопления электроэнергии в перечень секторов критической инфраструктуры, которые должны получать защиту в приоритетном порядке. В настоящий момент мощность таких установленных систем превышает 500 МВт, а выданные разрешения предполагают наращивание их совокупной мощности до 1,5 ГВт. В Киеве в мае был введен в эксплуатацию дизельный энергокомплекс мощностью более 5 МВт, предназначенный для резервного питания объектов критической инфраструктуры.

Решающая битва энергетического фронта

При этом наиболее сложной задачей является балансировка энергомощностей между двумя берегами Днепра. Предстоящую зиму министр энергетики Денис Шмыгаль назвал решающей битвой, в ходе которой «россияне будут пытаться отрезать нас от ядерной генерации». Дело в том, что половину всей электрогенерации страны обеспечивают три расположенные в правобережной Украине АЭС: Ровенская (2,8 ГВт), Хмельницкая (2 ГВт) и Южно-Украинская (3 ГВт). Тогда как бóльшая часть промышленных предприятий страны — основных потребителей электроэнергии — находятся на левом берегу. Переброска мощностей происходит по высоковольтным линиям, которые российская армия пытается уничтожить.

Шмыгаль заявил, что правительство стремится сделать левый берег энергетически самодостаточным, чтобы не передавать большие объемы электроэнергии между зонами. Для этого было принято решение о строительстве новых объектов генерации общей мощностью 1,4 ГВт. Однако этого объема не хватит, чтобы покрыть потребности в пиковые периоды, признает министр. Еще одним инструментом балансировки украинской энергосистемы могли бы стать мощности распределенной газовой генерации. Однако после начала войны они критически сократились. По утверждению главы компании Enwell Energy Ивана Герасимовича, если до российского вторжения его предприятия добывали более одного миллиона кубометров газа в сутки, то сейчас эти объемы сократились до 60 тыс. Впрочем, сохраняющиеся мощности также являются целью российских воздушных ударов. При этом импорт газа стал особенно дорогим после начала кризиса в Ормузском проливе.

По оценкам Шмыгаля, на подготовку энергетики к зиме Киеву требуются около €5,4 млрд, однако, по состоянию на июнь объем взносов в международный Фонд поддержки энергетики Украины достиг лишь около €1,93 млрд. Это в два с половиной раза больше, чем, например, в конце 2024 года, но по крайней мере в два раза меньше, чем необходимо. Из этой суммы €197 млн направят на создание стратегического резерва энергетического оборудования для помощи в ремонте поврежденной инфраструктуры следующей зимой.

При этом главным средством защиты от российских ударов по-прежнему являются системы ПВО. Даже несмотря на высокую стоимость ракет Patriot, в данном случае эти издержки выглядят оправданными в сравнении с размером наносимого ущерба как инфраструктуре, так и экономике в целом. Острый дефицит ракет является хроническим, а война в Иране привела к существенному истощению их запасов в США и по всему миру. Именно свои запасы Пентагон намерен теперь пополнять в первую очередь. В июне Украина провела испытания собственной ракеты FP-7, которая рассматривается как альтернатива Patriot. Перелом в войне в воздухе могло бы обеспечить наличие у Украины собственного арсенала баллистических ракет, что позволило бы ей наносить симметричный ущерб. Возможно, на какие-то прорывы в этом направлении намекает Владимир Зеленский, заявивший на саммите G7 в Эвиане, что не только Украине, но и России теперь предстоит «ужасная зима». Однако пока Киеву приходится уповать на доморощенным средства защиты вроде бетонных саркофагов, которые Украина построила практически на всех подстанциях и которые, как утверждает Шмыгаль, способны выдерживать удары до 20 «шахедов» и нескольких ракет.

На данный момент средств защиты в предстоящей энергетической битве у Украины явно недостаточно, и это формирует для нее одну из центральных угроз, которая выглядит почти не менее значимой, чем задача удержания линии фронта на протяжении лета и осени. Не случайно на слушаниях в Конгрессе США в начале июня госсекретарь Марко Рубио утверждал, что Россия не способна добиться своих целей в Украине военным путем, и в то же время отметил, что «именно энергетические возможности Украины остаются одним из ключевых факторов риска, который продолжает вызывать беспокойство у американской стороны» по мере приближения новой зимы.