Обилие вариантов без вариантов

Планы чеченского урегулирования не уживаются с реальностью

Борис Ельцин оптимистично заявил, что у него есть семь способов урегулировать чеченский кризис. Какой из них будет принят окончательно, пока неясно. Тем не менее анализ возможных инициатив Кремля свидетельствует, что надеяться на скорое прекращение войны на Кавказе трудно. В сущности, Москва рассматривает два стратегических пути выхода из кавказской ловушки, куда она сама себя загнала.

Первый путь неоимпериалистическая деколонизация. Россия признает формальную независимость Чеченской Республики, но осуществляет военный, политический и экономический контроль над ее территорией. За это Чечня получает от России инвестиции. (Примерно так строятся взаимоотношения между США и Пуэрто-Рико.) Второй - гордые вассалы (дудаевские силы) признают Чечню частью РФ, становятся субъектом Российской Федерации с особым статусом и в качестве законной элиты целиком контролируют положение дел в республике.

Общество в целом равнодушно к очередному попранию принципов конституционной целостности, и потому теоретически деколонизация может быть воспринята им положительно. Людям значительно важнее знать, что в таком случае ликвидируется криминальная, политическая, террористическая угроза, идущая с Кавказа. Об ущемлении интересов правящих кругов Чечни едва ли вспомнят.

Для Кремля же Чечня может быть вполне приемлемой в качестве вассала: на местную элиту всегда можно переложить ответственность за беспорядки на местах, да и расплачиваться за внешнюю лояльность щедрыми ассигнованиями дело привычное.

Однако воплощение такого плана возможно лишь при сотрудничестве Бориса Ельцина с Джохаром Дудаевым. Пойдет ли на это президент? К тому же браться за осуществление намеченного плана тотчас - невозможно. Кремлю необходимы тактические ходы, которые условно можно обозначить следующим образом.

Территориальный раздел. Создание двух субъектов: свободной Ичкерии и мирной Чеченской Республики. Ясно, что любые планы порайонного проведения референдума о чеченском суверенитете синоним раздела Чечни. Но решаясь на это, необходимо понимать, что легитимность еще одного референдума под дулами автоматов будет весьма сомнительна не только для продудаевских сил, но и для мировой общественности. А честное голосование (под жестким международным контролем) создаст десятки очагов локальных гражданских конфликтов. Поэтому Кремлю целесообразней проводить опрос в заведомо пророссийских областях Чечни. И уж ни в коем случае не пытаться сохранить за Федерацией Грозный. Слишком много сделано российскими властями для того, чтобы он стал символом военного сопротивления.

Раздел сфер влияния. Предполагает установление особого промежуточного статуса спорной территории. Каждая из сторон получает возможность, разделив между собой портфели во временной администрации, посвятить переходный период соревнованию за симпатии населения.

Однако сложность реализации этих вариантов состоит в том, что высокая степень идеологизированности конфликта делает видимую извне уступку почти непреодолимой проблемой для любой из сторон. Известно, что из-за амбициозности и максимализма участников «молодые» конфликты разрешить подобным образом не удается. Двадцать восемь лет борьбы за сохранение Израиля в границах 67-го года подтверждаЮТ ЭТО.

Разрабатывая варианты территориального раздела Чечни, Кремль обязан учитывать, что в таком случае борьба за воссоединение отечества на десятилетия станет основным фактором политико-идеологической жизни чеченского народа.

Есть также другие нюансы. Опыт Абхазии и Пригородного района Северной Осетии Алании говорит о том, что меньшинство, в лояльности которого власти сомневаются, должно быть выдавлено. То есть из замиренной Чечни придется выселить некое количество этнических чеченцев. Кроме того, русскоязычное меньшинство, уцелевшее после войны, будет стремиться уехать даже из федеральной части Чечни. Создавшийся демографический вакуум заполнится рабочими-вахтовиками и, не исключено, Военизированными казачьими поселениями. При этом со временем чеченцы будут вынуждены мигрировать на юг даже из традиционно антидудаевских сел, ибо в условиях неизбежного противостояния двух чеченских республик их подозрительных кавказцев Вооруженные казаки вряд ли потерпят.

В значительной степени и по этой причине Северная Чечня надолго превратится в арену партизанских действий так называемых борцов за освобождение Севера, проникающих с Юга. Правда, при существовании двух чеченских государств удобно говорить о ведении войны не на своей, а на чужой территории. Если главная цель федеральных стратегов - смоделировать взаимоотношения Израиля и Южного Ливана, то курс на раздел Чечни предоставит такую возможность.

Установление локальных зон мира через Доку Завгаева, который должен подписывать мирные соглашения с регионами, означает для Москвы капитуляцию в рассрочку.

Во-первых, даже очень большие инвестиции, направляемые в Грозный, не превратят его в северокавказский Сингапур. Скорее, возникнет северокавказский Бейрут, чья торгово-финансовая элита вынуждена будет прямо или косвенно делиться деньгами Москвы с продудаевскими силами. Рост социальной напряженности между этими группами быстро приведет к возникновению левонационалистического движения, распространяющегося за пределы Чечни.

Во-вторых, федеральные части, временно оставленные в Чечне для поддержания порядка, либо станут пассивными свидетелями внутричеченской резни и жертвой постоянных нападений (как сейчас в Таджикистане), либо, неминуемо подвергаясь давлению местных группировок, в значительной степени коррумпируются. И тогда существующие связи между мафиозными структурами Чечни и России еще более укрепятся.

В-третьих, неизбежное подключение к урегулированию кризиса международных и иностранных организаций введет в игру (причем не на стороне России) новых сильных участников. России снова достанется роль, уже сыгранная ею в разрешении другого кризиса - югославского.