Орхан Памук

Меня зовут красный

Современная турецкая культура знакома западному Миру только в виде редко появляющихся, зато производящих сильное впечатление «чудес» вроде певца Таркана или звезд «Галатасарая». Но Орхан Памук - это больше, чем «турецкое чудо», и скидки на «этничность» ему не требуются. Роман Памука «Меня зовут красный», хотя и построен исключительно на турецких, мусульманских реалиях, легко покоряет западного читателя и вполне вписывается в контекст европейской литературы.

Составленный из коротких монологов главных, неглавных и даже совсем условных (вроде грубо намалеванного в кофейне шайтана или дерева) героев, роман напоминает головоломку, в которой постепенно из кусочков складывается картинка. Действие разворачивается в средневековом Стамбуле среди художников-миниатюристов. Один из них, Зариф-эфенди, найден убитым на дне старого колодца, но расследование обстоятельств его гибели показывает, что дело имеет скорее не криминальную, а философскую подоплеку. Художники Стамбула, недавно познакомившиеся в Венеции с шедеврами итальянской ренессансной живописи, пребывают в смятении: начать ли им рисовать как неверные гяуры, открывшие законы перспективы и светотени, или продолжать традиции старых мастеров, отрекшихся от индивидуальности и стремившихся изображать вселенную «такой, какой видит ее Аллах». Ключ к разгадке убийства кроется именно в противостоянии традиционных исламских мастеров и их собратьев, соблазненных дерзкой прелестью европейских картин.

Конечно, во многом «Меня зовут красный» - это двойник романа «Имя розы». Но Орхан Памук слишком хорош и интересен, чтобы обвинять его в простом перепеве знаменитого средневекового детектива Эко на турецкий лад или придирчиво искать в его стиле и без того очевидные следы влияния Павича, Борхеса и многих других. Ведь секрет успеха Памука и у публики, и у утонченных криТиков заключается именно в соединении узнаваемых приемов рафинированной европейской литературы с восточной красочностью и мировидением ислама. АННА ОСТЕРМАН