шего от дел и полностью погрузившегося в воспоминания о пережитом, а также в бесконечные склоки с окружающими юной служанкой Ависагой, старой женой Вирсавией и двумя бестолковыми сыновьями - Адонией и Соломоном, последними и далеко не самыми достойными представителями некогда многочисленного Давидова потомства. Роман стилизован не под мемуары, а скорее под ворчливый старческий монолог - с частыми повторами и смысловыми лакунами. Далеко не сразу становится очевидно, кому этот монолог адресован. В действительности бесконечные жалобы и попреки обращены не к суетливым и корыстным царским родственникам, а к загадочному и трансцендентному еврейскому Богу Богу, с которым Давид, по его собственному выражению, много лет как не разговаривает.
Главная особенность книги Хеллера - это подчеркнутая неисторичность повествования: Давид бранит Шекспира, снисходительно похлопывает по плечу Мильтона и уподобляет свою державу американскому штату Мэн. Он на равных общается с собственными предками и заигрывает с потомками. Эту преувеличенную тягу к анахронизму автор, очевидно, считает чуть ли не главной изюминкой романа и обыгрывает с несколько утомительной регулярностью. Собственно, этим нехитрым приемом по-настоящему оригинальные авторские находки исчерпываются. Все остальное идеально ложится в поднадоевшую и крайне традиционную схему «большого американского романа». И оттого, что дело на этот раз происходит не где-нибудь в Вирджинии, а в Палестине, ничего по сути не меняется. Галина Юзефович