Больше трех не собираться?

Гражданское общество в постсоветской России до сих пор росло не столько снизу, сколько «сбоку» — из профессиональных организаций. Часто приходится слышать: мол, ведь при советской власти столько всего - от стенгазет до реставрации церквей - делали добровольно и бесплатно, порой еще и с риском для себя. Так почему же теперь никому ничего не надо?

Действительно, в позднесоветское время в стране бурно росли типичные структуры «третьего сектора». Некоторые из них объединяли тысячи людей в десятках городов. Например, накануне перестройки в СССР действовало около 120 студенческих дружин охраны природы общей численностью около 5 тысяч человек. Если учесть ежегодную «ротацию» (приход первокурсников и отход от активной работы дружинников выпускных курсов), то получится, что через это движение прошли десятки, если не сотни тысяч. Еще более массовым было движение КСП - клубов самодеятельной песни. Ненамного от них отставали сети прочих самодеятельных клубов - туристических, любителей фантастики и т. д. Заметим, что речь идет не о стихийно сложившихся и легко разваливающихся тусовках, а именно об организациях с разносторонней деятельностью, системой самоуправления и какой-никакой материальной базой.

В горбачевскую эру всех их постигла сходная судьба: бурный рост численности и активности в 1986-1990 годах и молниеносный спад в 1991-1992-х. Оказа лось, что советская система, подавляя «третий сектор» полицейскими мерами, в то же время невольно обеспечивала его бесплат ными ресурсами (прежде всего свободным временем граждан, но в немалой степени - и помещениями, техникой, расходными мате риалами). А главное по мере окостенения официальных совет ских институтов все больше лю дей, в том числе энергичных и та лантливых, вынуждены были искать пути самореализации за их пределами. Массовый отток в начале 90-х именно этого контингента в политику, бизнес, масс-медиа И Т.П. ПЛЮС кончина советского об раза жизни (с гарантированной занятостью и зарплатой) и вызвали тотальный кризис «третьего секто ра». Некоторые характерные обра зования позднесоветского общест ва так и не сумели пережить этого удара - например, безвозвратно погибли удивительные структуры, сложившиеся в среде любителей русского рока: а ведь они ПОЗВОЛЯ ли выпускать и распространять не малыми тиражами вполне про фессиональные альбомы, с их помощью за сутки можно было со брать телефонным обзвоном десятитьсячную аудиторию. Другие выжили, сильно поубавив и в чис ленности, и в степени заметности для внешнего мира.

В ту пору в подобных организациях любили поговорить о том, что, мол, пора возвращаться в леса и на кухни. На самом же де ле островками спасения (а со вре менем - и осторожного роста) для остатков «советского третьего сектора» стали вполне профессиональные структуры с надежным (а значит, чаще всего зарубежным) источником финансирования. Особенно наглядным этот процесс был в «зеленом» движении: как раз в первой половине 90-х, когда активность дружин охраны природы была минимальной, в стране стало ощущаться присутствие международных природоохранных организаций.

Началось с разовых грантов, затем заработали постоянные программы, а в середине десятилетия в Москве пооткрывались представительства Всемирного фонда дикой природы (WWF), Международного союза охраны природы (IUCN), «Гринпис» и т. д. В каждом из них работают максимум несколько десятков сотруд ников (среди них активный дру жинник 80-х узнает немало былых товарищей), для которых это полноценная работа, причем неплохо оплачиваемая. А вокруг таких структур постепенно складывается сеть привлекаемых экспертов и исполнителей работ, получателей помощи, волонтеров, информаторов, дружественных журналистов, постоянных участников организуемых представительством семинаров и учебных курсов и разного прочего люда.

Далеко не все из этой публики получают от офиса какиелибо материальные блага - многие, наоборот, сами помогают ему деньгами или трудом. Офис играет роль не столько кормушки (хотя начинается обычно именно с этого), сколько огонька, на который понемногу собираются растерявшиеся в социальных джунглях потенциальные активисты. В какой-то момент количество пе реходит в качество: московский офис WWF реорганизуется сейчас из представительства в полноценную национальную организацию - с индивидуальным членством, собственным кругом спонсоров (конечно, о полной финансовой самостоятельности пока нет и речи, но некоторые проекты уже удается реализовывать «на свои») и прочими атрибутами общественного движе ния. Российский «Гринпис» пока себе таких задач не ставит, но волонтерами из «Клуба друзей «Гринпис» уже оброс. С другой стороны, международные структуры катализируют появление на циональных профессиональных организаций - таких как Центр охраны дикой природы или нижегородский экоцентр «Дронт».

В других секторах российского гражданского общества, не столь привлекательных для грантодателей и фондов, эволюция имела свои особенности. Немало организаций выросло естественным образом из простой взаимопомощи граждан. Однако интере сен сам феномен «прорастания» гражданского общества из структур, которые должны были бы стать результатом его развития. БОРИС ЖУКОВ