Одержимый

адзуо Исигуро - японец, живущий в АнгКлий и пишущий -английски. У нас уже выходили два его романа - «Безутешные» и «Остаток дня», удостоенный Букеровской премии.

Герой новой книги сыщик Кристофер Бэнкс родился в Шанхае в начале двадцатого века. Его отец работает в английской фирме, ввозящей опиум в Китай из Индии, а мать, напротив, участвует в антиопиумном движении. После таинственного исчезновения родителей, связанного, по мнению Кристофера, именно с их деятельностью, мальчика отвозят в родную Англию, где живет его тетушка и где его отправляют в школу, в которой он чувствует себя чужаком. Бэнкс мечтает стать сыщиком. Со временем эта мечта сбывается, а ряд странных совпадений подталкивает его к тому, чтобы вернуться в Шанхай и начать собственное расследование истории с исчезновением родителей.

Сначала возникает чувство, что это добротный английский детектив в духе Конан Дойла, потом начинает казаться, будто читаешь что-то вроде «Тихого американца» Грэма Грина. Тем не менее эти игры со стилями для Исигуро не самоценны. И, как и экзотические пейзажи Шанхая начала прошлого века, служат лишь фоном для грустной истории о людях, чья судьба «быть сиротами в этом мире и долгие годы гнаться за исчезающими тенями родителей. С этим ничего не поделаешь, остается лишь стараться исполнить свой долг до конца и как можно лучше, потому что, пока мы этого не сделаем, не будем нам покОЯ». АЛЕКСАНДР ЧАНЦЕВ КАТЯ КАПОВИЧ Перекур СПб: Издательство «Пушкинского фонда», 2002 льется вода в оцинкованный таз. Соевое растворяется мыло, нить виноградная разорвалась. Дотошный любитель поэзии заметит, что первая строка как бы общепоэтическая, аукнувшаяся хотя бы и Сергеем Стратановским. Но дальше быстро и внятно устанавливаются голос и ракурс Кати Капович. Обычно бывает наоборот. Обычно автор склонен приручать чудесную первую строку, вводить ее в общее стойло.

Этот приятный девиз «Дальше – лучше» срабатывает в «Перекуре» и по вертикали (вдоль стихотворения), и по горизонтали (от начала книги к концу). Необщий ритм, свобода от назойливых влияний (не только Бродского), превосходное чувство объема. И если Кате Капович суждено в итоге впасть в неслыханную простоту, это, наверное, будет некая новая, небывалая доселе простота, названная ее именем.

ЛЕОНИД КОСТЮКов МАЙКЛ ФРЕЙН Одержимый Перевод Константина Корсакова М.: Торнтон и Сагден, 2002 ником в цикле, и пытается переосмыслить все творчество Брейгеля.

Как это ни парадоксально, но Фрейн настолько убедителен, а цикл Брейгеля вызывает такие споры среди искусствоведов, что после прочтения «Одержимого» уже невозможно смотреть на охотников, спускающихся в заснеженную долину, или на поля «Сенокоса», не думая о той самой, первой картине цикла, обнаруженной героем романа, но по роковой случайности так и не попавшей в музейные залы.

АННА ОСТЕРМАН