Бом-бом

СПб: Амфора, 2002. Новый роман петербуржца Павла Крусанова, редактора издательства «Амфора» и автора нашумевшего «Укуса ангела», построен как реализация одной мифологемы — в природе существует некий «колокол народного гнева», отвечающий за все российские смуты. Его из поколения в поколение охраняют от «убырков» (оборотней) представители рода Норушкиных по мужской линии. Повествование идет в двух временах: в четных главах рассказывается о предках Норушкина, в нечетных - про Норушкина из нашего времени.

Претензий к роману можно предъявить немало. Во-первых, очевидно, что Крусанов пишет под сильным влиянием Павича. Вовторых, он продолжает сочинять в жанре альтернативной истории, который уже порядком поднадоел. В-третьих, как это часто бывает, новая книга оказалась несколько вялым и мутным развитием тем предыдущего романа. И, наконец, к минусам можно отнести довольно невнятные пассажи с рассужде ниями о смысле судьбы, роли человека в истории и т. д.

Однако и плюсов ничуть не меньше. Иронично и со знанием дела описана литературная тусовка (философ Секацкий и писатель Левкин даже не скрыты под псевдонимами). А новорусские мафиози (они-то и есть демоны оборотни) и Монголия, топографию которой внимательный читатель уже успел выучить наизусть по книгам Юзефовича и Пелевина, в подаче Крусанова выглядят весьма занятно. Хороши и многочисленные метафоры: «люди копошились в мокром коробе земного бытия, вода, как горлом кровь, хлестала из жестяных водосточных глоток, и утомленный зноем город пил дождь, как пьяница, как голубь».

И вот еще что. Если в «Укусе ангела» миру грозили хаос и погибель от впущенных в него «псов Гекаты», то в этом романе ход к колоколу гнева» заливается бетоном. Так как-то спокойнее.

САНДР ЧАНЦЕВ здание еврейского государства в Палестине, вообще-то хотел жить не на Мертвом, а на Черном море. Своей землей обетованной он считал родную Одессу, вернуться в которую для него было гораздо труднее, чем в Иерусалим.

Саркастичный интеллектуал хотел написать о кульминации «эпохи еврейского обрусения», а получилась сентиментальная книга о юности писателя и о его «грустно-любимой» Одессе. Впрочем, «Пятеро» - это не мемуары, а вполне сюжетный роман. На двухстах страницах разместилась целая сага о Мильгромах, еврейской интеллигентной семье начала прошлого уже века. Вернее, о пятерых детях из этой семьи, у каждого из которых был свой характер, свои мечты, своя жизнь и своя смерть. Реальная или символическая. Со смертью этих еврейских детей закончилась «прекрасная весна» ХХ века, совпавшая с весной Владимира Жаботинского.

Роман живо передает атмосферу черноморской столицы того времени: смешение языков и народов, религий и мировоззрений. И видно, как постепенно в весело-беззаботной жизни Одессы и ее жителей нарастает ощущение тревоги, предвещающее трагические события семейного, городского и государственного масштабов.

А в Иерусалим Жаботинский все-таки попал: в 1964 году его прах перевезли туда из США. Одесса же так и осталась для него недостижимой, как недостижима для каждого из нас наша юность. Юлия ГаляМИНА