Полуось зла

Александр Лукашенко приехал в Москву сдаваться. А больше ему ехать некуда. И незачем

Накануне визита Александра Лукашенко в российскую столицу главе белорусского государства вместе с семью высокопоставленными чиновниками его администрации было торжественно отказано во въездной визе в Соединенные Штаты. «США принимают эту экстраординарную меру, - заявила пресс-секретарь Госдепа Линн Кассель, ввиду продолжающихся нарушений прав человека и демократических принципов в Белоруссии и в особенности принудительного закрытия миссии ОБСЕ в Минске». Поскольку к этому времени впу скать Лукашенко на свою территорию отказались практически все страны Евросоюза за исключени ем Португалии, получается, что в правительствен ной резиденции, до сих пор неофициально име нуемой «ближней дачей Сталина», президент Путин принимал просто-таки мирового изгоя. Между тем, на итоговой пресс-конференции оба главы государства всячески старались продемонстрировать, что встреча прошла в теплой и дру жественной обстановке. Могло показаться, что российская политика в отношении Белоруссии идет в разрез с общемировой. Батька любит ласку , чистку и смазку Путину и раньше случалось оказывать теплый прием лидерам, которых Запад числит злодея ми. Свидетельством тому - триумфальный про езд через всю страну бронепоезда с североко рейским диктатором Ким Чен Иром. И ничего всемирно признанный злодей ехал себе, поедая любимые лобстеры и обожаемые пельмени, под гром оркестров и бурные аплодисменты встречающих, и дальневосточный полпред его сопровождал, и губернаторы на подножки впрыгивали все было. Но даже тогда Запад корректно промолчал, хотя северокорейский гость был уже давно и твердо причислен к наиболее одиозным деятелям мировой «оси зла».

А случай с Лукашенко совсем особый. За президентом России фактически закреплен статус переговорщика, которому поручено как будто представлять цивилизованный мир в общении со своим одиозным соседом, чья причастность все к той же оси находится как бы в стадии рассмотрения и международного утверждения. Еще в июне этого года госсекретарь США Колин Пауэлл в бесе де с российским министром иностранных дел Игорем Ивановым поинтересовался, не смогут ли русские «оказать влияние на Беларусь» в вопросе взаимоотношений этой страны с ОБСЕ. Так что Запад не стал бы упрекать Владимира Путина за демонстративно теплый прием Лукашенко. Если бы Москва и встретила белорусского лидера не так радушно, то совсем по другой причине.

Когда в августе этого года Путин обнародо вал свой весьма радикальный план объедине ния «двух братских народов», большинство обозревателей расценили его как ультимативный. Действительно жесткие сроки и формы объединительного процесса, предложенные президентом России, не оставляли президенту Белоруссии никакой возможности для маневра: весной 2003 года - всенародные референдумы в обеих республиках, в декабре выборы в единый парламент, а весной следующего года выборы нового главы нового государства.

Каким именно будет это государство, Путин тогда же дал ясно понять своему белорусскому коллеге. Прозвучали слова о «создании единых органов власти в соответствии с Конституцией Российской Федерации», и о «равенстве регионов России и Белоруссии как субъектов единого государства», и о том, что экономика Белоруссии составляет лишь малую толику от российской. И пусть формулировки, предложенные Владимиром Путиным, оставляли место для дальнейших уточнений, в целом перспективы резкой активизации объединительного процесса, да еще по схеме фактического «поглощения», выглядели для Лукашенко угрожающе. Однако в состоянии грогги белорусский лидер пребывал недолго. Прилетев домой, он выступил с гневной отповедью, посвященной в основном тому, что ни он сам, ни белорусский народ никогда не согласятся с потерей национального суверенитета.

Затем в отношениях России и Белоруссии наступил самый суровый за все последнее деся тилетие период. Причем если Владимир Путин предпочитал на протяжении этих нескольких месяцев никак не комментировать охлаждение отношений между двумя странами, то Александр Лукашенко со свойственной ему прямотой позволил себе ряд нелицеприятных высказываний в адрес восточного соседа. Так, например, когда Газпром под предлогом неплатежей и выборки квоты уполовинил поставки газа в Белоруссию (белорусы и раньше платили, мягко говоря, не вполне аккуратно, но раньше им «пососедски» прощалось), Лукашенко в неприлично резкой форме принародно потребовал от своего правительства никогда больше «там» кредитов не брать. Имея в виду, разумеется, не Газпром, а Россию в целом.

Тем удивительнее выглядело то радушие, которое президент России демонстрировал в отношении Лукашенко во время последней встре чи. Он даже несколько раз специально подчеркнул, что Александр Григорьевич прибыл в Москву по приглашению российской стороны. Дескать, не он без нас взвыл, не сам приполз мириться, а мы были инициаторами новой встречи. Сами позвали и вот теперь принимаем как дорогого гостя. Более того, президент России пообещал и очередной кредитный транш на стабилизацию «зайчика» (как будто не Лукашенко брезгливо отказался от российской финансовой помощи), И восстановление поставок энергоресурсов и газа в «необходимых» для западного соседа объемах. Причем про деньги, всяческие долги и квоты - ни слова. Мы, мол, «коммерческие» вопросы не обсуждаем. Словом, налицо новый поворот в российско-белорусских отношениях.

Партнер , знай свое место Вице-спикер Государственной думы Ирина Хакамада в интервью «Журналу» прокомментировала ситуацию следующим образом: «Я думаю, что на самом деле позиция России в отношениях с Белоруссией не изменилась. Просто Путин прекрасно понимает, что за последнее время Белоруссия оказалось в еще более зависимом положении от нашей страны. Сейчас совершенно ясно, что в силу неэффективности своей экономики, общей слабости режима и фактичес

кой изоляции на европейском пространстве эта страна становится просто рабом России. Теперь задача упростилась надо удерживать Лукашенко на коротком поводке и жестко диктовать ему условия». Такая трактовка нового этапа российско-белорусских отношений объясняет и перемену тональности переговорного процесса. Раб - он и есть раб. Если твердо знает свое место, то совсем не вредно и не опасно выказать ему благодушное расположение все равно уже никуда не денется, а хозяину будет предан. Тем самым недавний бойкот, которым были встречены намерения Лукашенко принять участие в важных дипломатических мероприятиях, послужил на пользу России. Один хорошо понимающий в международных делах сенатор даже уверял корреспондента «Журнала», что все последние демарши - со стороны Европы и США - в отношении Белоруссии были не просто согласованы с Россией, но даже прямо инициированы ею. «Мы загнали его в угол, из которого ему уже не выбраться», — удовлетворенно констатировал он. Причем, говоря «мы», сенатор явно имел в виду чуть не все мировое сообщество, действовавшее на сей раз поразительно согласованно.

Еще некоторое время назад большинство аналитиков в России считали, что Лукашенко из тех политиков, которых не так-то легко подчинить давлению извне. Дескать, его политический ресурс внутри Белоруссии таков, что он может позволить себе не обращать внимания ни на вежливые обращения, ни на раздраженные окрики хоть из-за западной, хоть из-за восточной границы: захочет - вышлет из страны миссию ОБСЕ, захочет похвалит Гитлера, захочет - нагрубит России. Последние события наглядно продемонстрировали, что это не так. Вся бравада кончилась, когда перед Белоруссией замаячила реальная перспектива изоляции, к которой ни сам Лукашенко, ни белорусское общество (по меньшей мере, та его часть, которая способна уследить за причинами и следствиями в политике и экономике) абсолютно не готовы. Белоруссия все-таки не успела превратиться в Северную Корею, где народ полностью подавлен тоталитарным милитаристским режимом. Дальнейшее обнищание, которое грозит народу Белоруссии в случае реальной изоляции, вполне способно произвести на избирателей впечатление, а значит, и привести к падению режима Лукашенко.

Как бы там ни было, депутаты и чиновники «политических» ведомств, с которыми удалось переговорить на сей счет корреспонденту «Журнала», более или менее единодушно заверяют, что политической самостоятельности Лукашенко пришел конец. А вот по поводу перспективы объединения России и Белоруссии мнения разошлись. Та же Ирина Хакамада, например, полагает, что «сама история с объединением давно стала общим местом, и в сложившемся положении для России гораздо важнее получить свою экономическую выгоду».

С экономической выгодой понятно. Шансы российских магнатов получить контроль над «Белтрансгазом», Мозырским нефтеперерабатывающим заводом и другими крупными белорусскими предприятиями исключительно высоки. На упомянутой выше совместной с Путиным пресс-конференции Лукашенко уже сообщил, что на этой неделе начнется приватизация «Белтрансгаза». Другое дело, приведет ли экономическая экспансия к постепенному поглощению Белоруссии Россией?

В то же время один из кремлевских собесед ников «Журнала» напомнил о не раз звучавшей уже идее, что объединение с Белоруссией - «важнейший политический сюжет следующего президентского срока Владимира Путина». Вопрос только в том, безразлично ли российским руководите лям, и в частности самому Владимиру Путину, кто будет стоять во главе государства, с которым предстоит объединяться. Грубо говоря, с кем именно предстоит сесть за общий стол для подписания исторических актов о воссоединении двух стран.

Вопрос престижа С одной стороны, сейчас сложно представить себе более договоропригодного политика, чем прирученный батька, который вроде бы согла сен на все, хотя полностью застраховаться от фортелей в привычном стиле белорусского президента, наверное, все-таки нельзя. С этой, чисто практической точки зрения с Лукашенко вроде бы удобнее иметь дело, чем, скажем, с кемнибудь из представителей нынешней оппозиции, в которых может оказаться больше гонору.

Но с другой стороны, вряд ли Владимира Путина вдохновляет перспектива поделиться славой деятеля, повернувшего вспять процесс «отложения» от Российского государства земель, составлявших часть традиционного «имперского периметра», с политиком, отвергнутым всем цивилизованным миром. Ведь не исключено, что именно этому повороту суждено быть когда-нибудь признанным наиболее заметным итогом его поразительной политической карьеры. В таком смысле вопрос о выборе конкретного партнера по объединительному процессу становится для Кремля вопросом высокого политического престижа.

Конечно, теоретически Россия может попробовать сама заняться политической селекцией наследника белорусского престола. Но в такую перспективу вериться с трудом. Особенно если учитывать не слишком впечатляю щую эффективность нынешней российской властной машины. Ее работа осложнена и дезорганизована бесконечным соперничеством нескольких группировок, конкурирующих внутри президентской администрации и правительства при принятии всякого мало-мальски существенного решения. Впрочем, к какому бы варианту в конечном итоге ни склонились в Кремле, ясно, что эпоха напряженных торгов и взаимных уступок между Александром Лука шенко (в личном качестве) и Российской Федерацией (в общегосударственном масштабе) подошла к концу. Лукашенко больше не самостоятельный игрок на российско-белорусской политической сцене. И даже если какое-то вре мя он еще будет на ней маячить, то действия его будут лишены всякой инициативы и окажутся сведены к серии вынужденных, навязан ных Москвой ходов.