Пастушок и пастушка

Трофеи

Я родился через два года после окончания войны. Понятно, что для моего поколения война - постоянный фон жизни. Быт еще пахнет дымом. В сараях и на чердаках валяются старые сапоги, пыльные противогазы, помятые фляжки, сломанные бинокли. Квартиры полны немыслимых вещей они называются трофеями. У меня до сих пор за стеклом книжного шкафа живет парочка - пастушок и пастушка. Пастушок, правда, потерял в свое время голову - скорее всего от постоянных переездов, хотя, может быть, и от неразделенной любви. Быт, атмосфера, общественное состояние милитаризованы до предела. Мальчики бегают в папиных фуражках, на вельветовую курточку пришиваются дядины погоны, все в звездочках и якорьках, все грохочет и дымится. Я мечтаю, чтобы была уже наконец-то война: сколько ж можно все мир да мир, девчачье царство. Это я все к тому, что, конечно же, День Победы - это было дело серьезное. У нас всегда собирались отцовские однополчане и однополчанки, и меня, маленького, поражало вот что: они вспоминали только смешное. Как же так-то? Подвиги давай! Не дают подвигов. Смеются, вспоминая, как какого-то Ваньку Трофимова взрывной волной унесло в навозную кучу, где он чуть не утонул. Ужас, как смешно.

А теперь? Что теперь? Для новых поколений этот праздник - скорее инерция, и не вполне, кстати, безобидная. Старики? Старики да... Что тут скажешь...

В последние годы я часто бываю в Берлине. В том самом, где летом сорок пятого года был мой отец. А до этого он был на Ленинградском фронте. А на том же Ленинградском фронте воевал, как я недавно выяснил, отец моей немецкой переводчицы. И на этом самом Ленинградском фронте наши родители не убили друг друга для того, чтобы МЫ время от времени встречались в Берлине. Это к вопросу о возможности исторической справедливости...